Сломанный лотос

      Сичэнь, нахмурившись, шел по идеально убранным дорожкам Облачных Глубин. Цзян Чэн с той сумасшедшей ночи и утра больше не появлялся, но он предупреждал, что, возможно, не скоро теперь придет, но все равно, оставаться наедине со своими то и дело всплывающими воспоминаниями было тяжело. С дядей об этом поговорить он не мог, уже поняв, что тот вовсе не помогает ему вспомнить его настоящую жизнь.       Вдруг откуда-то раздался веселый детский смех, и из-за угла выскочил маленький ребенок, тут же врезавшийся в его ноги. Сичэнь оторопело остановился. Ребенок? В Гусу? Тем временем маленький человечек поднял на него свои огромные золотые глаза и Сичэнь застыл: — Ванцзи? — Сичэнь медленно моргнул и присел перед малышом, поняв тут же, что ошибся - перед ним была маленькая девочка с невероятными золотыми глазами. Малышка моргнула пару раз своими огромными глазищами и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда из-за поворота дорожки раздался голос: — Юйли, куда ты убежала, непоседа? Сичэнь поднял взгляд и застыл: из-за поворота с ребенком на руках вышел мужчина в белом костюме, у которого были такие же золотые глаза, как у девочки. Малышка тут же развернулась и устремилась к нему: — Папочка Чжань, папочка Чжань, этот дядя очень похож на тебя. Сичэнь медленно встал, наблюдая, как мужчина легко подхватывает второй рукой девочку. — Ванцзи? С двумя детьми на руках тот подошел ближе: — Сичэнь? Ты помнишь меня? Сичэнь смутился: — Да... Нет… Наверное, — он посмотрел очень грустным взглядом на мужчину, тот улыбнулся одними уголками рта: — А-Юань, А-Юйли, познакомьтесь, это ваш дядя Сичэнь. — Ух ты, еще один дядя, — восторженно произнесла девочка. Мальчик же попытался изобразить вежливый поклон, насколько смог на руках у отца: — Приятно познакомиться. Сичэнь улыбнулся, подходя еще ближе. — Мне тоже. Юйли сразу же завозилась в руках отца и протянула ручки к нему. Сичэнь взял девочку на руки и улыбнулся еще шире. — Как здорово, — затараторила девочка, — еще недавно у нас были только папочка Ин и папочка Чжань, а теперь столько всех! — Она стала перечислять, старательно загибая пальчики: — дедушка Фэнмянь и бабушка Юй, дедушка Цижэнь, тетя Яньли, дядя Сюнь, братик Лин, дядя Чэн. Сичэнь вздрогнул: — Дядя Чэн? — Да, — закивала головой Юйли, — он все время ругается и хмурится, но на самом деле он добрый, собачек любит. У братца Лина замечательная собачка Фея, дядя Чэн говорит, что она очень воспитанная, потому что он помогал братцу ее воспитывать. Сичэнь не мог сдержать улыбки, глядя на непринужденно болтающую малышку, и перевел взгляд на брата: — Кажется, нам надо о многом поговорить. Ванцзи кивнул: — Мгм, может быть, на кроличьей поляне? — Кролики? — тут же навострил уши Юань. — Да, крольчонок, мы покажем вам поляну, где живет много кроликов. — Ух ты! — воскликнула Юйли и торжественно захлопала в ладоши.       Когда дети отвлеклись на пушистые комочки, пасущиеся на довольно большой полянке, братья сели невдалеке, чтобы было удобно наблюдать за ними. Повисла неловкая тишина. — Кажется, их стало еще больше, — произнес Ванцзи. — Наверное… — протянул Сичэнь, — я… Я не помню, — почти шепотом добавил он. Лань Чжань вдруг подался вперед и обнял брата. Сичэнь какое-то время сидел в теплых объятиях, но потом аккуратно отстранился — Я тебя почти не помню, но почему-то уверен, что ты не очень любишь тактильный контакт. — Мгм, — слегка улыбнулся Ванцзи, — но уже нет. Сичэнь вздохнул. — Я… Лань Чжань накрыл руку брата своей и пронзительно посмотрел в глаза. — Ты можешь ничего не стесняться и спрашивать все, что хочешь, я ничего не буду скрывать от тебя!       Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Сичэнь кивнул. Закусив губу, он собирался с мыслями, раздумывая, что хочет спросить в первую очередь. Несмотря на то, что он почти не помнил человека рядом с собой, он чувствовал, что тот говорит правду и действительно не будет врать ему.       В этот момент к ним прибежали дети, каждый с кроликом в руках, рассказывая и показывая, какие у них глазки-бусинки и какие длинные ушки и мягкая шерстка. Ванцзи внимательно выслушал детей, ответил на все их вопросы, и они опять унеслись играть. Сичэнь с улыбкой наблюдал за этой картиной: — Я почти уверен, что никогда не представлял тебя раньше в роли отца! — Мгм. Я тоже. — Что же изменилось? — Это дети человека, которого я люблю сильнее всего на свете. Сичэнь кивнул и решился на вопрос: — Дядя Чэн? Юйли имела ввиду Цзян Чэна? Ванцзи коротко улыбнулся, кивнув. — Тогда?.. — Юйли и Юань дети Вэй Ина, ты помнишь Вэй Ина? Сичэнь отрицательно покачал головой. — Вэй Ин сводный брат Цзян Чэна, так что, да он их дядя и, кажется, рад, что племянников у него стало больше, — Ванцзи вдруг нахмурился, — это… странно. — Что именно? — Я всегда воспринимал его по-другому, а сейчас… Сичэнь помедлил со следующим вопросом. — Как давно ты вернулся, раз уже успел познакомить детей с Чэном? — как ни старался, он не смог скрыть легкой обиды в голосе. От Ванцзи не укрылись его эмоции, он опять успокаивающе сжал руку брата. — Мы недавно вернулись и не хотели сразу… сразу возвращаться к прежней жизни. Вэй Ин, он… Он тоже потерял память, — на этих словах Сичэнь вздрогнул, — только недавно все вспомнил, и это… довольно болезненно для него. Сичэнь понимающе усмехнулся. — Извини, — Ванцзи вдруг опять порывисто обнял его. — Прости. — За что? — удивленно произнес Сичэнь. — За то, что ничего не знал, за то, что оставил тебя! Сичэнь вздохнул, похлопав брата по спине, что ответить на это, он и сам не знал. — Чэн неожиданно появился несколько дней назад, откуда-то узнал, что я вернулся и… Я все равно виноват, я в первую очередь думал о состоянии Вэй Ина и даже не подумал спросить его о тебе. Он все рассказал вчера на семейном обеде, где дети и познакомились с остальной семьей Вэй Ина, а я взял их и приехал сегодня сюда, к тебе! Сичэнь опять вздохнул. — Спасибо! Мне… Мне, наверное, именно тебя и не хватало. Может быть, я теперь быстрее все вспомню… Ванцзи отстранился от брата. — Вэй Ин вспомнил почти все разом, довольно неожиданно. Было бы лучше, чтобы кто-то был рядом с тобой, когда это произойдет. — О! У меня тут постоянно кто-то рядом, — горько усмехнулся Сичэнь. Ванцзи поджал губы и отвернулся, наблюдая за детьми. — Я… я не доверяю дяде, он сегодня пустил меня только потому, что я привез ему наследников, как он всегда и хотел. Он не должен знать, что это дети Вэй Ина, он его ненавидит… — Я не скажу. Я… — Сичэнь выдохнул, решаясь, — можно, я спрошу? — Конечно, все, что угодно. — Я и Цзян Чэн? Мы… Мы были близки? Ванцзи отвел взгляд. — Ванцзи? — Сичэнь обеспокоено наклонился, пытаясь заглянуть в глаза брату. — Я… Я виноват! Наверное, все это в итоге произошло из-за меня, я был сильнее, чем думал, подвержен влиянию дяди. — Ванцзи?! Лань Чжань помолчал, собираясь с мыслями, но тут опять примчались дети, разряжая обстановку. Когда они снова унеслись бегать по поляне, Ванцзи решительно вздохнул и начал говорить: — Вы с Чэном работали вместе, были друзьями. Ты… Ты любил его, — Сичэнь резко выдохнул, Ванцзи посмотрел на брата и поправился, — любишь. Ты не хотел рушить вашу дружбу, но однажды все-таки решился и раскрыл свои чувства перед ним. А я… я был к нему несправедлив. Увидев, каким он стал теперь, я понял, что годы твоей комы сильно подкосили его, но я уверен сейчас, что и он тебя любит.       Сичэнь какое-то время молчал, в принципе, у него не было сомнений в нынешних чувствах, как своих, так и Чэна, но его смущало, что он не помнил того, что было с ними раньше. — А… Почему ты говоришь, что был несправедлив к нему? Ванцзи посмотрел куда-то вдаль. — Я несправедливо обвинил его, из-за сказанных на эмоциях словах Вэй Ин и исчез на долгих пять лет. А я не захотел возвращаться сюда. Я знаю, я поступил как эгоист, тем более зная теперь, что произошло с тобой, но я был уверен, что вы с Цзян Чэном помирились и у вас все хорошо. Прости меня, — он виновато опустил голову. Настало время Сичэня утешающе обнимать брата. — Ты не виноват, ты же ничего не знал. Тем более ты следовал за своей любовью. — Мгм, но я все равно виноват. Виноват, что бросил тебя, что позволил дяде так с тобой обращаться. — Шшшш, прекрати. Мы со всем справимся, теперь мы вместе со всем справимся. — Мгм, — Ванцзи решительно выпрямился. — Тебе нельзя здесь оставаться. Надо тебя забрать из Облачных Глубин. Дядя… — он зло сжал кулаки. — За дядей следит полиция, он замешан в каких-то серьезных преступлениях. Я вчера говорил с Минцзюэ, ты помнишь Минцзюэ? Сичэнь отрицательно качнул головой: — Я знаю только, что так зовут мужа Яо. В глазах младшего из братьев Лань мелькнула боль, но он сразу же взял себя в руки и кивнул: — Да, но он еще и начальник полиции. Так вот, дядя или его помощники, я так и не понял до конца, проворачивают здесь, в Глубинах, какие-то серьезные махинации. У полиции пока нет неопровержимых доказательств, но я уверен, скоро будут! Тебе нельзя тут оставаться, я за тебя боюсь! — И ты веришь в это? В то, что дядя преступник? — Сичэнь? Ты помнишь аварию, из-за которой впал в кому? — Смутно, помню, что это как-то связано с Чэном… — Да. Цзян Чэн мне рассказал: это было покушение на него, его хотели сбить, но ты оттолкнул его и попал под машину сам. Сичэнь плотно сжал губы, внимательно глядя на брата. — А эта машина, — продолжил Ванцзи, — эту машину они недавно обнаружили здесь, в Облачных Глубинах! Цзян Чэн говорит, ты и сам видел ее: большой черный внедорожник. Сичэнь заторможено кивнул. — Таких машин много, это не значит… — Сичэнь! Не уходи от реальности! Чэн опознал ее по рисунку протектора, он очень необычный. — Все равно это не значит, что дядя… — Ты реально веришь в это? Сичэнь молча перевел взгляд на горизонт: — Я не помню свою жизнь, воспоминания только начали возвращаться, отрывками, зачастую непонятными, без контекста. Но я точно знаю, что это место вызывает во мне чувство защищенности и надежности. Я… Сложно поверить в то, что ты сейчас говоришь. — Мне тоже сложно, но я не хочу оставлять тебя здесь! — И все-таки мне придется остаться! — Сичэнь… — Подожди, подожди, — старший Лань понял руку, останавливая брата. — Я не говорю, что сомневаюсь в твоих словах. Но если это все так, то мой отъезд вызовет только подозрения. Я так понимаю, пока тут никто особо не догадывается об интересе полиции к поместью, так пусть оно так все и остается. — Но, Сичэнь… — Ничего страшного, до сих пор дядя мне ничего не сделал, значит, и дальше не сделает. — Ничего, кроме полнейшей дезинформации? Сичэнь только развел руками, всем видом выражая, что решения своего не изменит.