Существенные различия

      Был обычный серый будничный вечер. Данте шел бухать в плохом настроенье. Но стоило ему завернуть к заведенью, как он услышал доносившиеся из любимого подвальчика звуки пьяного дебоша.       — Опять за свое, — пробурчал он, спускаясь и распахивая дверь. — Ну мужики, ну хорош, дайте хоть здесь отдохнуть! — гаркнул он. И тут же ему в руки прилетело тело. Весьма щуплое на ощупь, со светлой макушкой, оно дернулось и заехало локтем под дых:       — Не трогай меня, муфлон!       — Какой борзый, — оскалился Данте. — Давно по зубам не получал?       — Вышвырни-ка его, Тони! — гаркнул Бобби. — Больно шороху наводит.       — Сию минуту, Бобби, — фыркнул Данте, закинул рыпающегося пацана на плечо и поволок на улицу.       — Пусти! Пусти, окаянный! Прокляну!       — Господи-боже, — усмехнулся Данте, поправив мальчишку на плече, — тебя где таким выражениям научили?       — Не твое дело, гад! Отпусти, сейчас же!       Недолго думая, Данте скинул тело сразу, как поднялся по лестнице.       — Лучше проваливай по-доброму, пацан. У меня сегодня плохой день.       — Не уйду без розы!       — Розы? — вскинул бровь Данте, глянув на пацана. Тот, как оказалось, не плюхнулся мешком, а приземлился ровно на четвереньки. Да так сгруппировался, будто готовился к нападению. Данте это показалось занятным, тем более что повадки пацана казались ему неуловимо знакомыми. Была в них какая-то животная грация, сродни тем тварям, которых он убивал.       — Да, роза, — сверкнули в темноте два ярких голубых кристалла. — Синяя роза! Они забрали ее, и не отдают! Пусти!       — Сиди здесь, — скривился Данте, — я сам схожу.       — Я тебе не верю!       — Я сказал, сиди! — прикрикнул Данте, заставив парня отскочить назад. Тот по-прежнему держался земли, словно кот, встретивший превосходящего противника. — Сейчас принесу твою розу.       Данте вновь спустился в подвальчик и, перекрикивая толпу, спросил:       — Эй, кто отнял у сопляка его цветок?       В зале замолкли.       — Цветок? — уточнил Бобби.       — Сопляк жалуется, что у него отняли синий цветок. Розу.       Кто-то за столом хрюкнул и разразился смехом:       — Тони, говнюк, только ты мог подумать, что Синяя роза может иметь отношение к цветам. — Он поднял двуствольный револьвер с красивой гравировкой синей розы на рукояти. — Хренов романтик.       Весь зал поддержал его гоготом.       — Чак, зачем забрал пушку у мальца? — спросил единственный голос разума — Бобби.       — Он ее сам продул. Поставил на кон и проиграл, — ответил Чак. — Я ж не виноват, что он играть не умеет!       — Ча-ак! — грозно протянул Бобби. — Что я говорил тебе по поводу игр в моем заведении?       — Но он сам предложил! — всплеснул руками тот.       — Ты правила-то ему разъяснил, Чакки? — фыркнул кто-то из зала.       — Да-да, Чакки, шальные ручки. Рассказал этому мальчику, в чем отличие классической рулетки, от русской рулетки? — усмехнулся кто-то другой, припомнив старую байку.       — Не мудрено, что пацан взбесился, — вздохнул Данте и подошел к Чаку. Рядом с ним сидели еще двое, мудро отвернувшихся в стороны.       — Предатели, — фыркнул Чак.       — По-хорошему? Или по-плохому, Чак? Молю, выбери по-плохому. У меня был отвратительный день.       — Только не в моем заведении! — рявкнул из-за стойки Бобби.       Данте скупо улыбнулся ему и вернул взгляд на Чака.       — Подумаешь, — фыркнул тот, протягивая ствол Данте. — Но я тебе это припомню, ублюдок.       — В любое время! Буду рад пересчитать тебе ребра, — искренней улыбнулся тот, забрал ствол и ушел.              Парень сидел на верхней ступеньке, тут же подобравшись, как только вышел Данте.       — Лови, — он бросил ствол мальцу, — и больше не теряй.       — Ты что, рассудком помутился?! — возмутился пацан, хватая револьвер. — А если выстрелит?!       — Он не заряжен, — Данте лично проверил.       — Ей не нужны патроны, умник.       — Правда? Расскажешь? — наигранно удивился Данте. На самом деле об этом он тоже знал. Синий бутон, который он изначально принял за искусную гравировку, оказался печатью. Не обычной, а демонической. Пацан был не так прост.       — Не твоего ума дела, плешивый ты пес.       — Это так тебя учили благодарить за помощь? — Данте зацокал и покачал головой. — Что бы на это сказали твои родители?       — Заткнись! — вновь рявкнул пацан, но поза его значительно смягчилась: ушли острые углы и напряжение. Нет, он оставался натянутым и осторожность никуда не делась, но теперь в нем проявилось больше кошачьей грации. Словно… словно он пытался… — у меня нет денег, чтобы отблагодарить тебя, но я могу…       Данте похолодел. Все тело его словно ушло под ледяную воду.       — Тебе лет-то сколько? — сухим голосом спросил он.       — Уже можно, — застенчиво улыбнулся пацан, пряча глаза.       «Убить бы ублюдка, сделавшего это с тобой», — подумал он, стискивая кулаки. Но вслух так же скупо произнес:       — Есть, где спать?       Парень скривился и нехотя кивнул.       — Блять, я не в том смысле! Ночевать тебе есть где?       — Я к тебе не пойду, — тут же подобрался парень.       — Расслабься. Малолеток не трогаю.       — Мне уже есть восемнадцать!       — А мне дважды по восемнадцать. — Спокойно заметил Данте. — И давай ты не будешь со мной спорить? Просто переночуешь в гостевой, а на утро свалишь искать приключений на свою задницу.       — Мне нечем будет заплатить тебе.       — Да насрать мне на твои деньги, — вздохнул Данте, посторонил парня и пошел по улице обратно к своему агентству. Обернувшись на десятом шаге, он спросил: — Ты идешь или нет?       Пацан подорвался и нагнал Данте, следуя на пару шагов позади.       — Спасибо.       — Забей.              Открыв замок, Данте распахнул дверь и впервые зашел в агентство с новым, неуловимым ощущением, имя которому придумать пока не мог. Оно отличалось от застарелой тоски, ставшей ему неизменным сожителем за эти почти двадцать лет. С тех самых пор, как последний родной человек оставил его одного.       — Второй этаж, вторая дверь. Сунешься в первую — убью.       — Очень мило, — саркастично фыркнул пацан, закрыв за собой входную дверь и включив свет.       Данте будто прозрел. Он никогда не включал в агентстве общий свет, только неоновую вывеску и светильник на столе. Общий свет всегда включал его брат.       Он обернулся. Мазнул взглядом по слишком знакомому лицу. Но предательница лампочка, включившись впервые за двадцать лет, не выдержала и взорвалась, осыпав пол дождем из осколков.       Пацан взвизгнул, дав петуха.       — Хотел предупредить. — Меланхолично заметил Данте. — Не трогай выключатель.       — Предупредил, бес тебя раздери?!       — Предупреждаю.       — Пес! — прошипел пацан.       — У той комнаты своя ванная, можешь воспользоваться. Я буду здесь, — Данте развернулся, — приготовлю что-нибудь на ужин.       — Хорошо, — пробубнил пацан, вновь щелкнул переключателем и по осколкам похрустел на второй этаж.       Данте вздохнул. Он только сегодня протер пол.       «Ой, пес с ним», — ругнулся он про себя и тут же улыбнулся так скоро перенятой привычке.       — Эй, Тони! — донеслось со второго этажа. — Тебя ведь Тони зовут?       — Ну, да, — Данте не стал поправлять.       — Я Неро. Спасибо тебе, — искренне произнес он.       — Не за что, Неро.       Они разошлись, Неро — в комнату, Данте — на кухню.              Неро спустился вниз как раз, когда Данте заканчивал мастерить ужин.       Пока брат еще жил тут, у них дома всегда было много разнообразной еды и Данте частенько баловался всякими несложными, но вкусными рецептами. Он мог и умел готовить. Только любовь к этому потерял вместе с братом. Стряхнуть пыль со старых навыков помогла скупая на полуфабрикаты морозилка, хотя подумать пришлось изрядно.       — Когда ты в последний раз прибирался? Там слой пыли толщиной с мой палец!       Данте не пользовался комнатой брата, не заходил дальше порога. Сначала было слишком грустно, потом тоскливо, а потом просто не нужно.       Обернувшись на голос, чтобы ответить что-нибудь язвительное, Данте замер.       В свете кухонной лампочки он наконец-то смог разглядеть лицо парнишки. И честно говоря, лучше б он его не видел.       — Что язык проглотил? Приведение увидел?       «Верджил», — подумалось Данте. Перед ним стоял его старший брат. Тот самый, что покинул его двадцать лет назад. Такой же молодой. С той же теплой дерзостью в игриво-надменном взгляде. С теми же зачесанными назад светлыми мокрыми прядями.       — Ты мой первый гость за много лет. — Выдавил из себя Данте, возвращаясь к еде. — Я давно не прибирался в гостевой. Зато есть плюс — своя ванная.       — И ледяная вода, — вздрогнул пацан.       — Бойлер сломался, никак руки не дойдут.       — Ты, кстати, не против, я взял там одежду, пока моя сохнет?       Вот что еще его смутило. Дополнило образ. Стало еще одним гвоздем в его сердце. Он лишь отмахнулся.       — Пришлась поразительно впору. Откуда она у тебя?       — Моя старая, — без запинки выдал Данте. Они с Верджем часто таскали из гардероба друг друга. Одежды было мало, а Данте очень не любил стирать. Зато у Верджила всегда были чистая футболка и штаны. И хотя стиль брата сильно отличался от вкусов самого Данте, тот никогда не был против.       — Понятно, — послышался плюх и скрип. Данте обернулся с тарелкой в руках. Пацан уже умостился на одном из стульев, расслабленно откинувшись на стену. И начал покачиваться… точь-в-точь.       — Хватит качаться, стул мне сломаешь, — пробубнил Данте. Неро затих. Понюхал поставленную перед ним еду и взял протянутую вилку левой рукой.       — Ты левша? — удивился Данте.       — Амбидекстер, — отозвался Неро, накалывая кусочек и пробуя на вкус. Распробовав, он накинулся на еду с энтузиазмом. Данте обратил внимание на бинты на правой руке, которые Неро нет-нет да пытался спрятать.       — А что с рукой?       — Поцарапал, — с набитым ртом прочавкал Неро.       — До самого плеча?       — Злой кот попался, — пожал плечами тот.       Данте фыркнул, ни на йоту не поверив пацану, но допытываться не стал. Доели они в тишине, изредка позвякивая приборами о тарелки.       — Посуду моешь сам, — устало вздохнул Данте.       — Хорошо, — просто пожал плечами парень. Данте честно рассчитывал на большее сопротивление. Или энтузиазм, учитывая повернутость парня на долгах.       Неро поднялся со стула, забрал тарелку Данте, кастрюлю со сковородой и принялся за уборку.       — Ну, рассказывай.       — Что? — насторожилась спина Неро.       — Откуда пришел, куда направлялся, как попал в Портленд, куда пропали все деньги?       — Тоже мне, пастор, каяться еще перед тобой, — пробухтел он.       — А что, не похож?       — Твой бандитский лик не возбуждает во мне религиозных чувств.       — Эксперт что ли? В какой церкви тебя растили? — как ни в чем не бывало с улыбкой спросил Данте.       — Откуда ты?!. — возмутился пацан и тут же залился краской, пряча лицо.       — Откуда? Да стоит только послушать твою ругань. Ты вообще себя слышал?       — Нормально я ругаюсь!       — Брось. Тебя любой третьеклассник сделает.       — Гнусная ложь!       — Вот видишь. Уверен, ты даже слово хуй нормально произнести не сможешь.       — Заткнись, — уши парня просто вспыхнули.       Данте ехидно заулыбался:       — Тем интересней, какой ублюдок научил тебя так «благодарить».       — Это тебя не касается, — резко развернулся Неро. Капли с его рук полетели во все стороны. — Это не твое, понятно тебе!       Данте вскинул бровь. Он знал, что лезет не в свое дело, но остановиться не было сил. Стоило ему только представить, через что прошел этот парень, как внутри все закипало от гнева. Хотелось уничтожить отродье, которое посмело так поступить с живым человеком, с, по сути, еще ребенком!       Но и парень был не промах. Его нахальство только раздраконило Данте, напомнив о молодых годах и как они так же спорили вместе с братом. И как брат обычно выносил его вперед спиной.       — Знаешь, — Данте поднялся с места и сделал шаг к пацану, закрывая ему пути отхода, — это ведь может и стать моим. Ты весь сам предложил мне, помнишь?       Глаза Неро заволокла туманная дымка. Он опустил руки и голову, выставляя шею и плечи, изгибаясь так, чтобы лучше показать себя. У Данте все упало.       «Опомнись, старый дурак! Что ты творишь?! Не он причина твоего настроения, так прекращай срываться на нем!»       — Кто?       — Что? — неуверенно отозвался Неро.       — Я спрашиваю, кто? — Данте нежно подцепил подбородок Неро и заставил парня посмотреть себе в глаза. — Кто научил тебя так реагировать? Кто заставлял тебя расплачиваться собственным телом?       «Я убью его. Я точно его убью».       Неро криво ухмыльнулся. Поволока прошла с его глаз.       — Это мое, — огорошил он Данте. — Это было, но прошло. И я научился с этим жить. Это помогает выжить мне. Если нужно, бери. Нет — не трогай.       Данте не мог смириться с таким ответом, но ледяная рассудительность парня заставила его остыть.       — Ладно, — отступил он, вернувшись обратно на стул, — хорошо, а что с остальным?       — Остальным?       — Куда идешь, как попал в город?       Неро вернулся к мытью посуды. Он молчал с минуту, прежде чем Данте уловил неуверенное пожимание плечами.       — Понятно. А как оказался у Бобби?       — Спас какого-то срамца в подворотне, он сказал, что мне нужно туда. Там меня за своего примут. А в результате чуть розу не отняли.       — Кстати, откуда у тебя такой занимательный ствол?       — Сам собрал, — с энтузиазмом ответил парень.       — А гравировку кто сделал?       Неро замер. Потом быстро домыл оставшиеся приборы и вытер руки:       — Знаешь, я пойду, наверное. Спасибо за ужин и все такое.       Данте вскинул бровь. Под его пристальным взглядом Неро не смел пошевелиться.       — Сам сказал, примут за своего, — криво улыбнулся Данте. — Или не тех своих ты имел в виду?       Неро насторожился, внимательно изучил Данте, неуверенно подошел ближе и тихо, словно опасаясь, что его услышат, произнес:       — Ты встречал бесов?       Ладно, к такому повороту Данте не был готов. Он моргнул, раскрыл рот, но лишь спустя минуту произнес:       — Давай-ка проясним. Ты про зубастых тварей, которые убивают людей ради удовольствия?       Неро серьезно кивнул.       — Ну, допустим. А почему шепотом?       Неро смущенно скривился:       — В Фор… кхм… там, откуда я родом все о них знают, но, когда я говорю о них обычным людям, меня принимают за юродивого.       Данте хмыкнул.       — Как тебя в психушку не засадили? Опасный сумасшедший с пистолетом на перевес…       Неро закатил глаза:       — Глупости не говори. Я ж не показывал розу каждому встречному.       — А зря. Это очень искусная работа, — услышав похвалу Неро приосанился, — такую сложную печать невероятно трудно воспроизвести даже искушенному мастеру.       — У меня была уйма времени, материала и книг, — ухмыльнулся пацан. — Ты не представляешь на что я способен от скуки.       Данте нахмурился, но уточнять не стал. Когда они с Верджилом впервые занялись печатями, они были полны энтузиазма.       — А до розы чем орудовал?       — Как и все, — пожал плечами пацан. — Освященными клинками. Правда они хрупкие, постоянно ломаются. Мой последний сломался об камень, когда я пригвоздил им беса.       — Хрупкие говоришь? — прикусил губу Данте. — Пойдем. — Он вскочил с места и двинулся в сторону подвала.       После ухода брата он собрал все трофеи из приемной и перенес их туда. Их вид был для него невыносим. Но парню могло что-нибудь подойти. Стоило попробовать.       Спустившись в подвал, он подошел к стойке с мечами и обернулся.       — Ты светом не пользуешься принципиально? — клацнув выключателем у лестницы, нахмурился пацан.       — Привык как-то, — пожал плечами Данте, не слукавив против истины. Он видел в темноте. Не так хорошо, как демоны, но намного лучше среднестатистического человека. — Подойди.       Неро неуверенно подошел ближе и уставился на стойку.       — Ну, как тебе? — довольно улыбнулся Данте. — Есть что-нибудь, что приглянулось?       Неро внимательно осмотрел каждый клинок. Здесь были разные: тонкие и длинные, короткие и толстые, мощные и хрупкие, изогнутые и прямые. Каждый из них дался Данте кровью и потом.       — От них смердит, — наморщил нос Неро, чем удивил и рассмешил Данте. — Что? Правда же смердит, как от навозной кучи!       — Ничего, просто напомнил мне одного знакомого.       Данте вспомнил брата. Вердж тоже всегда с презрением смотрел на его тогда еще маленькую коллекцию. Все это оружие раньше было или принадлежало демонам, так что естественно, что чуткий нюх Верджила всегда раздражался.       — Ты вообще обрабатывал их чем-нибудь?       — Чем например? — усмехнулся Данте.       — Ртутью? Медным или железным купоросом? Да хоть бы святой водой, уже бы не так смердело!       — Настоящий алхимик, я погляжу, — довольно улыбнулся Данте.       — Просто учился, в отличие от некоторых. Меня бы за такое на гречку поставили!       — Это кто? — нахмурился Данте.       — Мастер, — тут же отозвался Неро. — Или ты думаешь, меня бы кто-то допустил к работе с печатями без присмотра?       — А хотелось бы?       Глаза парня сверкнули праведным гневом. Данте засмеялся.       — Не знаю, чем там занимались ваши мастера, а эти мечи — настоящее искусство.       — Бахвалься больше.       — Не веришь? Я докажу. Выбирай любой!       Неро, к удивлению Данте, взял не привычный для его брата тонкий и длинный клинок. Он взял меч с массивным односторонним лезвием, больше похожий на тесак, нежели на меч. Данте предпочел остальным Мятежник. Некогда подарок отца.       — И что мне с ним делать? — Неро взвесил оружие в руке, проверил баланс, заточку. Данте приятно удивился. Но даже не пристрастию, с которым пацан изучал тесак, а тому, как просто и естественно Неро подавлял волю самого оружия. Обычный человек вряд ли смог бы даже поднять меч, а Неро вертит им, как деревянной палочкой.       — Ты сказал, что ваши мечи хрупкие и ломаются от удара о камень.       Неро скривился и кивнул.       — Замахнись и ударь по мне как следует.       Неро нахмурился.       — Я не буду этого делать.       — Давай же, я не такой слабак, как ты думаешь, — подначивал Данте.       — Нет. Я не собираюсь тебя бить. Ты можешь думать, что это игры, но это не так. Я просто разрублю тебя.       Данте вскинул бровь, пожал плечами и без предупреждения кинулся на Неро. Реакция и скорость пацана приятно порадовали. Парень отскочил, сразу ощетинившись.       — Ты что творишь, пес?!       Вместо ответа Данте снова замахнулся. Неро отпрыгнул вновь, на этот раз к лестнице.       — Стоять! — крикнул вдогонку Данте, но тот уже припустил наверх. Данте со смехом и азартом гонял мальчишку по приемной, пока наглец уворачивался от него, спотыкаясь о каждый угол незнакомого темного помещения.       — Да отвали! А то я буду вынужден тебя ударить!       — Так ударь! — провоцировал Данте. — Давай, Неро! Обещаю не злиться!       — Ты умрешь и уже ничего не сможешь сделать! — запрыгнув на бильярдный стол, заскулил парень.       — А-ну слезай оттуда, наглец! Там еще партия не доиграна!       — Какая к бесу партия?! — дал петуха Неро. — Ты в своем уме, Тони?! — Он отпрыгнул со стола, но что-то в его движениях изменилось. — Тони, это ты?       «Пацан подумал, что в меня вселился демон? А что, это идея», — ухмыльнулся Данте, позволив себе немного драмы. Напустив красную дымку на свои глаза, он зловеще засмеялся и вытянул меч в сторону пацана:       — А мне казалось, что я идеально вписался.       — Бес, — злобно прошипел Неро. — Отпусти его тело или я лично изгоню тебя!       — Такой смелый, но кто убегал от меня последние десять минут?       — Я не хотел навредить ему!       — Очень жаль тебя расстраивать, но у тебя и так не получится! — Данте надоела эта болтовня и он кинулся в атаку. На этот раз парень принял его удар в блок. Данте рассчитывал свои силы, но ощущая, что парень справляется, решил прибавить напора.       Они разменялись парой ударов, после чего уже Неро пошел в наступление. Его стиль показался Данте неуклюжим, словно парень насмотрелся крутого кино и пытался повторить оттуда все трюки подряд, не разбирая, что за ними кроется.       Это и неумелое использование неподходящего стилю оружия разбивало ему сердце. Он мог бы быть таким же великолепным воином, как Верджил. Двигаться, как он, ведомый тем же огнем. Но это был не Верджил, а словно испорченная его копия.       Данте так разозлился на себя за эти чувства, что забыл о сдержанности. Клинок обрушился на парня со всей силой, выбил из рук тесак, а следом замахнулся на правую сторону пацана. Данте не успел остановить себя… как вдруг что-то остановило его.       Звонкий «дзинь» разнесся по приемной. И это не был звук воткнувшегося в стену тесака. Это Неро. Схватил лезвие Мятежника. Правой рукой.       — Блять, Неро, ты в порядке? — перепугано уставился на него Данте. Он отбросил меч в сторону и потянулся к нему, но пацан отскочил, прижал правую руку к груди, а потом выскочил из агентства, как ужаленный.       Данте с ужасом уставился на то место, где пацан только что стоял.       На полу, перемешанные с осколками стекла, виднелись пятна крови.              Данте очень устал, был зол до чертиков, хотел напиться и уснуть, но этот пацан уже третий раз за вечер рушил все его планы. Именно поэтому Данте шарился по ближайшим подворотням, вынюхивая Неро по запаху крови.       Пацан пах сладко. И не ядовито-сладко, не гниюще-сладко, а просто сладко. Как пах дом, как пахла мама в далеком детстве. В Неро было что-то демоническое, иначе он бы не пережил той атаки, но кто Данте такой, чтобы упрекать сопляка хоть в чем-то?       Ему осталось упрекать только себя за несдержанность и эмоциональность. Ни с того ни с сего напал на и без того раненного парня. А ведь Неро доверился ему, пришел в его контору.       «Прости, братишка. — Вспомнил он о Верждиле. — Без тебя совсем дерьмом становлюсь. Выбить не кому». — Невесело усмехнулся он. Отчасти именно неоспоримая похожесть Неро на Верджила заставила Данте почувствовать себя с ним, как с братом. Доверчиво — зная, что Вердж простит все дерьмо и поможет в любом случае. По-семейному — без задней мысли открывая мальчишке все свои секреты.       А ведь Неро совершенно другой человек. Слишком добрый и слишком доверчивый для собственного блага. Церковный мышонок.       Он нашел Неро под утро. Тот сидел в прогнившем подвале старого дома, приютился на корточках возле стены и делал вид, что спал.       — Эй, Неро, — тихо позвал Данте.       — Уйди, — глухо попросил тот.       — Хорошо, сразу, как только покажешь мне свою руку.       — Я ничего тебе не покажу, — злобно рыкнул пацан.       — Я просто хочу проверить, все ли в порядке.       — Все в порядке. А теперь отвали!       — У тебя кровь. — Судя по запаху, та уже не текла, но рана все еще была открыта. — Позволь мне перевязать ее, а потом можешь идти, куда захочешь.       Неро, кажется, был удивлен. Он внимательно осмотрел свою руку, бинты, пропитавшиеся кровью, а потом произнес:       — Со мной все в порядке. Она уже зажила.       — Не покажешь?       Вместо ответа Неро прижал руку к груди, сжался в еще более плотный комок и отвернулся к стене.       — Ладно, я не буду ее осматривать, если ты не хочешь. Тогда может просто вернешься со мной в агентство? Там кровать есть. Там твои вещи остались. Роза, опять же.       Неро дернулся:       — Что тебе от меня нужно?       — Ничего. Вообще ничего. Я виноват и хочу исправить ситуацию. Если тебе не хочется идти со мной, тогда я принесу все сюда, и мы больше никогда не встретимся. Посидишь здесь, пока я вернусь?       Неро не ответил.       — Ладно… хорошо… тогда, я пойду. Вернусь минут через двадцать. Если хочешь чего-нибудь, скажи сейчас, я возьму с собой. Денег у меня немного, но на неделю тебе хватить должно, — он развернулся и пошел прочь.       — Тони, — остановил его голос.       — Да, Неро? — замер не оборачиваясь тот.       — Ты… твой меч…       — Я притворялся, малыш. Это все время был я, — по-своему понял он опасения мальца.       — А?.. О, я не об этом, я… он ранил меня.       — И я очень сожалею об этом.       — А я нет! — выпалил пацан. — Я… я хочу… отрубить…       Данте застыл, как вкопанный. Обернулся и тут же сделал несколько шагов к Неро:       — Что за глупости ты говоришь?       — Она достала меня, — сквозь зубы выплюнул пацан. — Ты не представляешь, сколько горя она мне принесла. — Он размотал несколько слоев, оголяя самый верх плеча, чтобы показать Данте. Он подозревал проклятие или болезнь, но все оказалось хуже. Демоническая длань. — Я столько раз пытался избавиться от нее, но все без толку! Но твой меч! Он…       — Боюсь, ничего не выйдет, малыш, — грустно вздохнул Данте.       — Но почему?!       — Если я правильно понимаю, то может случиться две вещи — или она вернется, или убьет тебя. В любом случае, твои страдания не стоят этого.       — Да пусть бы и убьет! — зло выпалил пацан. — Ты не представляешь себе, какого это, жить таким!       — Представляю, Неро. — Признался Данте. — Слишком хорошо представляю.       Данте не лгал. Если бы не Верджил, который научился сам и научил Данте, он бы с ума сошел после первого ненамеренного обращения. Дьявольский триггер до сих пор выдает ему неприятные сюрпризы, с которыми ничего нельзя сделать, кроме как смириться.       Неро замер, не найдясь с ответом. По его лицу было видно, что он что-то обдумывает.       «Если он достаточно умный, то сопоставит все факты. — Подумал Данте. — В конце концов у обычных людей глаза красным не светятся».       — Пойдешь со мной? — Данте протянул Неро руку. Тот неуверенно посмотрел на ее, потом на свою.       — Ты не боишься меня?       — Не больше, чем крыс из этого подвала, — усмехнулся Данте.       — Эй! Я тебе не крыса!       — А что? Мелкий крысеныш! Белобрысый и злой. Мне кажется, тебе подходит.       — Ох, чтоб ты подавился, старый пес!       Данте засмеялся, подхватил руку Неро и потянул его на себя.       — Пойдем. Я очень хочу спать. Завтра решим все остальное.       Неро судорожно вздохнул, отвел взгляд и тихо произнес:       — Хорошо.              Утро ворвалось в ноздри Данте запахом чего-то сгоревшего. Не сразу сообразив, что происходит, он кинулся на кухню и обнаружил там пацана, искалечившего остатки картофеля и сковородку.       — Ты решил пожар устроить?       — Есть захотелось, — ответил Неро, стыдливо отводя взгляд от обнаженного торса, — а ты спал.       — Так, давай договоримся, — Данте посторонил Неро и осмотрел место происшествия, — готовлю в этом доме я. Ты будешь прибираться.       — О, хорошо, я согласен! — с энтузиазмом ответил парень.       — А теперь свали в туман, мне нужно помедитировать над этим.       Когда Данте закончил готовить завтрак, и вышел в приемную позвать Неро, то увидел, как пацан с энтузиазмом драит окна.       — А ты, я вижу, времени даром не терял, — усмехнулся Данте, облокотившись на косяк.       — За такое безалаберное отношение к собственному жилью меня бы четвертовали. — Он обернулся и указал тряпкой в лицо Данте, — после того, как заставили бы перемыть весь монастырь.       Данте улыбнулся. Малец открылся ему, пусть это и был очевидный факт.       — Как хорошо, что теперь у меня есть ты. Если горячие монашки и появятся здесь, теперь они не станут наказывать меня. Хотя, — задумчиво протянул Данте, — я не уверен, что это такая уж плохая идея.       Тряпка полетела ему в лицо. Он увернулся и засмеялся.       — Диван, кстати, нужно выбросить.       — Не трогай мой диван! — возмутился Данте.       — Ты видел его состояние? Кожа вся изрезана, набивка торчит наружу, от него несет, как от мертвеца! Ты чем его так ухайдокал?       — Как-как?       — Изгваздал?       — Прости, я все равно не понимаю твой монастырский диалект, — усмехнулся Данте.       — Издеваешься?       — Чуть-чуть.       — Ах ты!       — Есть будешь?       Неро замер в процессе замаха, сжал кулак и вздохнул.       — Я тебе это припомню.       — Не сомневаюсь, пацан.

***

      Их совместная жизнь приятно разнообразила однообразие будней Данте. Да, местами он ловил дежавю. Как будто вернулся в молодость, когда брат еще был рядом. Как будто они были дружной семьей, которая заботиться друг о друге. Как будто Верджил действительно…       Но потом наваждение проходило. Неро делал что-то, что совершенно не вязалось с прежним Верджилом. Напивался вместе с Данте и горланил песни до утра. Одевался совершенно иначе чем Верджил или сам Данте. Ненавидел книжки или уроки фехтования с катаной, которые решил преподать ему Данте.       Но отрицать сходств Данте тоже не мог. Начиная с внешности, заканчивая руганью на клиентов. У Верджила был более изысканный слог, он мог опустить человека, не сказав ни единого грубого слова. Данте же всегда был слишком добр и бескорыстен. Поэтому у него были проблемы с деньгами. Поэтому все проблемы исчезли, когда оплату стал контролировать пацан.       — Мы не возьмем с вас деньги. — Хмыкал Данте, глядя на спасенную молодую пару, которая только что потеряла свой дом.       — Мы очевидно возьмем с вас деньги.       — Им нужнее.       — Ты в курсе про законы кармы?       — Я думал, ты католик.       — Кто сказал тебе такую чушь? Не важно! В любом случае, если мы сейчас не возьмем эти деньги, мы нарушим баланс. Плохо будет не только нам, но и им!       И Данте сдавался каждый раз. Зато у них в холодильнике всегда были свежая растительность и мясо. Пацан даже купил необходимые запчасти для бойлера и запер их вместе с самим Данте в подвале.       — Ты ж сам механик от бога, может быть, сам и починишь?       — Ты обещал себе! Как ты сможешь жить с самим собой, если не сдержишь слова, данного самому себе?       Еще одна черта Верджила. Делать из Данте человека ничего для этого не делая. Как парень так научился чувствовать его всего за пару месяцев Данте не понимал. Впрочем, совместные вылазки на демонов много делали для этой связи.

***

      — Давай, старик, держись! Я верю в тебя, ты сможешь! — кряхтел Неро, пока конвоировал едва сознательное окровавленное тело к дивану. — Слава Спасителю, ты не дал мне его выкинуть.       — Батька знает, — усмехнулся Данте и тут же закашлялся. На последней миссии ему хорошенько досталось. Он очень хорошо ощущал, как смузи из его костей и внутренностей пыталось регенерировать.       — Молчи, батька, а то на тот свет отправишься. — Не на шутку волновался Неро. Это случалось не в первый раз, однако впервые из-за него. Ну, так он думал, несмотря на все попытки Данте переубедить его.       — Расслабься, крысеныш. — Успокаивал он, сам не чувствуя себя уверенным. Если так продолжиться, из-за кровопотери он может потерять сознание, чего с ним не случалось очень давно.       — Пес плешивый.       Оставив Данте регенерировать на диване, Неро понесся в подвал за аптечкой. Не обнаружив ее на месте, удивленно вернулся к дивану.       — Тони, а ты куда аптечку дел?       — Твою ж, — он подорвался встать, но Неро быстро успокоил его, вернув на диван.       — Просто скажи, где, я принесу.       За эти несколько месяцев Данте научил Неро нескольким премудростям жизни охотника на демонов. В частности, он рассказал ему об артефактах, и о том, как некоторые из них можно применять.       Удивительно было то, что самому мальчишке артефакты помогали ничуть не хуже, чем Данте, хотя на обычных людей они всегда производили специфическое воздействие.       — В моей комнате…       Они продержались три месяца до этого момента.       Неро уважал личное пространство Данте и никогда не заходил к нему в комнату. Данте это устраивало. Не то, чтобы он был прямо против, просто… это был словно барьер, переступив который он больше не сможет вернуться к чему-то до. И пусть все его тревоги были беспочвенны, он почему-то не хотел пускать мальчишку туда, где последний раз видел своего брата.       — Ох… я… ладно, давай я помогу тебе. — Неро не знал причин, но был достаточно вежлив, чтобы не настаивать. Мальчик вообще не любил доставлять неудобства, делая все, чтобы его пребывание в конторе было как можно более незаметным. Данте не знал, какого это. Навязчивость была его способом привлечь внимание брата. И если бы Вердж хоть раз воспринял бы это в штыки, они бы скорее всего поругались и Вердж бы ушел раньше. Но брат всегда терпел потребность Данте быть рядом. Он был сдержанным и добрым, вовлекая Данте в свои дела или вовлекаясь в его. Он был таким…       Благодаря которому сегодня Данте смог разглядеть в вежливости ребенка отчаянную попытку не быть изгнанным. Даже не быть нужным, ценимым или любимым. Хотя бы просто быть рядом с кем-то. Привязаться к кому-то и чтобы, возможно, кто-то привязался к нему. И ругался-то пацан только чтобы не показать эту свою слабость.       — Не мели чепухи. Сходи, возьми, она под кроватью.       — Уверен? — Неро тоже чувствовал этот барьер. Он не знал, как выразить это словами, но за это время он уже понял, что до него в этом доме с Тони жил кто-то другой. Кто-то невероятно похожий на самого Неро. И вроде Неро готов был занять это пустующее место как идеальный кусочек паззла. Но Неро не хотел чужого. Ему нужно было свое.       — Иди давай, а то скопычусь! — буркнул Тони.       — Только попробуй! Загрызу!       — Мой крысеныш, — ласково улыбнулся он сквозь боль.       Неро оскалил на него верхние зубы и взбежал по лестнице. Затормозив перед дверью в комнату, он набрал полную грудь воздуха и нырнул.              В тишине ночного города были слышны лишь далекие шумы сирен. Яркий свет уличного фонаря едва скрывался за темной занавеской. Он освещал тела двух юношей, сиротливо сидящих на одной кровати. Обнаженные, они изучали тела друг друга так, будто не видели тысячи раз до этого. Похожие, как две капли воды, они недоверчиво прикасались друг к другу в попытке понять, где заканчивается один и начинается другой.       Разбавленные стонами поцелуи прервались визгом и смехом.       — Блять, Верджил, прекращай! Задрал дразниться. Иди сюда.       — Конечно, Данте. Для тебя — все что угодно.              Наваждение прошло. Неро не заметил, как до крови сжал левый кулак. Правый тоже, но кровь не пошла. Зато пошла синеватая рябь, видимая сквозь плотный материал перчатки. Данте купил ее для него.       Тони, не Данте.       — И здесь ты, отродье бесовское, — проскрипел сквозь зубы он. — Уничтожу тебя, змеюка. Вот увидишь, ни одного кусочка тебя в этом доме не останется. Тони — мой!       — Сопляк, ты там скоро?       — Сейчас буду! — Неро нырнул под кровать, вытащил оттуда старый портфель и понес его вниз.       — Чего так долго? — тяжело дыша спросил Данте.       Нет. Не Данте. Тони.       — Едва не заблудился в твоем гадюшнике. Ты как там вообще кровать находишь?       — Не так уж там и грязно, — скривился Тони.       — Ага, повсюду валяется прошлогодняя одежда, кровища застывшая еще веке в девятнадцатом наверное. Ты давно занавеску стирал? — Неро присел на корточки перед диваном и открыл чемодан.       — Какую занавеску? — нахмурился Тони.       Неро прикусил язык. Образ не выходил у него из головы. Он даже не заметил, что в сейчас этой занавески уже не было.       — А, так это пыль на окне так наросла, что я принял ее за занавеску.       — Если так не нравиться, то и прибрался бы.       Неро вытащил из чемодана зеленую звезду и протянул ее Тони.       — А вот возьму и приберусь. Потом вообще своих вещей не найдешь.       — Буду у тебя из гардероба брать, — улыбнулся Тони. А Неро застыл.       Верджил. Все это время он носил его вещи. Спал в его комнате.       — Я… — Неро поднялся на ноги. — Ты тут нормально?       Тони застонал и развалился на диване. Повреждения его тут же принялись затягиваться с удвоенной скоростью, хотя обивку дивана это уже не спасет. Кровью был залит даже пол.       — Да, жить буду.       — Тогда мне нужно проветриться. Мне что-нибудь взять?       — Пожрать? — пожал плечами Тони. — Мне лень сегодня готовить.       — Принято, пес. Лежи, зализывай раны.       — Как пожелаешь, крыс!       — Ах ты!..              Он вернулся домой поздно вечером. С коробкой пиццы без оливок и упаковкой клубничного мороженого. Они никогда не покупали такого раньше. Но Неро знал, что это понравиться Данте. И ненавидел того, благодаря которому это знал.