Прямой речью

       — У-у-у-У-у-у-У-У-У! — Это опять ты? Исчезни. — Что, неужели не испугался? — Не-а. — А вот так? Р-р-р…рЫЫЫ! — По-прежнему нет. Смешно даже. — А если так? З-з-з-з-з… — Скучно. Вообще ни о чем. Ни чер… ничего у тебя не получится, и не надейся. Уже поздно, я сплю-не-могу. — А вот сейчас обидно было. Хотя-а… Поздно, говоришь? Ну держись! Да, поздно! И завтра тебе вставать рано! В шесть! Нет, в пять тридцать! И послезавтра. И после-послезавтра. И вообще всегда. — Прекрати, это уже подло! — Не-ет, я только начал! Ходи работать, выслуживайся, трясись, чтоб не уволили. Деваться-то тебе некуда, если хочешь кушать. А если завтра зеленый будет не по семьдесят деревянных, а сто семьдесят? Вложиться не успеешь, да и нечего тебе вкладывать, проедаешь все… — Перестань! Сгинь, нечистый! — Нетушки! Да, кстати, вы с рыжей-то твоей предохраняетесь? Уверен, что вас скоро не станет трое? Жениться ж придется и пахать, пахать, пахать!.. — Нет! Замолчи! Зачем ты так… — Что, страшно? — Да, ч… сам себя побери! Поздравляю, ты добился своего, я ж теперь заснуть не смогу. — Йес-с! Моя взяла!.. Да ладно, ничего личного, я обязан был это сделать, не то б меня вышестоящие живьем съели, хоть я и не совсем живой… Ну ты чего? Так, погодь… нет, не следят, можно расслабиться. Слушай, ну ты же большой, сильный, ты справишься. И я, если что, помогу тайком. — Ты? С чего? — Да так... Смотрю на тебя и себя вспоминаю. Я ж такой же был. И ко мне приходил такой же. Пугал, нашептывал, ну я и... того. Сам. Думал, все прекратится. Ага, как же. Вот, как видишь, все то же самое, но гораздо хуже, и теперь уже навечно... Ой. Чао, смертный, трепещи, завтра явлюсь и допугаю, а на сегодня у меня других таких еще сто шестьдесят! — Чего? А, понял. Опять следят? Да-да, трепещу. Сгинь, неч... несчастный!..