И на Небесах, как на Земле

— Сэмми, тебе говорили, что ты полный придурок? — Люцифер выглядывает из-за его плеча и скалится во всю пасть. Вот же мерзкая пакость. Говорили, конечно. Дин, например, который сейчас, когда брат вместе с заклятым врагом растаял в воздухе у него на глазах, наверняка ищет в бункере пятый угол. Или уже поднимает на подмогу батальоны демонов Кроули. На Каса-то надёжи совсем никакой. Как бы брат снова душу не продал. Вот кто, если честно, в их семье настоящий придурок. Хотя, в этот раз, кажется, облажался самый осторожный и рассудительный из Винчестеров. Спрашивается, для чего хватал Люцифера, пытавшегося удрать через портал? Придурок как есть. — Чего же ты хмуришься, сладкий? — продолжает ворковать Сатана и тут же ловко приседает, чтобы пропустить удар кулаком, метящим в челюсть. — Остынь, мой хороший. Кажется, мы с тобой в одной лодке. Что это? Смотри-ка — еда. Возьмем, может, по горячей собаке? Сэм закатывает глаза, ускоряя шаг. С каких пор владыка и создатель преисподней решил, что они — лучшие в целом мире друзья, для него все еще тайна за шестьюдесятью шестью печатями. Ломать их, правда, желания особого нет. Ему и без этого как бы неплохо. — Если не отвалишь, скормлю бродячим собакам тебя, — шипит ему Сэм. От дьявола никак не получается оторваться. Люцифер на своих не таких уж и длинных ногах несется за Винчестером едва не вприпрыжку. — Меня подожди! Ух ты и... лось длинноногий... — запыхавшись, останавливается посреди тротуара, не обращая внимания на потоки снующих во всех направлениях людей. Сэм разворачивается на пятках, сжав пальцы в кулак. Прищурившись, цедит: — Дам в глаз. Запомни, я — Сэм. Не Сэмми, не лось, не придурок, не сладкий, не душка, не детка... Ни кто-то еще. Только Сэм. — Дину же разрешаешь так себя звать. А Кроули — лосем. Я что ли хуже? — капризно и обижено тянет дьявол. Он выглядит оскорбленным до глубины своей мерзкой души. Которой у него, кстати, нет со времен сотворения мира. — Ты сейчас вот это серьезно? Сэм чувствует, что звереет. Кажется, ярость, разрывающую грудь изнутри и пытающуюся раздробить виски и затылок, ощущает и Люцифер. Потому что отпрыгивает от него на полтротуара и дурашливо вскидывает руки над головой. — Ладно тебе, великий и ужасный Винчестер. Я просто спросил. Ты чего такой буйный? — Я правда должен тебе объяснять? После того, как ты что-то в своей подлой манере бросил из-под руки Ровены в чашу с ингредиентами, и нас выкинуло сюда? Мы уже должны были пройти через портал, чтобы попробовать найти маму и Джека. А теперь, благодаря тебе, нас забросило хрен знает куда. Это Нью-Йорк? Мимо по мостовой проносятся, визжа шинами, пестрые, как попугаи, такси, в плотном потоке хмурых (в честь раннего утра и пасмурной погоды, наверное) людей ловко снуют торговцы, груженые кипами свежих газет, лавируют тележки с хот-догами. Не похоже на Нью-Йорк, если честно. Хотя Сэм был там в последний раз года четыре назад. Тогда они вместе с Дином ловили оборотня. След затерялся в одном из ночных клубов, гремящих музыкой и отвязным весельем. Та поездка больше, чем удалась. По крайней мере, вишневые шоты с текилой и жаркий минет в крошечной туалетной кабинке Сэм не забыл до сих пор. — Откуда я знаю? — бурчит кажущийся пристыженным Люцифер и толкает руки в карманы, ковыряет носком ботинка трещину на тротуаре. — Хотел вроде как пошутить. Разрядить обстановку. Ну или потихоньку свалить. Вы достали уже меня ненавидеть. Что я сделал такого? Под выразительным взглядом Винчестера опять затыкается. Раздвигает губы не особо извиняющейся улыбкой, больше смахивающей то ли на судорогу, то ли на голодный оскал. Сэм хлопает по карманам в поисках телефона, молясь про себя, чтобы тот не остался где-нибудь в бункере, например, на кровати у Дина после того, как они этим утром затеяли шутливую драку за пульт. Нет, а что? В мире Апокалипсиса, куда они собирались, сигнал все равно ведь не ловит. Телефон там был бы не нужен. Люцифер хихикает над очевидной бесплодностью этих попыток, как прямо над ухом гаркает знакомый с детства — явно взбешенный и одновременно очень взволнованный — голос. — Вот вы где! — И тут же насмешливо-вкрадчиво шелестит. Ну точно змея, сквозь ветки и густую листву скользящая к заветной добыче. — Сэмми, я страшно рад, что он не ушел, но какого дьявола... — На этих словах брат как-то подозрительно ухмыляется. — Почему ты не отвечаешь на зов? Ангельское радио опять барахлит? Или Отец, когда в последний раз в сердцах швырял тебя на Землю с Небес, снова сбил все настройки? Откуда вынырнул Дин, Сэм так и не понял. Как будто тот возник прямо у него за спиной, как раньше (пока они его с трудом не отучили от этой гиблой привычки) любил поступать Кастиэль. Но Дин, хоть он и лучший в мире охотник, бесшумным (для Сэма, который с детства вычислял его по запаху и дыханию) не был вообще никогда. — Погоди, — Сэм трясет головой, тщетно пытаясь привести мысли в порядок. Потому что до него не сразу, но все же доходит, что брат несет какую-то несусветную чушь. А еще... За каким он нацепил это дебильное кепи, остроносые туфли и клетчатое пальто? Ну вылитый лондонский денди. — Ты о чем, не пойму? Когда Дин хмурится, между бровей у него залегает глубокая тревожная складка. Ее хочется сразу расправить. Пальцами или губами — не так уж и важно. Но ведь не сейчас — на глазах у сотен посторонних людей, а еще этой твари. Который, между прочим, почему-то притих, и переводит задумчивый взгляд с брата на брата. Явно что-то снова замыслил. — Значит, снова этот синдром? Ты поэтому в Детройт вместе с ним перенесся? В конце концов, здесь все началось, — Дин успокаивающе кивает и гладит его по затылку. Э-э-э-э-э-э... Он это чего? — Сэмми, мы обязательно все исправим. Ты только больше не исчезай. Обещаешь? — Н-наверное? — неуверенно лепечет Сэм брату. — А ты куда это так нарядился? На прием во дворец к Елизавете второй? Дин внимательно приглядывается к брату. Вздергивает брови. Он кажется встревоженным, въедливо сканируя от макушки до пят. Задерживает взгляд на воротничке растянутой клетчатой рубахи, переводит на застиранные джинсы с парой прорех на коленях, останавливается на исцарапанных башмаках. Пару раз косится на притворяющегося невидимкой Люцифера. Сжимает в полосочку губы. — Ясно. Все хуже, чем я ожидал. Липкий ужас окутывает Сэма, когда этот Дин шагает между ним с Сатаной и небрежным жестом одновременно приобнимает их обоих за плечи. Он слышит щелчок, а потом просто все исчезает. Пол бьет его снизу по подошвам ботинок. Сэм, покачнувшись, оглядывается. Белые стены, десятки, сотни дверей вдоль узкого, коридора, уходящего даже не вдаль — в бесконечность. Лампы, тревожно мерцающие под потолком белым светом. Слишком много вокруг белизны. Глазные яблоки ломит. — Это что?.. Как это возможно? — Добро пожаловать в Рай, — хихикает сдавленно дьявол, побледневший вдруг в цвет обстановки. Это он так маскируется что ли? Дин поворачивается на звук, как будто только сейчас о нем вспомнив. Его глаза — матовое бутылочное стекло — вдруг вспыхивают ультрамарином, а за плечами раскрываются огромные крылья. Сэм шарахается, врезаясь во что-то затылком. Архангел? Но как? М-м-михаил? По обе стороны от него появляются незнакомцы. Вытягиваются по струнке, демонстрируя всем своим видом: "Приказывай, хозяин. Мы ждем". — Этого, — брезгливый взмах в сторону Люцифера, — в темницу. Охранять днем и ночью, пока мой брат не будет готов с ним разобраться. Нас не беспокоить. Даже если какой-нибудь идиот опять решит запустить Конец света. Вам все понятно? — Да, господин! — рявкают жутким механическим хором холуи и, подхватив Люцифера, волокут того прочь. Дьявол все время выворачивает шею и пытается что-то сказать, но только беззвучно разевает рот, как рыба, выброшенная из влажных просторных глубин на сухой горячий песок. Дин толкает брата в ближайшую дверь и заходит следом за ним. Сдергивает свою дурацкую кепку, запуская ей в угол. Сэм оглядывается. Полумрак, две односпальных кровати. В углу — телевизор на тумбочке, за которой просматривается ободранная дверь в душевую и туалет. Стандартный мотель. Они с братом в таких ночевали тысячи раз. Он жалобно шепчет: — Дин, что происходит? — Это ты мне скажи! — орет его старший брат и вздергивает за грудки, впечатывая в хлипкую стену. — Где ты проебал свою благодать? Как умудрился стать человеком? Сэмми, блять, тебя не было всего пару часов! Ужас в его голосе бьет Сэма под дых. Не замечает, как прикусывает до крови язык. Не понимает, что перед глазами темнеет, а на затылке вспухает шишка размером с кулак. Фигура брата вздрагивает и двоится, кренится в сторону и куда-то плывет. Сэм хочет сказать... Сэм что-то хочет, но все опять исчезает. * — Хэй, мелкий... Приходит в себя на кровати с мокрым полотенцем на лбу. Странно, от боли не осталось даже следа. Впрочем, наверное, виной всему Дин, держащий его голову на коленях и перебирающий волосы. Как как-то в их детстве, когда Сэм промок под дождем и подхватил лихорадку. — Сэмми, прости. Не подумал, каким хрупким ты стал. Дин осторожно берет его руку и прижимается к запястью губами. А потом — к ладони щекой. Он колючий и такой до невозможности родной и привычный, что Сэму становится трудно дышать. Дин сразу же понимает. — Слышишь, мы все исправим. Помнишь, как тогда, когда ты разгневал Отца, решив свалить к людям и поступить в этот их Стэнфорд? Он ведь вселенную чуть не распылил на микроны и низверг тебя в Ад. Но мы ведь решили проблему? И эту тоже решим. — П-правда? — Правда-правда. Раз плюнуть, — ворчливо говорит ему Дин и укладывается рядом, притягивая брата к себе. Коротко трогает шею губами. — И в этот раз разберемся. Уверен, это все твой бывший сосуд. Люцифер или как его там? Я почувствовал в нем небесную силу. Мы даже ничего не скажем Отцу, просто все сделаем сами. Если что, помогут Эллен и Джо. Им можно верить. — А что будет с ним? Дин хмыкает, переворачивая брата на спину, и нависает над ним. В его зеленых глубоких глазах так много любви, что, кажется, можно в ней захлебнуться. Не просто любви — потребности большей, чем всё мироздание. Дин прикусывает его за губу, и Сэма тут же выгибает навстречу. — А что стало с моим прошлым сосудом? Или ты успел позабыть, как сам распылил Михаила? Ревнивец, — тихо, ласково ворчит ему Дин. — Как будто я мог бы выбрать кого-то еще, когда ты со мной рядом с первого мига. — А, может... — Не может! — лихорадочно шепчет в Дин в поцелуй, торопливо избавляя их двоих от одежды. Дин. Но одновременно — это вовсе не Дин. Сэм упирается руками в широкие плечи. — Нет, Дин, нет. Подожди. Не хочу. — Хочу попробовать, пока ты еще человек. Это так экзотично, — впивается (вампирюга голодный) в чувствительное местечко на шее. И Сэма молнией прошибает от копчика до кончиков пальцев. Он стонет и тянет его на себя. Сэм пытается выпутаться из куртки... И падает на пол. Прямо под ноги к разъяренному Дину, грозно сжимающему кулаки. Сэм снизу видит, как вздуваются мышцы на руках брата. Жгуты вен убегают под рукава закатанной до локтей любимой Диновой фланелевой рубашки. Так. Стоп. Сэм неловко садится, потирая многострадальный затылок и пытаясь незаметно поправить штаны. Брат подозрительно щурится. Он кажется таким озверевшим, что Сэм считает за благо молчать. — Я так понимаю, ты там развлекался, пока мы всеми силами пытались вернуть тебя, Сэм?!! — Я... Ничего подобного. Я сначала даже не понял... — бормочет он и краснеет до кончиков прикрытых взлохмаченными волосами ушей. Дин подскакивает к нему за какие-то миллисекунды, вздергивает на ноги и осматривает со всех сторон. В разные стороны крутит, как куклу. Того и гляди, в рот сейчас святой воды ливанет и щедро солью сверху присыплет. — Дин, прекрати. Это я. Правда я. — Да, я вижу... — отвечает задумчиво Дин, прижимая пальцем синяк, наливающийся у брата на шее. Сэм тихонько шипит, пытается отстраниться. Не очень успешно. — И как тебе было там с ним? Хорошо? — Дин, я не... — начинает испуганно Сэм, но выразительный кашель не позволяет закончить. Шарахается, вспоминая, что в бункере они с братом были совсем не одни. — Мальчики, может быть, вы оставите все выяснения на после? Мы готовимся к переходу. Благодаря вам, я буквально без сил, — напоминает о себе недовольная рыжая ведьма. — Я не говорил, что готов, — хнычет жалобно Люцифер, уже привязанный (для надежности и во избежание, видимо) к стулу. — Тебя не спрашивали, — рявкает Король Ада и тут же тонко хихикает, — ох, Лосяра, ты такое зрелище пропустил... Белка ведь вначале не понял подставы, ну а потом — разве что по стенам не бегал. — Не понял, значит? — щурится Сэм и огромной ладонью хватает Дина за подбородок, поворачивает того к яркой лампе лицом. Дин краснеет, когда палец брата прижимает исцелованные припухшие губы. Пытается вырваться. — Все разборки потом! — от грозного вопля Ровены МакЛауд вздрагивают без исключения все. Даже впавший в какое-то подобие транса растерянный ангел. — Или можете искать себе новую ведьму. Фергюс! — укоризненно тычет пальцем в грудь сына. — Тебя это тоже касается. Все провокации оставь на потом. Странно, но в этот раз ей никто не смеет перечить. Только Винчестеры многообещающими яростными взглядами прожигают друг друга насквозь. У этих двоих разговор пока совсем не окончен. Кажется, ночью обитателям бункера будет совсем не до сна.