Сломанный лотос

— Юйли, не балуйся! Во время еды нужно молчать, чтобы не подавиться, — Ванцзи нахмурился, глядя на расшалившихся детей. До сих пор он был уверен, что решение вернуться было правильным, но чем ближе они были к цели, тем больше нервничал Вэй Ин, а за ним и дети, чувствовавшие настроение отца. Кроме того, им все было в новинку и, вопреки ожиданию, они становились от этого не тише, а шумнее. Ненадолго притихнув, дети опять заскучали и начали вначале перешептываться, делясь новыми впечатлениями, а потом и в голос обсуждать все, что видели и слышали. И если Юаню хватало одного замечания, то Юйли не всегда останавливал спокойный голос Ванцзи и иногда приходилось добавлять металла в голос и строго смотреть. Но в этот раз возбуждение, видимо, оказалось слишком сильным и на девочку ничего не действовало. Ванцзи, стараясь сохранить спокойный тон, снова и снова пытался успокоить девочку, но ничего не помогало. Наконец он не выдержал и, слегка повысив голос, посмотрел на малышку своим особенным взглядом, который, как он знал, даже не все взрослые способны были выдержать: — Юйли, если ты немедленно не прекратишь баловаться, то останешься без сказки на ночь! Девочка резко затихла, посмотрев огромными глазами на обычно спокойного мужчину, всегда балующего её, и, испугавшись, резко подалась назад. Стул с громким стуком опрокинулся, увлекая за собой девочку, которая, ударившись, от боли и обиды громко заплакала. К её громкому словно сирена плачу из солидарности присоединился Юань, не совсем уловивший смысл того, что произошло. Вэй Ин примчался с другого конца ресторана, куда отходил выбрать всем сладости, и, упав на колени перед детьми, пытался одновременно понять, что произошло, и успокоить уже захлебывающихся в истерике малышей. — Детка, кто тебя обидел? Что произошло? — ворковал Усянь, вытирая льющиеся непрерывным потоком детские слезы. — Он! — кричала Юйли, показывая на Ванцзи. — Он меня обидел! Он! — она потерла ушибленное место. — Бооооольно! Юань обнял сестру, разделяя ее истерику и добавляя хаоса. Вэй Ин вздрогнул после слов дочери и резко поднялся, уставившись на Ванцзи: — Что ты сделал? — Я… — растерялся тот, — я просто сделал ей замечание! — Ты ее ударил?!!! — Нет! Что ты, я никогда… — Да как ты смеешь? — наступал Усянь в порыве отцовского гнева, уже не слыша ничего, кроме плача своего ребенка. — Как ты смеешь?!! Ты им кто вообще?! — Никто… — чуть слышно прошептал Ванцзи, опустил голову. — Вот именно! НИКТО! — выкрикнул Вэй Ин и осекся. — Никто… — уже чуть тише произнес он и вдруг стал оседать на пол. Ванцзи, побледнев, подскочил к нему в желании помочь, но его руку зло отпихнули. Усянь посмотрел на Ванцзи огромными, полными боли глазами: — Никто… Я для тебя никто… — пробормотал он. — Не подходи ко мне! — его голос опять окреп. — Убирайся и не смей подходить ко мне и моим детям! — вскочив на ноги, он схватил в охапку детей и выскочил из ресторана. Ванцзи несколько секунд смотрел на двери, за которыми — снова — скрылся его Вэй Ин, но потом спохватился и ринулся вдогонку, однако был остановлен официантом: — Господин, а заплатить за еду? — Ванцзи шумно выдохнул, одарив официанта холодом золотых глаз, но успокоился и достал кошелек. В конце концов, официант ни в чем не виноват. Виноват опять во всем только он один. Но на этот раз он не совершит ту же ошибку и не позволит самому главному человеку его жизни бесследно исчезнуть! Задержки в ресторане хватило Усяню, чтобы добежать до их номера в гостинице. Ванцзи вошел туда в тот момент, когда Вэй Ин метался по номеру, хаотично скидывая свои и детские вещи в чемоданы, по его лицу непрерывным потоком лились слезы; дети, притихнув, сидели на кровати, смотря на все происходящее огромными, красными от слез глазами. Увидев Ванцзи, они кинулись к нему: — Папочка Чжань, папочка Чжань! Прости нас! Мы больше так не будем, мы всегда-всегда будем послушными, мы не хотели, мы больше так не будем! — две пары маленьких ручек обхватили ноги Ванцзи, не давая ему сдвинуться. Он присел, обнимая малышей: — Ну что вы, вы ни в чем не виноваты. Все хорошо, хорошо, только не надо больше плакать. — Но вы с папочкой поругались из-за того, что мы плохо себя вели! — Нет, что вы! Совсем не из-за этого! — Ванцзи окончательно уселся на пол, не в силах оторвать от себя двух малышей, буквально повисших на его шее. — Мы поругались, потому что ваш папа вспомнил кое-что… — Ванцзи нахмурился, но пересилить свою любовь к правде не смог, — вспомнил, что папа Чжань поступил с ним очень нехорошо, и теперь он злится и ему обидно. Вот как тебе, Юйли, было обидно, когда ты упала и ударилась, и ты сказала совсем не то, что хотела на самом деле, так? Девочка кивнула: — Да, папочка Чжань меня не обижал. — Вот и ваш папа сейчас тоже говорит не совсем то, что думает. Давайте так, вы пойдете поиграете в другую комнату, а мы с вашим папой поговорим. — А вы помиритесь? — с подозрением спросил Юань. — Я надеюсь, А-Юань, очень надеюсь, — грустно произнес Ванцзи, легонько подтолкнув детей в сторону второй комнаты номера. Те, с сомнением оглядываясь, все-таки скрылись в дверях. Ванцзи, поднявшись, нерешительно подошел к Вэй Ину, который, кажется, и вовсе не замечал ни его, ни детей до этого момента, но тот вдруг резко обернулся, пристально уставившись на Ванцзи: — Ты действительно думаешь, что я говорю не то, что думаю? Ванцзи сглотнул, подавшись вперед, но Вэй Ин сделал шаг назад. — Вэй Ин, что именно ты вспомнил? — Это разве имеет какое-то значение, — грустно усмехнулся Усянь, — если все то, что ты говорил до этого, было ложью? — Это не было ложью! С чего ты взял? — А почему тогда мое первое воспоминание о тебе о том, как ты говоришь, что я для тебя никто?! — Это… — голос Ванцзи дрожал, — это не так! Я никогда не смог бы тебе такого сказать! — Да?! А что же тогда я вспомнил? — Усянь все пятился, всячески избегая контакта с Ванцзи, пока не уперся спиной в стену. — Это была моя ошибка, — Ванцзи воспользовался возможностью и поставил руки по обе стороны от Вэй Ина, запирая его в импровизированную клетку. — Я сказал это на эмоциях, но я вовсе не имел ввиду то, о чем подумали ты и твой брат. — Брат… — нервно усмехнулся Усянь, пытаясь вжаться в стену, — я даже не помню, что у меня есть брат! Но зато отчетливо помню, как ты говоришь, что я… — Шшшшш, — Ванцзи приложил палец к губам Усяня, — я понимаю, что тебе обидно. Я понимал это и тогда, и поэтому наделал столько ошибок, которые в итоге привели нас к этому моменту, но небеса дали мне еще один шанс и на этот раз я не намерен его упускать! Между нами больше не будет недосказанности! Ты самое дорогое, что когда-либо у меня было, я никогда не смогу отказаться от тебя, ты весь мой мир! Только потеряв тебя, я понял, насколько сильно в реальности я дышу и живу тобой! — Вау! Лань Чжань, это самая длинная фраза, что я от тебя когда либо слышал! Ванцзи мимолетно улыбнулся, чувствуя, что то болезненное напряжение, которое появилось между ними еще в ресторане, испарилось. — Я сказал уже, что совершил много ошибок, и одной из них было молчать о своих чувствах. Больше я так поступать не намерен Я люблю тебя, я не могу без тебя жить! — А еще? — серые глаза хитро сузились. — Что еще? — растерялся Ванцзи. — Какие еще ты ошибки совершил? Ванцзи тихо выдохнул, подавшись вперед, и уткнулся лбом в плечо Вэй Ина: — Послушался твоего брата и не стал искать тебя сразу же, чтобы объясниться, слишком много слушал дядю, не желая разочаровывать его и стараясь сохранить его представления о благовоспитанности. Слишком мало усилий приложил, чтобы найти тебя… — глухо закончил он. — Эй! Ну в итоге же ты меня нашел! — Да! Но не сразу! И тебе пришлось столько пережить! Прости меня!!! — золотые глаза, немного покрасневшие от сдерживаемых слез, посмотрели на Вэй Ина. — Но зато у нас бы не было сейчас двух таких замечательных малышей, — Вэй Ин кивнул за плечо Ванцзи, — и таких любопытных. Малышня, вы вообще в курсе, что любопытство кошку сгубило? Дети несмело вышли из-за двери, стоя за которой подглядывали. — Папочка, вы помирились? — Вроде бы да, — Вэй Ин улыбнулся, глядя на не смеющего даже дышать Ванцзи. — И вы больше не будете ругаться? — дети подошли ближе. — Мы очень сильно постараемся больше не огорчать наших любимых крольчат, правда, папочка Чжань? — Мгм. — О, функция многословности, кажется, выключилась, — притворно грустно вздохнул Усянь, присаживаясь на корточки. — Ну! Идите сюда, малыши, и, наконец, расскажите спокойно, что произошло в ресторане. — Мы… — дети переглянулись и кинулись на шею Вэй Ину, — мы больше не будем баловаться, честно-честно, папочка! — Верится, конечно, с трудом, — усмехнулся Вэй Ин. — А ты как думаешь? — он снизу вверх посмотрел на Ванцзи. — Думаю, что они хорошие дети и сдержат свое слово. — Да, да, — заголосили близнецы. Много позже, когда дети уже уснули, сидя в обнимку в кровати, Ванцзи рассказывал Вэй Ину о том злосчастном дне: про пикник, про их братьев, про то, как его брат опять угодил на больничную койку и что Ванцзи винил в этом и Цзян Чэна, и косвенно Вэй Ина, отчасти поддавшись злобным словам дяди. И о том, что он имел ввиду вовсе не свое отношение к Усяню, когда сказал это злосчастное «никто», а как раз дядино отношение, который чуть ли не силой готов был выгнать ненавистных братьев из палаты племянника. Вэй Ин слушал, кивал, даже задавал вопросы, но во всем нем чувствовался оттенок грусти, что он ничего этого не помнит. Так, убаюкивая друг друга тихим разговором, они и уснули. Ванцзи разбудил тихий плач, он вскочил, подумав вначале, что детям приснился кошмар, но те мирно спали в своих кроватях. Плач раздавался из ванной, тихий, приглушенный, но какой-то очень отчаянный. В ужасе распахнув дверь, Ванзци увидел сидящего на полу находящегося почти на грани истерики Вэй Ина, пытающегося сдержать слезы, заглушая всхлипы полотенцем. — Лань Чжань, нам надо срочно вернуться домой…