Сломанный лотос

Он устало прикрыл глаза, слушая, как подъезжает очередной автобус с туристами. Разноголосая толпа хлынула из автобуса на ступени и растеклась по всем уголкам монастыря. Защелкали камеры, загудели гонги, в которые всем непременно надо было ударить. Загомонили дети, уставшие от долгого сидения и стремящиеся выплеснуть накопившуюся энергию. Открыв глаза, он наблюдал, как туристы снуют туда-сюда и толкутся у самых фотогеничных мест и лавок с сувенирами. Не этого он ждал, отрешаясь от мира, но иногда приходилось все-таки приходить в более оживленные места; однако больше, чем на несколько дней, его не хватало. Прошло уже столько лет, а душевная боль никак не хотела утихать. Не успокаивали ее ни уединенные медитации, ни буквально иссушающий аскетичный образ жизни. Находиться среди других людей было болезненнее всего, в каждом смехе, каждом лице он видел его. Монах опять закрыл глаза и попробовал отрешиться от происходящего вокруг гомона - завтра… завтра он опять уйдет подальше от людей, ему не оставалось больше ничего другого, как стараться быть подальше от людей, их эмоций и жизни. Постояв ещё несколько минут, он глубоко вздохнул и, открыв глаза, двинулся к выходу, стараясь избегать соприкосновения со снующими вокруг людьми. Внезапно у самого выхода он чуть не наступил на маленькую девочку, что-то увлеченно разглядывающую на земле и ничего не замечающую вокруг. Резко остановившись, монах присел и обратился к малышке: — Детка, ты потерялась? Огромные светлые глаза испуганно уставились на него. Монах медленно моргнул, смахивая наваждение - оттенок детских глаз, смотрящих на него, был зеркальным отражением его собственных. Малышку, видимо, тоже заворожили его золотые глаза, потому что она протянула к нему ручки и крепко ухватилась за него. Монах поднялся с ребенком на руках, собираясь все-таки выяснить, где родители малышки, когда она сама закричала, показывая с сторону: — Папа, папочка! Монах повернулся и увидел на другой стороне двора мужчину с ребенком, который, повернувшись на возглас девочки, тут же заспешил к ним. Когда отец малышки подошел ближе, монах увидел, что ребёнок был точной копией девочки в его руках. Он перевел взгляд на взрослого и... И утонул в знакомом мареве серых глаз. Время как будто остановилось, гул толпы свелся до едва различимого шепота. Отец девочки тоже распахнул глаза и неподвижно уставился на них. Сколько продолжались эти странные гляделки, он не знал, но привел в себя его голос из прошлого, произносящий совершенно невероятные слова: — А-Ли, А-Ли, редисочка моя, зачем же ты убежала от папочки, мы с братиком очень волновались! Спасибо, достопочтенный, что нашли ее, — мужчина спустил второго ребенка на землю и вежливо поклонился. — Ну, Юйли, иди ко мне, непоседа. — Вэй Ин... — прошептал монах. — Что? — серые глаза с удивлением посмотрели на него. — Нет, вы, наверное, ошиблись, меня зовут по-другому. Спасибо, что нашли эту маленькую непоседу, ну же, милая, иди к папочке, — мужчина протянул руки к девочке, которая с радостным визгом перепрыгнула на папу. — Еще раз спасибо, — мужчина поклонился, насколько позволяла его ноша. Тут его взгляд переместился в сторону, а на лице расцвела широкая улыбка, помахав кому-то за спиной своего собеседника он взял за руку второго ребенка и прошел мимо остолбеневшего монаха. Тот развернулся и невольно покачнулся: мужчина с детьми подошел к миловидной девушке, что-то оживленно ей рассказывая и лучезарно улыбаясь. — Тебе не хорошо? — рядом остановился собрат по храму. — Нет, все в порядке, благодарю, — он поклонился. — Скажите, кто этот человек? Другой монах внимательно посмотрел в сторону яркого человека с детьми. — Это Старейшина Илин, в его деревне изготавливают сувениры, которые мы продаем в храме. — Местный? — Не знаю, скорее всего. Благодарно поклонившись, монах продолжил свой путь, погрузившись в думы: «Обознался? Опять кажется?». В этот момент за спиной опять раздался веселый и такой желанный смех, вздрогнув, монах немного ускорился и, наконец, покинул территорию храма.

***

Стоя на краю обрыва, он смотрел на бурный поток воды внизу. Желание отрешиться от мира не принесло желаемого избавления, он все равно продолжал думать о человеке, которого потерял много лет назад. — Я не достоин носить это одеяние, я не могу смирить желания тела, — оранжевый куль выпал из ослабшей руки и полетел вниз. — Нет смысла больше притворяться, я слаб и не достоин… Мужчина тяжело вздохнул и повернулся, чтобы уйти, но в этот момент нога поскользнулась, земля на краю обрыва осыпалась и потерявшее опору тело полетело вниз. Инстинктивно вскинув руки в поиске опоры, человек вскрикнул и погрузился в бурлящую воду, пузырьки воздуха взметнулись вокруг головы веселым хороводом. Сделав вначале несколько гребков, мужчина вдруг обмяк и перестал сопротивляться стихии: " Может, так и надо, может, это судьба и не стоит ей противиться?" Он открыл рот, выпуская последний воздух из легких, когда его резко дернуло вверх. Последнее, что он увидел, был яркий блеск солнечных лучей и обеспокоенный взгляд серых глаз: — Эй, друг, ты что это? Плавать не умеешь?! — Вэй Ин… — прошептал мужчина и погрузился во мрак.