Сломанный лотос

— Чэн! Чэн, ты что творишь?! — ожесточенный шепот Яна разрезал ночную тишину Облачных Глубин. Парень догнал шефа и развернул к себе лицом. — Ты с ума сошел?! Тебе же сказали, нельзя! — Отвянь! — Чэн махнул рукой и покачнулся. — Вы… Вы все сговорились! Я хочу видеть Сичэня, а вы не пускаете! — Ты что, пьян? — Ян уставился на бутылку в руках Чэна. — Я пьян от любви! А вы все против! Все против нас! — Чэн, да приди ты в себя! — Ян хорошенько тряхнул мужчину и поволок обратно к стене, через которую они перелезли на территорию поместья. — Ох, слава богу, ты его нашел, — у стены трясся Хуайсан, — давайте быстренько отсюда убираться! — Никуда я не пойду, пока не поговорю с Сичэнем! — Чэн с неожиданной силой оттолкнул держащего его Яна и развернулся в обратную сторону. — Ох, да что же это такое! — схватился за голову Хуайсан. — Нас точно поймают! — Не поймают, — Ян твердой рукой схватил Чэна за плечо, не давая ему уйти, а другой отобрал бутылку. — Мы сейчас быстренько уберемся отсюда и все будет ок! — Да идите вы! — вдруг выкрикнул Чэн. — Никому нельзя верить, все вы против меня! Этот слизняк Яо так и шастает сюда, когда хочет! Обхаживает моего Сичэня! — мужчина туманным взором уставился на младшего Не. — И ты! Ты тоже заодно с ними! Никому нельзя верить! — резко рванувшись из хватки Яна, Чэн отшатнулся в сторону и бегом устремился куда-то в ночной мрак Облачных Глубин. В это же самое мгновение с другой стороны раздались крики и замелькали фонарика: — Кто здесь?! Это частная территория! Вам нельзя находиться здесь! — Черт! — Ян оттолкнул побледневшего Хуайсана к стене. — Сваливай отсюда, уходи, как пришел, я их отвлеку! — с этими словами он вылил на себя остатки алкоголя из бутылки, которую отобрал у Чэна и, разбив пустую бутылку о ближайший выступ, перехватил ее удобнее. — А ты? А Чэн?! — залепетал Хуайсан. — Уходи! — крикнул Ян, толкая растерявшегося друга к стене. — Я им сейчас такое представление устрою, им будет не до поисков пьяного влюбленного идиота! Уходи, я сказал! Меня они не знают, примут за хулигана, а тебе светиться нельзя! Хуайсан кивнул и отступил ближе к стене, сливаясь с тенью.       Ян пару раз перекинул из руки в руку получившуюся из бутылки розочку и, дико ухмыльнувшись, с пронзительным криком кинулся к приближающимся охранникам.

***

      Хуайсан спрыгнул со стены и громко застонал, схватившись за ногу, но тут же закрыл рот руками, лихорадочно оглядываясь. За стеной были слышны звуки драки, но тут было тихо и темно. Убедившись, что с ногой все в порядке, просто неудачно подвернул, когда приземлялся, парень отряхнулся и направился прочь. Не успел он сделать и пары шагов, как на плечо легла чья-то рука: — Что вы тут делаете? Это частная территория! Хуайсан замер и осторожно повернулся. В темноте мало что было видно, но на охранника остановивший его человек не походил. — Ой, правда? Извините, я кажется, заплутал, остановился, знаете ли… — Хуайсан замялся, — ну, по нужде, и, видимо, слишком далеко отошел… — Здесь нет поблизости дорог! Не говорите ерунды, — произнес строгий голос, — и вы определенно спрыгнули со стены. Хуайсан удивленно уставился на стену, как бы измеряя ее высоту. — Да ну что вы, мне совершенно не по возможностям лазать по таким высоким стенам… Незнакомец, кажется, немного замешкался, видимо, купившись на игру Хуайсана, и почти отпустил его, когда раздался резкий свисток и к ним подбежали двое полицейских. — Что здесь происходит? Кто вы? И что делаете около частных владений? Хуайсан весь сжался под жесткой рукой незнакомца, который так и не убрал руки с его плеча. Тот же, наоборот, приободрился. — Меня зовут Сун Лань, я работаю в Облачных Глубинах, вышел пройтись и вот поймал преступника, — последнее слово он буквально прошипел. — Ну что вы, какой я преступник, я просто заблудился, — мило улыбнулся стражам порядка Хуайсан. — Разберемся! — сурово припечатал полицейский. — Документы у вас есть? — Конечно, — Хуайсан сделал вид, что ищет в карманах, и вдруг сделал удивленное лицо. — Ой, я, наверное, их в машине оставил. — А вы? — полицейский посветил фонариком в лицо второму участнику. — Разумеется, — тот полез в карман и тут его лицо стало не менее удивленным. — Кажется, я их не захватил. Но я говорил уже, что работаю тут, в Облачных Глубинах, — он махнул рукой в сторону стены, — пойдемте зайдем и я вам докажу. Полицейские переглянулись: — Ясно. Оба задержаны до выяснения обстоятельств, пройдемте с нами. — Но, господин офицер, я же вам говорю… — начал незнакомец, но его бесцеремонно схватили и подтолкнули в сторону от стены поместья семейства Лань. Хуайсан мило улыбнулся и пошел за стражами правопорядка без напоминаний.

***

      Чэн шел, слегка покачиваясь, по дорожкам Облачных Глубин, совершенно не думая о том, что его могут увидеть. Но то ли везение, сопутствующее пьяным, помогло, то ли все патрули отвлеклись на происшествие, однако, так никого не встретив, он добрался до домика Сичэня и замер в тени, любуясь хозяином жилища, который стоял на освещённом лунным светом крыльце и с закрытыми глазами тихонько играл на сяо. — Небожитель, — выдохнул Чэн, слегка подавшись вперед. Сичэнь вздрогнул и, прервав игру, посмотрел в его сторону: — Кто здесь? Чэн, покачиваясь, вышел из тени, в которой прятался, и был вознагражден широкой счастливой улыбкой: — Чэн, ты пришел! — Угу, — кивнул мужчина, слегка покачнувшись в сторону спустившегося к нему Сичэня. Улыбка слегка померкла: — Что с тобой? Ты пьян? Чэн отрицательно помотал головой: — Н-нет, — и опять покачнувшись, ухмыльнулся, — ну разве что немного, от твоей красоты. Сичэнь прыснул в кулак: — Чэн, кто научил тебя таким комплиментам? Чэн расхохотался: — Не поверишь, но ты. От звонкого смеха Сичэнь немного пришел в себя и огляделся: — Ох! Нас могут услышать. Давай пройдем в дом. Взяв покачивающегося гостя за руку, он повел его внутрь. Чэн, неровно переставляя ноги, зашел за Сичэнем в дом, где координация окончательно покинула его и он бы упал, если бы не сильные руки, поймавшие его и усадившие на стул. — Ох, Чэн, почему ты так напился? И где? — Пффф, — фыркнул Чэн, — уж точно не здесь. — Да, алкоголь запрещен в Облачных Глубинах. — Пфф, — опять фыркнул Чэн, — эти ваши тысячи правил. Все-то у вас запрещено, праведные Лани. Вот только воровать сердца, а потом их разбивать ваша праведность вам не мешает! А как потом жить нам, простым смертным, вас не ебет… — он нахмурился, глядя в пол. Потом поднял взгляд на ошарашенно смотрящего на него Сичэня: — Красивый! Ты такой красивый… — Чэн поднял руку и нежно провел по белоснежной коже щеки, но неожиданно опять нахмурился и слегка толкнул подавшегося под ласку мужчину, — но злой! Зачем ты поманил меня и бросил?       Сичэнь нахмурился еще больше, окончательно потеряв нить разговора. В этот момент в дверь постучали. Мужчина вздрогнул и поднес палец к губам, показывая Чэну сидеть молча. Тот понимающе кивнул, с серьезным видом повторив жест, тоже поднеся палец к губам… Сичэня, тот только вдохнул и пошел открывать дверь. — Что вам надо? — Господин Лань, — патрульный попытался заглянуть в комнату, но Сичэнь только слегка приоткрыл дверь. — Что случилось? Я уже почти лег спать! — Ничего страшного, небольшой инцидент. На территорию проник посторонний. Вы никого незнакомого не видели? — Нет! Я не видел, говорю же, я уже ложусь спать. Надеюсь, все уладилось? — О да! Мы его поймали, просто хотели убедиться, что он точно был один. И ваш дядя волновался, просил проверить, все ли у вас хорошо. — Все в порядке, спасибо за беспокойство, передайте дяде, что со мной все хорошо. — Хорошо! Извините за беспокойство. Спокойной ночи! — патрульный поклонился и удалился. Убедившись, что он ушел, Сичэнь вернулся к задремавшему Чэну. — А ты говоришь, правила… — невнятно пробормотал Чэн, когда Сичэнь опять появился в поле его видимости. — Кто только что нагло врал? — Технически я не врал, он спросил, не видел ли я кого-то незнакомого, но ты же знакомый, — лукаво улыбнулся Сичэнь. Чэн некоторое время рассматривал его улыбку, а потом шумно выдохнул: — Вот я и говорю, что праведники из вас так себе! Вначале воруете сердце и душу, а потом разбиваете их на мелкие осколки, а нам с этим надо как-то жить… — его взгляд остекленел, — или не жить. Сичэнь озабоченно подался вперед: — Чэн? О чем это ты? Ты же не надумал… чего-то плохого? Чэн выскользнул из своих мыслей, опять сфокусировав глаза на лице Сичэня. — А ведь ты обещал, что всегда будешь со мной, что никогда не бросишь! А потом, как и все, бросил меня, — подавшись вперед, он покачнулся и стал заваливаться со стула. Сичэнь опять поймал его в свои объятия. — Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я в коме был? — Пффф, — Чэн неуклюже махнул рукой. — Ты обещал… Но забыл меня… Обещал… Ты так много обещал… я так многого стал желать… а теперь у тебя другие интересы… никому я не нужен! Все меня бросают… Никчемный я… — его речь становилась все тише, горше и бессвязней, он сильнее обвис на руках Сичэня. — Так, — пришел в себя Сичэнь, зачарованно слушающий эту сбивчивую пьяную речь, — пожалуй, тебе надо прилечь. — Он выпрямился и, перехватив Чэна за талию, повел его к кровати. — Что? — Чэн посмотрел осоловелым взглядом на кровать. — Решил воспользоваться моим состоянием? — Нет! Тебе просто надо поспать! Завтра ты наверняка будешь жалеть о том, как вел себя сегодня, — Сичэнь аккуратно уложил свою ношу на кровать. — Пфф, — Чэн закатил глаза, откидываясь на подушку, — да я уже давно жалею, что вообще живу. Сичэнь замер и бессильно опустился рядом с Чэном. — Я не понимаю тебя! Не понимаю, в чем я виноват? Я сделал что-то плохое и не помню этого? — он с болью посмотрел на человека на своих подушках. Он его не знал, вернее, не помнил, но понимал, что знал его раньше и, видимо, они были даже кем-то большим, чем просто знакомыми… Но… Он этого не помнил, а окружающие ничего не хотели ему говорить. Серые с фиолетовым отливом глаза — как штормовое небо, мелькнуло в голове Сичэня — открылись и туманно уставились на него. Если включить воображение, внутри этих глаз можно было увидеть отсветы молний. — Жестокий! Но все равно такой красивый! Рука Чэна опять протянулась к его лицу и шероховатые подушечки пальцев прошлись по коже, вызывая мурашки. Сичэнь поддался этой ласке, потянувшись за рукой и закрыв глаза. Он не помнил этого человека, но его тянуло к нему. Внезапно его схватили в крепкие объятия и что-то теплое и мягкое прижалось к губам. Сичэнь потрясенно распахнул глаза, но даже мысли о сопротивлении не возникло, наоборот, тело отреагировало само, руки поднялись и обхватили человека напротив в ответном объятии, а губы сами открылись, принимая и отвечая на поцелуй. — Ваньинь, — пробормотал Сичэнь прямо в раскрасневшиеся губы, когда поцелуй прервался, не видя, что обладатель штормовых глаз потрясенно уставился на него протрезвевшим взглядом…