Колесо забвения

════════════════════ Я бился лбом об дно небес И в дыры чёрные падал. И был родным мне тёмный лес И заповедные гады. И я бродил среди огня, Руки сжимая до хруста, И всё, что было у меня… Вот тебе чувства. ══════════════

Никто никогда не знал, что поистине представляет из себя смерть. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Говорили, что для каждого она своя и мир, открывающийся за гранью, способен предстать любым. Кого-то там ждали боги, дарующие шанс на перерождение. Кого-то — адские муки, разрывающие душу на части. Кого-то — лишь бесконечная пустота. Одним из немногих, кто мог бы поделиться подобным знанием, был Старейшина Илина, в своё время сумевший вернуться из обители мёртвых. Только вот единственное, что осталось в его памяти, — это сплошная чернильная темнота. Густая смола, окутавшая сознание и не способная никому открыть загробные тайны. Но на этот раз — по завершению жизненного пути в Поднебесной — всё происходило совсем по-иному. В начале разум никуда не исчез. Но место, в которое он был заброшен, точно не способствовало сохранению здравого ума умершей сущности. Вокруг простиралась серая пыльная пустыня с низко нависшим свинцовым небом и редкими иссохшими кустарниками. Горизонт то и дело сливался в одно целое. Про себя Старейшина окрестил эту обитель — Пустошь. Пока у Старейшины Илина ещё были ноги, он, подобно не знающему устали лютому мертвецу, брёл вперёд в надежде найти выход. Тогда он ещё не знал, что его личное чистилище не имеет конца. Но помимо возможности куда-то идти и воспоминаний о минувшей жизни, у Старейшины не осталось ничего. А затем и они покинули его. Память становилась зыбкой, рыхлой, как земля после сильного дождя. Тело тоже не продержалось долго: растворилось в небытие, истончив плоть и кости до невесомой дымки. Крохи сознания, едва удерживающиеся на чистом упрямстве, не могли отследить течение времени. Возможно, проходили мгновения. А возможно, столетия и века. Тысячелетия. Времени не существовало. Окружающего пространства не существовало. Старейшины Илина, Вэй Усяня, Вэй Ина — не существовало. Иногда к скудным остаткам его души пытались пробиться сгустки тёмной энергии, затянутые на ту сторону вместе с ним. Они непрестанно шептали о боли, потере, сожалении и глупости. И никогда — о прощении. Будь у Старейшины рот, серую каменистую пустыню наполнил бы незатихающий дикий крик, полный отчаяния. Но такой роскоши ему никто не предоставил, заставляя вариться в собственной обречённости. В редкие моменты удавалось из неё вынырнуть. Но она не собиралась отпускать его насовсем: знала, что Старейшина Илина принадлежит ей по праву. Наверное, это и был ад. «Вэй Усянь…» «…Сянь…» «…А-Сянь» Сегодня Тьма вновь с ним заговорила… Но почему смутно знакомым голосом? «Чего ты хочешь, А-Сянь..?» «Жить…» «Неправильно…» «Вернуться назад…» «Неправильно.» «Исправить…» «Неправильно! — голос звучит громче и впивается в осколки разума острыми иглами. — Ты уже ничего не можешь исправить!» Сознание будто проясняется, свежеет, как только что напитавшийся влагой бутон. Неужели он и правда не знает, чего хочет? «Я хочу…» «Говори…» «Я просто хочу…» «Говори!» «Хочу увидеть дом… Хотя бы мельком…» «Разве у тебя остался дом? Всё давно поросло былью…» «Я никогда его больше не увижу?» «Никогда.» «Того, кто олицетворяет мой дом, я тоже не увижу?» Довольно долго Вэй Ин ничего не слышит и уже начинает думать, что его изломанную сущность оставили в покое. «Потерпи немного.» Внезапно откуда-то берётся боль. Пронизывает всё его существо, как раскалёнными спицами. Невыносимая. Жгучая. Собирающаяся в огненный шар, крутящийся веретеном и затягивающий в себя энергетические нити пополам с тёмной энергией. Боль, что создаёт из ничего органы и кости, заставляя те обрастать мышцами. Боль, что оплетает получившийся каркас нервами и тканями, оборачивая своё творение кожей и бросая на спину густую волну чёрных волос. Вэй Усянь вдыхает пыльный сухой воздух. Вэй Усянь чувствует под ладонями и коленями жёсткую каменистую землю. Вэй Усянь открывает глаза. — Здравствуй, А-Сянь, — мелодичный детский голос вынуждает его поднять голову. Вокруг всё та же серая бесконечная Пустошь, а вот прямо перед ним… — Шицзе… А-Ли… — на вид ей не больше десяти лет. Но Вэй Ин уверен, что это она. Если бы тело только сейчас не восстановилось, скорее всего, он бы заплакал. — Как ты это сделала? Откуда ты… — Это не я сделала. Это сделал ты. И я не А-Ли, ты ведь знаешь. Это лишь самый близкий для тебя образ. Твоя сестра давно мертва, а её душа ушла в круг перерождений. — Она счастлива? Ты знаешь? — срывается с губ хриплое, и по щеке всё-таки скользит слеза, прочерчивая дорожку по коже. — Кто знает. Но меня ты тоже можешь звать шицзе, если захочешь, — она говорит спокойно, размеренно, будто убаюкивает. И улыбается. Мягко. По-родному. — Что ты такое? — Можешь считать, что я твой проводник, отчасти осведомлённый о таинстве миров и провидении. А ещё я — твоя суть. Твоя боль. То самое лучшее, что есть в тебе. То, что делает тебя живым. И что способно на это вновь. Без меня ты бы здесь не оказался. Долго пришлось ждать, прежде чем позволить нам выбраться, но теперь я смогу помочь. Теперь ты готов. Кольца времён наконец-то сошлись, и ты можешь выйти. Она взмахивает тонкой рукой и в нескольких шагах, прямо в воздухе, начинает светиться раскол реальности, постепенно превращаясь из узкой трещины в широкий, окутанный молниями проход. Внутри клубится дым и больше ничего не видно. Но из прорехи межмирья тянет грозой, дождём и жизнью. Вэй Ин в недоумении на неё смотрит, так и не вставая с колен. В мышцах с непривычки чувствуется слабость. — Просто… Взять и выйти? Куда? — Конечно же, к смертным, А-Сянь, — неизвестно откуда налетает внезапный порыв ветра и треплет подол её длинного лилового платья. — И что мне нужно будет там сделать? Для чего ты меня отпускаешь? Свобода от потустороннего мира, маячащая впереди, несомненно очень привлекательна, но не может же быть всё настолько легко? — Ты сам должен решить, что тебе делать. Ты ведь сказал мне, чего хочешь. — Я смогу увидеть Цзян Чэна? — глаза Вэй Ина расширяются. Он резко вскакивает, путаясь в длинном чёрно-красном ханьфу, и, приказывая негнущимся ногам идти вперёд, устремляется к порталу. — Сможешь… Стоит ей это произнести, как сияние уже окутывает его фигуру, а проход с хлопком закрывается. А-Ли смотрит Старейшине Илина вслед и, тяжело вздохнув, обречённо пожимает плечами. — Ты всегда был слишком несдержанным, А-Сянь. Неужели нельзя хоть раз сначала подумать головой? Спросить, каковы условия? У перехода между мирами слишком много погрешностей, и он сильно влияет на сущность… Я сказала, что ты сможешь увидеть его, но я не говорила, что ты его узнаешь.

• ══── ⫷⫸ ──══ •

— Цзян-сюн, там в одном из северных переулков какой-то небывалый всплеск потусторонней активности, — Не Хуайсан с любопытством смотрит в монитор, приближая беспроводной мышкой карту и глядя на мигающие красным датчики. — Как будто какая-то тёмная тварь высшего уровня решила почтить нас своим присутствием. Территориально это в нашей зоне ответственности. Поедешь устранять, или мне брата попросить? — День Мертвых только начался, а уже такие гости? — раздаётся удивлённое от соседнего стола. — Почему бы и не съездить? Надоело из года в год одну мелкую шушеру ловить. — Вот тебе и рыбка покрупнее. Только полное обмундирование возьми на всякий случай… Техотдел как раз Цзыдянь доработал. Всё-таки строптивый получился, но уж ты с ним точно справишься. В оружейке на почётном месте лежит. — Без тебя разберусь, но спасибо за заботу. — Развлекись хорошенько! — задорно бросает Не Хуайсан, слыша удаляющиеся по коридору шаги.