Письма всем и никому

      Рано или поздно любой лед дает трещину. Ее лед треснул неожиданно. Всего миг – она потеряла опору и полетела вниз. Это не были теплые воды Эгейского или Средиземного морей. Нет. Это было Балтийское море – холодное и колючее. Больше всего на свете она боялась глубины. Ее охватила паника, она начала захлебываться. Хваталась в истерике за воду, тянулась к призрачному свету, но лед был таким далеким, таким хрупким. Она звала на помощь сначала истерически, затем жалобно, но внутренности заполняла ледяная вода. Тяжелое тягучее чувство безысходности легло на нее всем весом, буквально вдавливая в глубину. И это утомляло.       Ей показалось, что все. Что будет легче, если дать воде накрыть, не сопротивляться. Опустила руки и пошла ко дну. Стало еще хуже.       "Почему?" – истерически, с надрывом.       "Почему?" – совсем тихо, едва шевеля губами.       Она почувствовала, что на ней много одежды и прочей безделицы, очень красивой и дорогой ее сердцу, но сейчас преждняя красота душила. А потом она услышала голос. Кто-то прибежал на помощь. А потом еще и еще голоса – мужские и женские, знакомые и нет. Они звали ее. И ей захотелось рыдать от счастья. И захотелось закричать еще больше, срывая голос, чтобы только не ушли. Она не сможет сама. Но должна.       - Ты тянешь нас вниз, - печально прозвучал в голове голос. - Если любишь - иногда лучше отпустить.       Она поняла, что следует сбросить одежду, если хочет выплыть. Вцепилась руками в дорогие ей вещи, пытаясь запомнить напоследок мягкую ткань, когда-то гревшую ее, но пальцы уже не почувствовали прежнего тепла. Оно ушло, когда треснул лед. Где-то внутри больно кольнуло. Она зарыдала, закрыла глаза и начала отпускать. Вещь за вещью. Подъем был длинным, она хваталась за протянутые руки, словно это был последний шанс.       Первый вдох всегда самый страшный.       Постепенно она вылезла на поверхность: ноги подкашивались, а тело трясло. Ее заворачивали в теплые полотенца, грели, а она слепо, словно котенок к матери, прижималась к каждому, кто протягивал руки, и все равно замерзала. Казалось, само море поселилось глубоко внутри нее навсегда. Но со временем становилось лучше, голоса делились своим теплом, кто сколько мог.       Один голос сказал, что когда-то давно он тоже провалился под лед. Каждый из голосов когда-то побывал там. Им также пришлось отдать любимые вещи, чтобы выплыть на поверхность. Кто-то и сам разбивал чужой лед, как бы больно это ни было. Так бывает, сказали они, нужно время.       Уже на берегу, когда под ногами была твердая земля, она опустила руку в карман и вытащила безделушку, которую не отпустила еще там, в воде. Покрутила, ласково провела пальцами и, замечтавшись, полоснула по пальцам. Ей было больно, она хотела бросить безделушку, однако передумала. Это всего лишь вещь, подумала она. Легко коснулась губами безделушки и спрятала ее глубоко в карман. Может, она отдаст эту вещь тому, кто когда-то ее подарил. Может, подарит кому-нибудь другому. Может, оставит у себя.       Проходило время, и наступило лето. Она приходила к морю, осторожно ходила по краю. Со временем стала смелее и ложилась на берегу, позволяя волнам накрывать ее. Маленькие камешки иногда резали ей кожу, и ранки щипало от соли, однако она почти этого не замечала.       И это пройдет, нужно просто немного потерпеть. Все в этой жизни проходит, думала она и смотрела в невероятное голубое небо, раскинувшееся над головой.