Видео звонок с предысторией.

• Компания подвыпивших парней толкается в душной квартире, толком не разбирая ритм своего танца под довольно громкую музыку. Празднуют окончание долгого учебного года. Один из них отмечает полное завершение этой шестилетней пытки в хореографическом. Остальные — лишь перевод каждого на завершающий курс в своём высшем учебном заведении. • В квартире ужасно воняет алкоголем, причём разным. Из одного угла — вискарём с лимоном и капелькой колы. Из другого — абсентом и шлейфом крафтового пива. Примесь этих ароматов создаёт духоту и головокружение, которым каждый из них пользуется по полной. — За маму! за папу! давай, давай! — третья бутылка пива, разбрызгиваясь на полпути, вливается в широко раскрытый рот. Струйки попадают ровно по горлу, заставляя буквально захлёбываться в количестве жидкости. — Умница! ещё? — заметно захмелевший, оглушённый кайфовой для всех музыкой, Хосок вьётся вокруг, пьяно лобызая стеклянную бутылку. — Лаап, за меня. давай! — подначивает, заливая вторую порцию в чужую глотку. Еле стоящий на ногах Техен, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие и не захлебнуться без остановки вливающимся в него спиртным, запрокидывает голову на плечо сводного брата. Теперь уже в синхроне со старшим, двигаясь навстречу новому потоку горьковатого напитка. В дичайше опасной близости от этих двоих находится Чимин — первый в списке на убывание уже в самом разгаре ночи. Подбираясь вплотную к братьям, пытается не упасть, хватая старшего за плечо. — Моя очередь. — резко одёргивает и так плохо стоящего Хосока, разворачивая его на все 180° вместе с «прицепом». — Тоже? — громко усмехаясь, переспрашивает, пробиваясь через децибелы музыки на фоне. — Лей! — наклоняется назад, чуть прогибаясь в спине, и показательно открывает рот, выкатывая заострённый, шершавый язык, дабы не упустить ни капли. Алкогольный поток тут же проливается, но не в рот, куда планировалось, а на лицо и шею, моментально смачивая и облипая рубашку. — Воооууу! — истошно орёт, умываясь липкой жидкостью. — Лей, лей ещё! — улыбается во весь оскал, протирая глаза. Эта вакханалия не прекратилась бы, если бы не басистый голос с лёгкой хрипотцой со стороны дивана. — Хватит, хватит переводить мой виски! — проговаривает максимально заторможено, держа в руке плотную, самолично закрученную сигарету. — Старый, ты чё, трезвеешь или упарывался уже? — громко хохочет Чимин, подползая почти на карачках к развалившемуся Намджуну. — Уйди от меня. Фу.. — откидывает тело от себя далеко в сторону, «легонечко» пиная ногой. — Слушайте, давайте хотя бы форточку откроем. У меня щас всё встанет из-за этой духоты. — завывает Техен, пьяно вращаясь вокруг брата. — Это предложение? — ухмыляется старший и, специально провоцируя Тэ, плотно притягивает его к себе. Пошловато слизывая капли алкоголя с его щеки. Смотрит, как две пары глаз залипают на них. — Горячо, однако. — шипит Чимин и победно улыбается, заваливаясь рядом с курящим, прилично продавливая диван собственным весом. — Уф, уйди отсюда! — негодует, когда прямо из руки пропадает всего наполовину скуренная сигарета. — Опос, блять. Щас опять своими губами весь фильтр намочишь. Вбирая в трахею максимальное количество дыма, «воришка» буквально расплывается по поверхности, получая мощный сигаретный удар в голову. Расслабленно выдыхает, запрокидывая голову на рядом находящийся подоконник, откуда дует приятная прохлада. — Ха-ха, ты ещё кальян мой не раскуривал — танж отменный. — смеётся Чонгук, в шутку поглаживая чужое колено. — Не трогай шею, я тебя умоляю.. — скулит Техен, чувствуя на себе новое прикосновение горячего языка, ещё больше льнёт, прижимаясь вплотную. — Чел, у тебя стоит. — смеётся немного отошедший от прилива Чимин и, покачивая головой, указывает на плотно облегающий довольно свободные спортивные штаны стояк. Услышав столь интересную фразу, Хосок внаглую пробирается в зону паха, протискиваясь пальцами сквозь вещь. — Ахх.. блять. Да за что? Ты мне мстишь? — шипит Техен, получая точечный разряд в кору головного мозга от сильного сжатия чужой рукой наливающегося органа. — А не нужно брата провоцировать, который тоже, между прочим, давно не трахался. Ты знаешь, мне всё равно, с кем спать. — понижая тон голоса в два раза, оккупирует мочку чужого уха. — Ещё раз оботрёшься об меня своей задницей — я тебя нагну. — игнорируя громкую музыку, буквально разрывающую колонки, еле слышно произносит, задавливая шёпотом ушную раковину стоящего рядом, запивая всё крепким, но уже тёплым пивом. — Блять, что у вас за отношения такие? То из-за баб пиздитесь всё время, что не оттащить даже, то готовы потрахаться после литра крепача. — констатируя факт, Гук перебирается за барную стойку, подальше от подозрительно позеленевшего цветом лица Чимина. — Свободные, братан, и не обременённые моралью. Посмотри на него: такого не трахнуть? — продолжая лапать полуоткинувшееся от таких ласк тело, уже не ждёт ответа на свой риторический вопрос. «Вся рука в смазке...» — шипит про себя, чувствуя липкую полупрозрачную жидкость, потихоньку стекающую с кисти. — Точно выебу. «Пару часов спустя» Оставляя импровизированный танцпол в гордом одиночестве, вся компания постепенно дислоцируется в сторону большого кожаного дивана. Старшие постепенно начали трезветь, мирно беседуя на диване, продирая красные от усталости глаза. Младшие же допивали остатки алкоголя за баром, тихонько подслушивая разговоры, пока одного тусовщика окончательно не скосило в царство Морфея. — Как нас вообще затянуло в это? — искренне интересуясь, Гук устраивается поудобнее, складывая ноги друг на друга. — Ты про что? — старший обращает внимание на заинтересованность и увлечённо смотрит в глаза. — Я про твои подкаты к Тэ. Он же.. ну, ты сам понимаешь. — мямлит, не желая вслух озвучивать суть вопроса. — Наш сводный брат? — спокойно докуривает сигарету и тушит её об стеклянную пепельницу. — Ты сам это сказал, я не буду повторять. — Я просто играю, а он не особо против. С чего такие переживания? Имеешь на него свои планы после того, как дрочил на него через камеру? — Я просил это не вспоминать больше. — моментально агрессирует, детально вспоминая ту ночь. — А что, ты забыл? Тебе вроде понравилось. Забыл, чем мы тогда занимались? --- ``` МЕСЯЦЕМ РАНЕЕ ``` «видеозвонок» Поправляя немного съехавшую на лоб бейсболку, Гук расхлябанно вращается на стуле, прокручиваясь вокруг своей оси. — Заметил ту даму в чёрном шёлковом вчера? — пошло подмигивает, вглядываясь через экран в растёгнутую наполовину ширинку собеседника. — Она так горячо лабызала тебя вчера. У самого бы крышу снесло от такой ляльки. — непроизвольно облизывается, толкаясь кончиком языка о щёку, тонкими пальцами описывая женский силуэт в воздухе. — Боже, какой же ты посредственный. Никакой морали. — грубоватый, но не тяжёлый для восприятия голос отзывается из динамика ноутбука, заглушая фальшиво наигранный мужским голосом женский стон. Вальяжно усевшись на кресле с мягкой, почти бархатной обивкой неподалёку от письменного стола. — Ну что ты сразу. Хось, я прекрасно знаю твой вкус. Нашёл лучше, чем я тебе подобрал? — потирая немного припухшие от недосыпа глаза, закидывает ноги на стол, содрогая его под тяжестью подкачанных икр. — Именно. — победно усмехаясь, сдвигает гаджет чуть в сторону, направляя его на кровать, бесстыдно показывая свой полностью обнажённый, истерзанный ночными похождениями «трофей». Искусанное, привязанное к кровати стяжками молодое мужское тело. — Оуу, да ты гурман. Подожди, подожди, это что, Техён? — восхищённо хлопает, пододвигая ноутбук поближе, чтобы разглядеть малейшие детали пикантной картины. — И как тебе это подобие омежки? — восторженно интересуется, желая выудить побольше пошлостей. — Ха-ха, умер морально после того, как я перестал выслушивать его крики и просто хорошо оттрахал. — нервозно постукивая кончиками пальцев о каркас ноутбука, ехидно закатывает глаза, будто заново пропуская через себя истошные, задыхающиеся стоны его «жертвы». — Опаил? — переспрашивает, рассматривая довольно неестественную позу лежащего. — Не делай из меня монстра, братик. — показушно цокает, но при этом улыбается, оголяя свой жутковато-притягательный оскал. — У бебика болела голова от крепких напитков, вот я и дал ему конфетку. Он сам её скушал, даже заставлять не пришлось. — распрямив спину и встав в полный рост, оставляет камеру в поле своего зрения. Не теряя контакта с собеседником, будто издеваясь, подкрадывается к лежащему телу. Невесомо присаживаясь на край постели, отодвигает тонкие, но жилистые ножки, настойчиво вторгаясь в личное пространство спящего, легонько оглаживая чужой полуопавший член. — Ха-ха, надо же, всё ещё течёт. — удивлённо проговаривая, устремляет довольный прищур прямиком в камеру, доказательно втирая между пальцев чужую прозрачную смазку. — Очаровательно. — насмешливо улыбается, глядя в мужские сверкающие глаза. — Поделишься конфеткой в следующий раз. Хочу, чтобы они сами прыгали ко мне в объятия. — Объятия? — заинтригованно смотрит в объектив, с медленным и почти безумным удовольствием погружая в рот намокшие от чужой влаги фаланги. — Не уверен, что именно это тебя интересует. К тому же тебя вроде парни не интересуют. — Ты ведь ту красавицу тоже отимел, верно? — игриво теряет руки, укладывая к себе на таз. — Огорчу, но нет. Она оказалась слишком умной, нежели наша «омежка», как ты выразился. — Проверь его состояние. Выглядит удручающе. — строит довольно милую гримасу, выражающую переживание, а сам буквально раздваивается в эмоциях, чтобы держать себя под контролем. — Знаешь, лучше поиграй с ним на камеру для меня. И обещаю, я исправлюсь — буду выбирать для тебя менее внимательных. — Так ты хочешь загладить вину перед братом или просто подрочить? — смазливо улыбается, приближается к экрану, тайком от собеседника настраивая зум камеры на постель. — Видишь это? — убирает руки с бёдер, без стеснения демонстрируя интересное положение собственного члена, полностью вставшего ещё при виде смазки на чужих пальцах. — Ты такой предсказуемый.. Тебя не будет мучить совесть перед дядей Кимом, когда он узнает, что мы сделали? Возвращается к кровати и, еле прикоснувшись к коже, проверяет наличие пульса у спящего. Пара секунд замешательства — и, получив удовлетворительный стук сердечного ритма в жилах, приступает к незапланированной, но безумно увлекательной игре. Разрываясь во взгляде на два фронта: между прекрасно просматриваемым в камере бугром в чужих спортивных штанах и потихоньку приходящим в себя прелестным созданием, стыдливо облапанным во всех потаённых местах без его воли. Переворачивая тело с полуоборота на спину, производит некий хирургически точный массаж паховой зоны, заставляя отключившегося несколькими часами ранее сводного непроизвольно дёрнуться от холодных поглаживаний. — Просыпаасяя, я хочу второй раунд. Ты мне обещал. — шипит, задевая языком свой ровный белоснежный ряд зубов, проговаривает каждое слово, будто сцеживая капельки яда со своих губ. Mеняя положение собственного тела, одну ногу оставляет на полу, а другой упирается в постель, склоняясь наполовину перед лежащим. Больше особо не ласкаясь, прерывает нить аккуратных касаний. Ухватившись за тощие бёдра, резко раздвигает колени, от чего они, подскакивая на пружинистом матраце, раскрывают довольно непристойный вид, давая тем самым негласный зелёный свет к продолжению. Растягивая ляжки в шпагате, наблюдает, как кольцо мышц механически сокращается, выделяя прозрачную жидкость от прикосновений. — Какой же ты всё-таки прелестный мальчик. — проговаривает, смачивая буквально текущей изо рта слюной фаланги пальцев, и резко входит, проталкиваясь до костяшек. Скрещивая пальцы внутри, пробирается как можно дальше, желая задействовать все нервные окончания. Умело втрахивает его в постель, вытаскивая и загоняя пальцы вновь, попутно играя с истекающим членом. Мысленно хвалит себя за правильно подобранную дозу транквилизаторов, не дающую Техену очнуться, но чувствовать все движения. Ведь тело говорит само за себя. И налитая кровью, точечно подёргивающаяся в такт рукам головка — тому подтверждение. Всё-таки вспоминая про заботу, нежно поглаживает аккуратное личико, форсируя ладонью свободной руки по чётким лицевым выемкам. Спустя несколько секунд умеления вслушивается в хлюпанья и обращает внимание на свою кисть, по которой бесконтрольно стекает чужая влага. — Ты видишь это, Гуки? — поворачивается в сторону камеры, разглядывая откинувшийся на спинку кресла широкоплечий силуэт, яростно водящий венистой рукой по текущему от переизбытка чувств органу. — Только микрофон не выключай, умоляю. Вдруг он проснётся. Хочу слышать, как он будет стонать. — еле соединяя слова в предложения, говорит тихо, не желая сорваться на стон. — Мне ударить его? Чтобы он проснулся и увидел, как ты усердно хочешь его? Чтобы он увидел, как собственный, хоть и сводный, брат дрочит на него? Думаю, ему нравятся только мои пальчики. Он так кайфовал от них.. — Заткнись, ты не даёшь мне кончить. — пытается сосредоточиться только на картинке, на том жилистом теле, истекающем собственной смазкой, которое вот-вот кончит, даже толком не просыпаясь. Уставшие пальцы меняют траекторию, переходя на тонкий, средних размеров член. Всё возможно лапая его мокрыми фалангами, ласкает член всеми знакомыми способами. Оттягивает крайнюю плоть, пальцы упираются в уретру, передавливая каналы, от чего теряется хоть какая-то возможность кончить. Мозг после всех манипуляций перестаёт нормально реагировать, подавая импульс в голосовые связки, из-за чего с губ срывается первый, протяжный стон, оглушая перепонки обоих наблюдателей. Услышав желаемое, Хосок тут же убирает палец, любуясь, как белёсая телесная жидкость рывками выливается наружу. — Бляяятьь.. — слышится со стороны ноутбука, и старший из братьев инстинктивно поворачивается, чтобы лично убедиться в очевидном. Полностью опустошённый, откинутый из реальности, Чонгук, восстанавливая сбитое дыхание, собирает в руке собственную сперму, тихо матерясь от происходящего, чем незамедлительно веселит старшего брата. — С тебя закрытый на замок рот и красивая дама с декольте, братик. — вытирая руки от чужой спермы, подходит к ноутбуку и прекращает трансляцию. --- Перекидывая одну ногу на другую, открыто прикрывая свой стояк от навалившихся воспоминаний о той ночи, Хосок, допивая остатки из стеклянной бутылки, поглядывает на покрасневшего брата, который явно не хотел вспоминать, что тогда, забывая о моральных устоях, пуская слюни в экран ноутбука, дрочил на своего сводного. Замечая во взгляде напротив замешательство и трупик в виде Чимина за барной стойкой, Хосок решает продолжить доказывать своё некое превосходство над младшими. Тихонько подзывая до сих пор не отрезвевшего Техена к себе. — Отсосёшь? — смотрит в глубину чужих глаз, с интересом приподнимая одну густую бровь, загоняя Гука в дикое смятение этим вопросом. — Иди нахуй.. — следует вполне ожидаемый ответ. Без задней мысли доверчивый Техен паркуется на диване между двумя братьями и, не чувствуя никакого подвоха, закидывает на колени одного стопы, а на ляжки другого голову. — Однозначно отсосёшь. — комментирует Хосок, раскидывая заботливо подставленные им же колени в разные стороны, ударяя кистью по ляжке. — Живо на пол, я сказал! Чонгук, потакая грозному взгляду напротив, цепляет пятью пальцами копну шёлковых волос, сильно притягивая согнувшегося к паху. — Убери руки за спину и расстёгивай зубами. — в первый раз переводя бразды правления на себя, командует Чон. Ошалевший Техен, ещё до конца не понимающий сути происходящего, покорно спускается на колени между двух парней, сначала уделяя внимание тому, с кем он ещё не трахался. Чонгук, обрадованный такому резкому везению, устраивается как можно удобнее в ожидании теперь не виртуального наслаждения. Тэ, пряча свой страх в глубине последней выпитой им бутылки, тянется к ширинке. Медленно расстёгивает её зубками, как того и желал его брат, уже ощущая давление в своих свободных до этого момента штанах. После всех манипуляций, с негласного разрешения Хосока, Тэ боязно дотрагивается губами до уже текущего от своих фантазий Чона. Проводя языком по всей длине плоти, нежно оглаживая кончиком головку, постепенно переходя к основанию. Чон-младший, уже давно не прикасающийся к себе, моментально отлетает. Но, пытаясь сохранить самообладание и некую гордость, всей пятернёй ухватывается за волосы, оттягивая и заново насаживая глотку на член. Техен, запертый в одном положении, не смеет даже дышать, зная, что на него помимо одного смотрит ещё и вторая пара глаз, которая куда страшнее и агрессивнее. — Не хочешь и мне внимание уделить, пупсик? — подозрительно нежным тоном интересуется старший. На пару секунд высвобождая рот, Техен вскакивает с пола, куда его пригвоздили эти звериные взгляды, и в мгновение оказывается на диване, всё ещё в одежде, но уже предусмотрительно повёрнутый раком. Услышав жалобный хныч со стороны Чона, младший вновь занимает глотку чужим членом, продолжая работать языком и помогая себе руками. Пока его заднюю часть оккупирует старший, стягивая, а точнее практически разрывая на нём дорогие спортивные штаны. Хосок, игнорируя свои собственные желания вогнать прямо сейчас, погнавшись за зрительным удовлетворением, до конца высвободив и оголив мягкую пятую точку, не изменяя себе в предпочтениях, смачивает фаланги и резко врывается в стоящее перед ним раком тело. Раздвигая стенки на манер ножниц, изнутри переворачивая и добираясь до комка мышц буквально за пару секунд. От длинных пальцев, игриво перебирающих комок нервов, Техен произвольно сжимает рот, давая новые импульсы в член Чонгука, от чего тот еле слышно стонет и ещё активнее старается насадить на себя податливую голову. После двухминутной растяжки, не давая кончить обоим братьям, Хосок, чувствуя ощущаемую боль от сдавливания члена тканью джинс, быстро избавляется от них, откидывая на пол. И первым, на правах старшего, с разрешения Тэ, входит. Вбивая и покачивая тело, тем самым помогая своему кровному братику. Чон, несмотря на бешеные амбиции, не хочет быть настолько грубым и отдаёт первенство Хосоку, позволяя лишь ему сегодня трахать Техена, уже намечая планы на следующие выходные. Обхватив головку, рука сама двигается в нужном направлении, «против течения», буквально застывая на месте от того, как сильно в него вбивается чужой член. Под свои же сдавленные стоны, переходящие в немые крики из-за заполненности рта во всей красе стоящим органом, Техён давит на свой живот, чувствуя рукой, как член трахающего входит до упора. Чонгук, чтобы не оставаться настолько безучастным к процессу, отдёргивает от себя захлёбывающегося Техена, давая ему продышаться. И, не упуская возможности, облизывает его шею, оставляя на ней кровавые засосы, тут же зализывает раны, шепчет ему на ушко о том, как красиво и грязно он выглядит, когда открывает рот в немом крике, пока его жёстко трахают. Это смотрится так сексуально со стороны. Тэ, не переставая игнорировать психологические нападки со стороны братьев, уже не сдерживаясь от темпа Чона-старшего и манипуляций Гука на его шее, кончает, немного подрагивая после оргазма, пачкает диван. Хосок, вспоминая, с какой лёгкостью младший позволил себя лапать на людях, мысленно решает отблагодарить малыша. Обхватывая свободной рукой, что не упирается в его поясницу, сжимает мокрый от влаги член, снова и снова водя из стороны в сторону. Тот, от резкой боли от прикосновения после оргазма, пытается не зарычать в голос, ибо не хочет провоцировать Чонгука на ещё какие-либо действия в области шеи — и так уже прокусанной со всех сторон. Трётся об его член щекой, зная, что тот этого безумно долго ждал, уже давно подозревая, что тогда ночью они с Хосоком были не одни. — Не жалейте меня, как в прошлый раз. Я всё равно буду делать для вас обоих всё, что скажете, папочки.. — игриво шепчет и целует Гука в шею, пытаясь удержаться в равновесии от диких толчков старшего. Ни эмоционально, ни физически больше не выдерживая всего разврата, происходящего в квартире, Чонгук кончает в руку, не отпуская от себя губ Техена. Хосок, находящийся уже в полнейшей прострации и слышащий лишь скулёж разложившегося под ним от усталости Тэ, отпускает руку с его члена и, быстро выходя из парня, позволяет и себе, и младшему кончить, получив разряд тока в голову. Комнату снова заполняют запах алкоголя и едкий, глубящийся дым от сигарет, которую одну на двоих выкуривают Тэ с Хосом, сидя друг у друга на коленях. Во всей этой истории жалко только Чимина, до сих пор спящего за баром, лишь изредка спросонья реагирующего на непонятные ему звуки.