Quos Deus perdere vult dementat prius

Глаза открывать не хочется. Было бы хорошо просто лежать в обнимку и ни о чем не думать дальше. — Пора вставать, любимый, — нежный поцелуй в висок. Чимин что-то недовольно бурчит и отворачивается. — Я крепости беру штурмом, думаешь, я не смогу взять тебя? — Ты брал меня всю ночь, — хмыкает омега и все-таки открывает постепенно глаза. Он поворачивается к Чонгуку и оставляет утренний поцелуй на его губах, однако одним поцелуем дело не заканчивается. Видимо, альфе было мало ночи, поэтому он выбивает глухие стоны из Чимина, окончательно приводя его в чувства. — Почему мы всегда утро с секса начинаем, — стонет Чимин и присаживается на кровати. Его муж уже начинает свой утренний туалет, пока он с гнездом на голове и помятым видом снова хочет спать. — Потому что тобой насытиться невозможно, — он чмокает Чимина в губки, и тот довольно хихикает. Омега обратно валится на кровать. — Вставай, сегодня нам надо встретить гостей, — Чимин назло отворачивается и оттопыривает задницу, по которой Чонгук смачно шлепает. — Встаю! — он буквально сползает с кровати и идёт умываться. — Надо ещё детей разбудить, — зевая, говорит Чимин. — Я думаю, Сону сам скоро к нам придёт с криками, что ему нечего надеть, — хмыкает Чонгук, застегивая рубаху. — Ты воспитал этого принца, терпи теперь, — Чимин помогает альфе надеть кафтан и ещё крадёт несколько поцелуев. — Не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось, — обнимая альфу, бурчит Чимин. Чонгук кладёт руки на его ладони. — Это никогда не закончится, не для нас, — он целует каждый пальчик. — Ты же обещал, — Чимин лежит в своей кровати один и смотрит на противоположную сторону, которая уже несколько лет пуста. Он проводит по ней рукой, пытается найти родное тепло, он внюхиваться в подушку начинает, но запаха давно не чувствует. — Как мне без тебя плохо, — стонет омега, и слезы сами течь начинают. В двери стучат. Чимин спешно вытирает слезы, как можно скорее приводит себя в порядок и тянется за отброшенным халатом. Ему докладывают, что пришёл Мингу. Омега быстро умывает лицо, и когда сын заходит, он делает вид, что усиленно трёт его. — Доброе утро, самый лучший папа на свете, — он целует руку омеге. Это уже их негласная традиция. — Как спалось? — Прекрасно, — Чимин обнимает сына. — Позавтракаешь со мной? — Конечно, я успею, — Чимин отдаёт распоряжение. Пока им накрывают на стол, Мингу рассказывает, зачем пришёл так рано. — Мне нужно будет уехать на несколько недель, — Чимин пока спокойно слушает. — Присмотришь за моим омегой и сыном? — Мог даже не говорить, — улыбается сыну Чимин и щёлкает, как в детстве, того по носу. Какой бы большой Мингу не был, он все равно для Чимина останется тем малышом, которого он помнит. — Я просто переживаю за них, Арин снова на взводе, бесится, — тяжело выдыхает Мингу. — Когда твой отец уезжал в поход, то я ему такие сцены устраивал, — пытается подбодрить сына Чимин. — Все будет хорошо, и ты вернёшься с новой победой, — Мингу благодарен папе за поддержку, его слов достаточно, чтобы вселить в него уверенность и предать сил. Наконец им приносят еду, и они начинают трапезу. Чимин старается накормить сына, постоянно ему подкладывает и шутит, что в детстве у того аппетит был ужасный, особенно когда он был у него в животе. — Я возьму Арина и Чонгука с собой в фонд, Арину будет полезно, а малышу интересно, — от упоминания знакомого имени, губы Чимина предательски дрожат. — Спасибо, вообще Кихён ещё написал, что возможно Юнги приедет, но это не точно. — У них снова скандал с Намджуном, — грустно отвечает Чимин. В последнем письме Юнги сказал, что его сын «стал настоящим мужчиной!!!». По словам омеги, тот начал дерзить отцу, и не просто дерзить, а бросать вызов. Намджун, который не привык, что кто-то ему перечит, а тем более собственный сын, был в шоке. Он ничего не сделал с альфой, однако провел разговор с Юнги, где сказал, что «твоё воспитание даёт плоды». По словам Намджуна, во всем был виноват сам омега, однако Юнги берет гордость за сына, в свое время он много терпел и вылилось это в ужасные последствия. Кихён растёт и не даёт своего папу в обиду, в том числе защищает от всего и Сону. Хотя, по словам того же Юнги, омега у них управляет всеми, даже самим Намджуном. Юнги описал забавный случай, который произошёл во время совместного ужина. Альфы что-то обсуждали свое, когда сообщили, что малыш Сону плачет, омега извинился и ушёл к сыну, чтобы того успокоить. Вернулся он быстро. — Так быстро успокоил? — удивился Юнги, Сону пожал плечами. — Просто когда он меня видит, то сразу успокаивается, — притянув к себе десерт, объясняет Сону. — Он видит в тебе Монстра, любой бы испугался, — ложка не доходит до рта. Сону медленно переводит взгляд на Намджуна. Кихен сразу же под столом кладёт руку на бедро мужа, прося того успокоиться. — Тогда я буду вечно на вас смотреть, господин, чтобы вы боялись, — и, откинув ложку в сторону, омега демонстративно встаёт. — Я тебя не отпускал, — Кихен видит, что отец начинает злиться. — Отец, пожалуйста… — Я сам ушёл, — он становится напротив альфы, который в два раза выше его, но в этом омеге нет ни грамма страха. — Научитесь себя вести, господин, может, когда-то и дотяните до славы моего отца, — и он уходит. Юнги даже от себя такой дерзости не ожидает, но этот паренёк превзошёл всех. — Так ты следишь за своим омегой? — гнев Намджуна переключается на сына, однако Кихён не даст в обиду ни себя, ни своего мужа. — Он знает, что говорит. Прости, папа, — Кихён целует Юнги в щеку и идёт следом за мужем. Этот ужин они все запомнили надолго. Намджун ничего не сделал. Более того, как говорил Юнги, тот даже эту тему не поднимал, и все было как всегда. Чимин улыбается, вспомнив смелость сына. Все его дети замечательные, у всех хорошая и крепкая семья. — Вообще мне был нужен Заир, — накалывая кусочек на вилку, рассказывает Мингу. — Но тот снова где-то пропадает. — Как я понял, он Тэсону ищет самый красивы камень, — улыбается Чимин. — А мог брату помочь, — хмыкает альфа. Он заканчивает есть и встает. — Спасибо за утро, папа. Я отбуду завтра. — Береги себя, сынок, — он целует Мингу в лоб и обнимает. Альфа кланяется папе и выходит. Аппетит у Чимина тут же пропадёт.

***

Мингу ему наврал, когда сказал, что никто не приедет, потому что приехали все, в том числе и его внуки. Счастью Чимина не было предела, и он понимал, зачем сын это сделал. — Позаботься о моей семье, — целуя его в лоб, говорит Мингу. — Вы самое дорогое, что у меня есть, — Чимин его крепко обнимает, тепло улыбается, поняв, что Арин не вышел даже проводить мужа. Вместо этого проводить отца пришёл Чонгук, который играется с конём Мингу. Мальчишка подбегает к отцу, тоже его обнимает и просит побыстрее вернуться. — Мы вас ждём с победой, господин, — кланяется Чимин, пока сын смущается. Ему давно за тридцать, но он до сих пор не может выдержать всех формальностей. Альфа просит сына не баловаться и защищать папу, на что Чонгук торжественно клянется, что выполнит приказ отца. Скучать Чимину не приходится, потому что его сразу же утаскивают друзья. Тэхён, который недавно ощутил вновь роль родителя, ибо Тэсон подарил Заиру очаровательного омежку Бомгю, которому почти годик уже. Тэсон жалуется, что «папа больше с ним времени проводит, чем мы, его родители!» Деток отводят в комнату с нянями, пока взрослые сидят в отдельных покоях. — Он ушёл и не поцеловал меня даже, — Сону жалуется на Кихена, который, чтобы помочь своему брату, отправился вместе с ним. — Это для того, чтобы ты его ждал, — подбадривает его Чимин. Сону лишь фыркает. Сону собирается ещё что-то сказать, однако в покои входит Арин, точнее сначала Чонгук, а потом омега. — Простите, но он не хотел сидеть с братьями, — Чонгук, который знает, как любит его Чимин, тут же идёт к нему и обнимает. — Папа сказал, что тут есть булочки, — Чонгук сразу берёт две. Чимин бережно гладит того по непослушным волосам. — Всё в порядке, проходи, — зовут его омеги, и Арин, тяжело вздохнув, плюхается на подушки. — Чонгук, что ты делаешь? — альфочка строит из булочек пирамидку. — С едой нельзя играться. — А отец говорил, что можно, — гордо заявляет Чонгук, пока остальные смеются. — Хан не приедет? — спрашивает Юнги и подаёт Чонгуку стакан воды. — Нет, он прислал письмо, что находится в другой стране. Я переживаю за него, — поясняет Чимин и даёт салфетку альфочке, тот вытирается. — Он с этими путешествиями доведет меня. — Зато гостинцы всегда красивые, — встревает в разговор Чонгук. Все снова улыбаются. — Мой альфа тоже воюет, — ложась на подушки, говорит Тэхён. — Интересно, с чьим альфой? — хихикает Юнги. Они с Намджуном вступили в коалицию недавно. — Не могут они без войн, — стонет Тэсон. — Чонгук, когда вырастишь, посвещай больше времени своему омеге, — альфочка кивает, съедая уже четвертую булочку. — Хватит набивать желудок, — Арин начинает беспокоиться за сына, но тот характером становится похожим больше на Мингу, именно поэтому, выхватив тарелку, он прячется за Чимина. Дальше они беседуют о разном, вспоминают былое. Чонгук наотрез отказывается уходить и хочет провести время с Чимином. Старший просит не беспокоиться Арина, он уложит альфочку. Омега благодарит Чимина и уходит, чтобы теперь уже провести время со своими друзьями. Чонгук же, радуясь, что остался с любимым омегой, укладывается на кровать в положенное время. Чимин тушит свечи, когда Чонгук его окликает: — А можешь мне кое-что рассказать? — Конечно, солнышко, — присаживаясь и нежно поглаживая щёчку, говорит Чимин. — Расскажешь ещё про моего дедушку? — они часто говорят про Чонгука. Чимин рассказывает, каким был альфа, и малыш обещает, что будет не хуже. Чимин верит, он уже видит огонёк в его глазах. — Это был один из самых сильных и справедливых правителей. Он очень любил свою семью. — Сильно-сильно? — Чимин поправляет одеяло внука. — Очень, итак, слушай…

***

Тринадцать лет назад — Бесит, — Заир отбрасывет лук в сторону и идёт к столу с едой. Он начинает пить воду прямо из кувшина. — Идеально, — хмыкает Мингу, попадая точно в цель. — Зато в боях на мечах я лучше, — скалится Заир. У них всегда были хорошие отношения с Мингу, однако иногда их споры и игры заходили слишком далеко. — Ври больше, — подходит к столу Мингу и закидывает в рот виноградинку. — Давай проверим, — вывести Заира из себя можно за считанные секунды. Мингу хмыкает и уже достаёт свой меч. Заир берет свое оружие, и оба становятся в стойку. Он всегда бьёт первым, это его негласное правило. Его движения точны, у него был лучший учитель, который научил его распознавать соперника и бить точно в цель, именно поэтому ему удаётся оттолкнуть плечом Мингу и почти выбить меч. Брат, хмыкая и мысленно аплодируя, не теряется и наносит ответный удар. Мингу парировал, полагаясь на рефлексы и грубую силу, заставляя Заира тратить на каждый выпад чуть больше энергии. Это был бой против холодного расчёта. Заир, отбив очередной мощный рубящий удар, сделал молниеносный выпад вперёд, не столько мечом, сколько всем телом, используя инерцию. Он боднул Мингу плечом в грудную клетку, отбросив того на шаг, и тут же провёл короткую, хлёсткую подсечку по клинку брата. Сталь Мингу взвыла, чуть не вырвавшись из ослабевшей хватки. Мингу, хрипло хмыкнув, отскочил, чувствуя, как дрожь от удара проходит по всей руке. Внутри него что-то зааплодировало брату — чёрт возьми, он был хорош! Это оживило его, зажгло азартный огонь. Он перехватил меч двумя руками, игнорируя онемение, и пошёл в ответ, широким, сокрушительным замахом, заставляя Заира отступить и поднять клинок для мощного блока. Именно в этот момент, когда всё было сосредоточено на точке стального соприкосновения, на напряжении в мышцах, на следующем движении брата — сквозь шум до него донесся смех. Светлый, беззаботный, переливчатый. Смех Арин. И низкий, смягчённый улыбкой голос Сону, что-то говоривший в ответ. Звук пришёл из сада, за высокой изгородью. Он ворвался в мир боя, как луч света в темные времена. Всего на долю секунды. Но этого хватило. В сознании Мингу, всё ещё прикованном к мечу Заира, возник образ: солнечные пятна на песке, а не на стальных доспехах; запах роз, а не пота и металла; лицо Арина, поднятое к солнцу, а не искажённое боевым напряжением. Этот образ был тёплым и таким яростно желанным, что он на миг вырвал его из «здесь и сейчас». Его взгляд, неотрывный до этого, рефлекторно метнулся в сторону сада. Вся его защита, державшаяся на предельной концентрации, дрогнула. Заир уже заносил меч для следующей точной атаки — быстрого выпада с целью сбить клинок противника в сторону и открыть его для тычка. Он видел фокус в глазах брата, видел, как тот готовится к парированию. И вдруг… пустота. Взгляд Мингу уплыл. Это была роковая рассеянность. Инстинкт и наработанная техника сработали быстрее мысли. Его меч, уже летевший по траектории, невозможно было остановить. Но удар, рассчитанный на сталь, встретил лишь воздух и мягкое сопротивление там, где его не должно было быть. Раздался странный, глухой, сочный звук, которого не может быть в учебном бою. Не звон, а скорее… щелчок и шорох. Он услышал. Это был сдавленный, хриплый вздох, больше похожий на стон, от Мингу, и сразу за ним — собственный, сорвавшийся с губ крик ужаса, который он сначала принял за ругань брата. Перед глазами все поплыло. Мингу осел на землю. Он не сразу понял, что это алое, теплое стекает по его щеке, капает с подбородка на зеленую траву, окрашивая ее в густой, ужасный цвет. Кровь. Ее было слишком много. Он рукой, движением медленным и неуверенным, как во сне, провел по лицу. Ладонь встретила не знакомую кожу, а что-то горячее, липкое и… глубокое. И тогда он понял. Меч пришелся по глазу.

***

Мингу не хотел такого внимания к себе, однако рядом сидит и плачет папа, скоро, скорее всего, придёт и отец. И Чонгук не заставляет себя ждать, он вбегает в покои. Сначала он видит заплаканного Чимина, потом взгляд ложится на Мингу и на его лицо, часть которого перевязана, а потом на Заира, который мнется в углу. — Чонгук, — плача, говорит Чимин. Альфа подходит и обнимает мужа за плечи. — Отец, все в порядке, — пытается успокоить обоих сразу Мингу. — Как это произошло? — Чимин начинает ещё громче реветь. — Отец, это я… — подаёт голос Заир. Чонгук оборачивается, его сын испуганный стоит и жмется. Ему страшно и за брата, и за поведение отца. Чонгук медленно подходит к нему, словно грозовая туча. Заир будто уменьшается, он будто в детство вернулся, где постоянно влезал в неприятности и получал от отца. — Как? — голос у Чонгука спокойный, однако от этого Заиру и страшно. — Мы дрались на мечах, я замешкался, — не даёт ответить брату Мингу. — Я сам виноват, отец. — Ты специально это сделал? — Чонгук не слышит сына, он продолжает смотреть на Заира. — Нет, клянусь, рука сама… — Заир, — альфа хватает его за плечи и слегка трясёт. — Ты лучше всех дерешься на мечах, тебя обучал Хосок и войны, я не поверю, что… — Клянусь! — кричит в ответ Заир и, набравшись смелости, отталкивает отца. — Я никогда не сделал бы брату больно, ни одному из них! Я поклялся их защищать. Прости, Мингу, — смотрит он на брата. — Папа, — он склоняет голову и выходит прочь. Потом получит от отца, сейчас он идёт к Тэсону, чтобы тот его успокоил и принял таким, как есть. — Чонгук, — зовёт его Чимин. Альфа, выдохнув, вновь подходит к мужу. — Всё будет нормально. — Теперь я точно похож на тебя, — слабо улыбается Мингу. — Неудачная шутка, — хмурится Чонгук. — Что лекарь говорит? — Что все будет нормально, шрам останется, но ничего важного не задето. — Береги себя, сын, — он позволяет улыбке лечь на его лицо. В дверь стучат, это оказаться Арин. — Я думал… — Мы уходим, — говорит Чонгук, беря мужа за руку. — Побудь ты с Мингу, — Арин, склонив голову, послушно пропускает родителей альфы. Когда они уходят, он наконец-то подходит к кровати, но не садится. — Зачем пришёл? — альфа поднимается с места и идёт к зеркалу. — Я переживал, хотел узнать, как ты… — Узнал? Теперь иди отсюда, я сам тут, — альфа, как и ему показал лекарь, меняет повязку на глаз. Арин продолжает стоять и смотреть, что только бесит альфу. — Я хочу помочь… — Иди к себе, — требует Мингу, зло шипя. — Ты мой муж, а я твой омега, мы… — Ты омега, которого выбрал мне мой отец и лишь из-за уважения к нему я сразу не выгнал тебя, — Мингу заканчивает наносить необходимые мази. Это его утомило. Он подходит к кровати и сразу на неё валится. — Что-то ещё? — Арин продолжает стоять и мять рукава блузы. — Да, сегодня, когда вы с братом были в саду, я хотел кое-что сказать, но не успел. — Ну-ка, удиви меня, сделай этот день ещё хуже, — скалится альфа. — Я узнал одну новость, — уголки губ Арина приподнимаются. — Я только Сону сказал… — он смотрит на реакцию мужа, однако тот не проявляет никакой эмоции. — Я… Мне… — Арин, если ты будешь мямлить, то иди в себе, а я устал. — Я беременный, — на одном дыхании выговаривает парень.

***

Заир лежит на коленях Тэсона, который аккуратно перебирает его пряди. Альфа, словно маленький ребёнок, что пришёл к родителю, чтобы тот его утешил и сказал, что злого монстра не бывает. Тэсон с родителями приехал погостить недавно, у его отца есть вопросы к Чонгуку, а папа рад увидеть друга, ну а Тэсон не собирался один торчать во дворце, тем более они с Заиром готовятся к свадьбе (отец не даёт им видится и нарочно изводит Заира, но, как сказал сам Хосок, он проверяет того, насколько хватит выдержки. Альфа держится) — Он меня ненавидит, — тихо говорит Заир, но Тэсон все равно слышит. — Это не так, — омега продолжает водить рукой, успокаивая. — Он просто испугался за Мингу. — Я видел его глаза, я видел его гнев, — обречённо выдыхает альфа. — Заир, он твоей отец, а не Монстр, — Заир начинает сухо смеяться, и Тэсон понимает, что именно он сказал. — Я про то, что он и за тебя переживает, ведь ты навредил брату не со зла… — Надеюсь, он сможет меня простить. — Я думаю, и Мингу, и наш господин не злятся. Зато Мингу теперь точная копия вашего отца, — пытается пошутить омега, но из-за чего Заир громче стонет. Они лежат так ещё несколько минут, пока за Заиром не приходят. Чонгук хочет его видеть. — Он не казнит тебя, — Тэсон целует его в губы. — Он просто хочет поговорить. — Помни, что я всегда любил и буду любить тебя, — но Тэсон вместо того, чтобы согласится, больно бьёт альфу в грудь. — Не смей так говорить, идиот! Ты вернёшься ко мне, у нас свадьба скоро! — Хорошо! — кричит альфа в ответ и притягивает Тэсона к себе, но утягивая уже в долгой поцелуй. Сзади кашляет стражник, прося тем самым поторопиться. — Люблю тебя, — оторвавшись от губ, шепчет Заир. — Жди, я скоро, — омега согласно кивает, и альфа уходит.

***

До покоев Чонгука одна тысяча пятьсот сорок три шага. Именно столько насчитал Заир, стоя перед дверьми отца. Он ругал их редко, сколько альфа себя помнит, но отец наоборот их защищал от гнева папы, когда они могли что-то разбить или подраться, особенно сильно Чимин ругался, когда они разбивали себе коленки и руки, получали новые синяки, в такие моменты омега был неумолим, и именно Чонгук успокаивал мужа, защищал свое чадо и говорил, что это лишь царапины. Один раз Заиру было страшно, он точно также стоял перед этими дверьми, только на несколько лет младше. Он тогда убежал из дворца, желая погулять по улицам империи. Чимин тогда очень испугался, не меньше испугался и сам Чонгук. Он сначала долго ругал сына, а потом притянул к себе и крепко обнял. Заир не хочет расстраивать своих родителей, потому что он их очень любит. Дверь открывается, и альфа входит. Чонгук сидит у себя за столом, перебирая бумаги. Увидев, кто входит, он медленно встает и становится напротив. Заир, склонив голову, смотрит себе под ноги. — Ты знаешь, что я люблю и дорожу вами, — начинает Чонгук. Сын кивает. — И я переживаю, если с вами что-то случается, — тот вновь кивает. Он боится поднять голову и увидеть не сколько злость, сколько разочарование в глазах отца. — Заир, — зовёт он мягко, как в детстве, когда альфочка был совсем маленьким и любил сидеть на груди отца и атаковать его лицо и волосы. Заир медленно поднимает голову. Он ожидал увидеть гнев, презрение и ненависть, но не как спокойное и по-настоящему отцовское выражение лица. — Я не хочу, чтобы мои дети меня боялись. — Я понимаю… — И я знаю, что ты сделал это не со зла, Мингу это будет хорошим уроком, — уголки губ приподнимаются в подобии улыбки, и Заир практически выдыхает. — Давай, иди сюда, — Чонгук расставляет руки в сторону, и альфа, не теряя ни минуты, обнимает отца. Также, как в детстве, также, как когда-то ему было страшно. Он жмётся ближе, будто ему снова пять. Ему кажется, что этот момент он запомнит на всю жизнь. Чонгук в ответ обнимает также сильно, он зарывается носом в волосы сына и также, как и он, запоминает этот момент на всю жизнь. Этой ночью Заир не пришёл к Тэсону, а Чимину пришлось до рассвета побыть одному, потому что альфы долго сидели и разгвоварили. Заир запоминал все, что говорит ему отец, потому что кажется, что такого момента больше не будет.

***

— Да, а потом ты появился на свет, и назвали тебя в честь великого человека, — Чонгук, который внимательно слушал рассказ Чимина, подозрительно затих. — Есть что спросить? — Значит, мой отец не в бою получил шрам? — В бою, но другом, — улыбается малышу омега. — Когда я вырасту, то я буду лучше всех драться на мечах, — гордо заявляет Чонгук. — Дядя Заир и дядя Хосок тебя научат, — щелкнув того по носу, улыбается Чимин. — А сейчас спи. — Ещё вопрос, — остановив у самых дверей Чимина, кричит Чонгук. — А родители очень рады были, когда я появился на свет? — Конечно, солнышко. А теперь ложись, — альфочка слушается и возвращается в постель. Чимин почти не соврал. Появление Чонгука действительно ждали, только никто не праздновал.

***

Чимин сидит на этой же кровати, где несколько часов назад у него сердце забрали, где наглым образом душу вывернули и заставили кровью харкаться. Его лишили его жизни. Ему больше ничего не нужно. Омега прижимает к груди подушку альфы и уже который час рыдает в неё. Запах пытается запомнить. К нему никто не заходит, никто не смеет беспокоить убитым горем омегу. Никто не мог довести его до слез, кроме одного человека. Теперь его нет, но слезы от него есть. Сначала Чимин кричал, не давал им забрать тело мужа, долго молил того встать и открыть глаза, клялся быть послушным и на шутку, что «кажется, нам нужен ещё один малыш», Чимин, плача говорил, что согласен хоть на сколько, лишь бы альфа был рядом. Но Чонгук не отвечал. Никогда больше не ответит. Стук в дверь. Очередной стук, на который омега не обращает внимание. Не дождавшись ответа, входят без разрешения. Это Мингу. В тумане собственных слез Чимин различает сына. Тот молча подходит и, присев на колени, кладёт голову на подушку отца, Чимин машинально протягивает руку и проводить рукой по волосам. Они очень похожи с Чонгуком, даже в таких вещах. — Мне только что доложили, что Арин родил альфу, — голос у Мингу ему не принадлежит, он охрип и сделался другим, альфа никому не скажет, разве что его родной папа увидит, что тот также, как и он, несколько часов прорыдал. — Он родился в такой день, — шмыгая носом и продолжая водить по волосам, тихо говорит Чимин. — Давай назовём его в честь отца, — предлагает Мингу, глядя на штору, которая от порыва ветра подниматься начинает. — Мингу, — Чимин спешно начинает вытирать лицо от слез. — Это… — Арин тоже согласен, — поджимая губы, шепчет Мингу. — Значит, Чонгук, — Чимин вытирает уже слезы Мингу и притягивает к себе, крепко обнимая. — Я не заменю отца, но я стану вам опорой, обещаю.

***

Чимин и сейчас слезы глотает. Его сын действительно стал ему опорой, он подарил ему замечательного внука, а что ещё более важно — у него есть семья. Его никто не оставил и каждый по-своему переживал горе, но они были рядом. Всегда. — Пап? — в покои входит Сону. — Мне что-то не спится, — честно признается омега. Чимин сидит на балконе, поджав под себя ноги. Он раскрывает руки для объятий, и Сону радостно воспринимает этот жест. Чимин прижимает к себе сына, целует того в макушку и улыбается. — О чем думал? — спрашивает младший. — О нашем отце. — Я тоже часто о нем думаю, — бурчит Сону и морщится, когда холодный ветер щекотит его пятку. — Я скучаю. — Я тоже, — Сону сильнее жмётся к папе, показывая, что он рядом. — Я не мог заснуть, потому что вспомнил один случай, — грусть на лице сменяется улыбкой. — Какой? — Когда у меня был день рождения, — Чимин тоже улыбается. — Ты тогда не только отца, но и своих дядь заставил понервничать. — Больше всех все равно Кихён переживал, — хихикает омежка.

***

Это было, когда Сону исполнялось семь лет. Каждый праздник маленького принца отмечался с размахом. Чонгук делал все для своего крохи, исполнял любые требования. Вот и сегодня его капризам нет предела, с самого утра Сону ворвался с покои к родителям с криком: — Пора вставать, пап, пап, пап, — Чонгук успевает перехватить малыша, пока он не раздавил Чимина. Альфа поднимает его вверх и начинает слегка подкидывать. Омежка смеётся и тянется обниматься. Чимин еле встает с кровати, пока Сону с Чонгуком нежатся. — А какой сегодня день? — хихикает малыш, пока отец ворует поцелуи. — У моего маленького принца день рождения? — Сону радостно пищит, что у Чимина падает из рук одежда. — А какой подарок ты мне подготовил? — Молодой человек, а вам не пора ли на занятия? — напоминает Чимин. — В день рождения нет занятий! Да, отец? — он смотрит на Чонгука своими ясными глазами, и альфа сдаётся. — Конечно, потакай ему! — сокрушается Чимин. — Любовь моя, у него сегодня праздник, — Чонгук встаёт вместе с Сону на руках, и она оба подходят к Чимину. — У него каждый день праздник. Да? — щёлкает его по носу старший омега. Сону фыркает и сильнее обнимает отца за шею. — Ну конечно, папа плохой, папа всего лишь беспокоится о твоём образовании. — Подарок! — Сону даже не слушает. — Ты был в покоях своих? — конечно Сону как только проснулся, то побежал по братьям и дядям, а потом пришёл к родителям. — Так вот беги сейчас туда, и кое что увидишь, — Сону начинает извиваться в руках и, как только его ножки касаются пола, он пулей вылетает из покоев родителей. — И что ты ему подарил? — улыбается Чимин и обнимает мужа. Чонгук чмокает того в губки и зарывается носом в шею, подавляя в себе желание её лизнуть. — Вообще-то это был наш общий подарок, — напоминает альфа. — Значит, гора новых костюмов? — Чонгук кивает. — Но вряд ли ты остановился только на этом. — Ладно, он ещё давно просил птичку. — Какую птичку?! — Я подарил ему… — Папочка, спасибо. Это лучший подарок, — Сону врывается в покои вновь, но уже со слугами, которые в руках несли клетку, в которой сидел… — Ястреб?! — не варит своим глазам Чимин. — Это птичка? — Люблю тебя, — Сону липнет к ноге Чонгука, пока тот виновато смотрит на Чимина.

***

— Да, я назвал его пушком, — хихикает Сону. — О, да, и он, кажется, даже пару раз клевал Намджуна, — очередь Чимина смеяться. — Отец учил меня, как правильно его держать, кормить, отпускать. В день, когда его не стало, я отпустил его — и больше не видел, — грустно заключает омега. — Тебе надо поспать, Сону, цени редкие дни, когда твои дети спят, — омега снова хихикает. — Я посплю, только ты не уходи, — и Сону, удобнее расположившись на Чимине, прикрывает глаза. — Скоро вернётся Мингу, и все будет хорошо, — омега бурчит что-то в ответ, практически мгновенно засыпая. Чимин уверен, что сын вернётся с победой, этого у него не отнять. И действительно, Мингу возвращается с победой, однако задерживается на несколько месяцев. Чимин, поддерживая Арина, просит того не беспокоиться и понимать, что его муж император огромных территорий и ему надо её защищать. Омега не мог найти себе места от радости, до самого вечера он мужа из рук не выпускал, а Чонгук распашивал отца, где тот был и что видел. Чимин большую часть торжества отсидел, ближе к ночи он ушёл, предупредив друзей. Он не пошёл к себе, он пошел к НЕМУ. Как и всегда тот молчит. Чимин проводит рукой по холодному кумню, прикрывает глаза на секунду, чтобы представить, что он рядом, и потом медленно открывает. Омега присаживается и начинает говорить: — Твой сын скоро тебя переплюнет, — Чимин позволяет себе улыбнуться. — Он только и знает, что воевать умеет. Он точно не семьянин, но он старается. Арин точно муштрует этого альфу, — Чимин уверен, будь Чонгук здесь, он бы тоже начал улыбаться или даже смеяться. — У Хана тоже все хорошо, он сейчас путешествует по миру и по секрету сказал мне, что начал писать книгу! Твой сын великолепный, — Хан пообещал, что первую книгу он даст почитать Чимину, это было безумно мило с его стороны. — Заир продолжает баловать Тэсона. А вот Сону… Сону также оставляет седые волосы на всех нас. Он нисколько не меняется, хотя мне нравится, что он даже Намджуну даёт отпор, а тот не может ничего сделать, — хмыкает омега. — У нас с тобой очень сильные дети, Чонгук. Я знаю. — Я очень по тебе скучаю, Мингу это видит, но ничего не может сделать. Я тоже не могу ничего сделать. Я умер вместе с тобой, — он кладёт ладонь на выведенное имя на камне, и слезы начинают стекать по его лицу. Я рядом. — Люблю тебя, — Чимин прислоняется лбом и сидит так пару минут. Потом встаёт, улыбается и прощается. Ему надо к сыновьям, он не хочет их расстраивать. И я тебя.