По кругу

      Сознание вернуло меня в реальность болью в руке. Я с опаской открыла глаза и ужаснулась. Белые локоны, лезущие мне в лицо. Тихое дыхание, щекочущее кожу.       Взгляд на часы. 8.37. 18 апреля.       – Да какого хрена?! – заорала я.       Соседка по кровати сонно поморщилась:       – Что ты кричишь? Сколько сейчас…?       – Нет, нет, нет!!! – перебила я ее, – этого не может быть. Что происходит?       – Чего случилось? – недоуменно посмотрела на меня девушка, усаживаясь на кровати и прикрываясь одеялом.       Я перевела на нее ошарашенный взгляд, и тут меня осенило:       – Ты!!! – я указала на нее пальцем и кинулась к ней, от чего она вжалась в стену, – Это все ты!!!       Она испуганно сжалась, когда я схватила ее за плечи и начала трясти, засыпая вопросами:       – Что тебя не устроило? Секс был так себе? Имя я твое не запомнила? Ты мне подмешала что-то в текилу? Что?!       С каждым вопросом я сильно встряхивала ее, от чего, мне кажется, у нее даже зубы начали стучать.       Опомнившись, я отпустила ее и отползла на другой край кровати. Она быстро вскочила, натягивая на себя вещи.       – Дура ненормальная, – бормотала она себе под нос, – бешеная. Да нахрен мне такие развлечения. Искала себе секс на одну ночь. Думала, с мажоркой не будет проблем. Ага, как же. Убьет и не заметит.       Под конец ее речи у меня начал дёргаться глаз.       – Как тебя зовут? – чужим голосом спросила я.       Меня не покидала мысль, что во всем виновата эта девушка.       Она перевела на меня испуганный взгляд и прошипела:       – Ты больная на голову, тебе лечиться надо.       – Как тебя зовут? – хрипло повторила я.       – Да пошла ты к черту! – взвизгнула она, а я некстати вспомнила ее вопль во время оргазма.       Видимо что-то отразилось на моем лице, что напугало ее ещё больше. Она попятилась назад, прошептала:       – Всего тебе хорошего, – и выбежала из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.       Думаю, она даже обуваться не стала.       Сегодня все будет по моим правилам, твердо решила я, сползая с постели.       Быстрый душ, макияж. Блузка ожидаемо оказалась в корзине. Голубую рубашку я целенаправленно оставила валяться на полу, уверенно направляясь к шкафу. Выудила простую черную футболку и джинсы. И пофигу. Я начальство. Мне можно. Голова все равно болела как с похмелья.       Решив сегодня делать все не так, как задумано, я обошла кофейню стороной и пошла по лестнице.       К седьмому этажу я задыхалась как лошадь после скачек. Ненавижу эту девку. Ненавижу все. Ненавижу текилу. Машку. Этот проклятый клуб. Все было нормально, если бы не Маша, которой стало скучно. Решив, что позвоню ей во время обеда, я направилась сразу к конференц-залу. Ну а что? Если я не пойду тем же путем, никто не обольет меня кофе. И не важно, что до этого кофе был мой, а я сама вреза́лась в Диму.       Помяни черта.       Я уже завернула за угол, когда в меня влепился Дима. И сегодня он нес кофе. Горячий, сука, американо. Как я поняла, что американо? Этот черный как задница негра кипяток почти весь плюхнулся в мою футболку! И если на черном следов видно не было, то кожа моя была совершенно не в восторге от такого обращения.       – Дима, блять, – проскулила я, быстро отлепляя мокрую ткань от живота.       Все равно поздно. Кожа под футболкой уже горела, как будто к ней приложили утюг.       – Черт, Марина, ты не могла бы смотреть, куда идёшь? – спросил друг, виновато глядя на меня.       Сегодня (в очередной раз!) он был значительно спокойнее. Конечно, ведь его штаны чистые и невредимые.       – Пошли, – потянул он меня обратно к моему кабинету.       Я не сопротивлялась.       Втолкнув меня в кабинет, Дима закрыл его на ключ.       – Так, – засуетился он, – где у тебя аптечка?       – Не надо, – буркнула я, стягивая футболку и направляясь к шкафу. Сзади раздался оценивающий свист.       – Воу, – услышала я задумчивое, – и почему я раньше не видел тебя в таком виде?       – Если бы видел, мы бы не дружили, – хмыкнула я, натягивая синюю футболку. Облитая полетела в помойку       – Почему же? – заинтересованно спросил Дима.       – Потому что я не дружу с теми, с кем трахаюсь, – ехидно ответила я.       – Зря, – хмыкнул друг. – Именно это и называется «отношения». – Ах да, ты же не знаешь, что это такое.       Я скривила лицо, показывая отношение к этому вопросу.       – Пошли, – буркнула я.       Снова все повторилось по кругу. Гуревич ушел, прибыль упала, необходимо оборудование. Я сидела со скучающим видом, наблюдая за птицами за окном. Пару раз меня под столом пинал Дима, пытаясь вернуть мое внимание к докладам. По его мнению, это было важно. Но я это слушаю в третий раз, и мне все известно и понятно. После всех докладов я коротко выдала задания и пошла к себе под недоуменные взгляды коллег.       – Марин, можно? – раздался неуверенный голос друга от дверного проема.       Я молча кивнула.       Он уселся в кресло и посмотрел на меня.       – Марин, что происходит? – спросил он, внимательно изучая мое лицо.       – А что происходит? – устало спросила я, подняв бровь.       – Ты какая-то рассеянная сегодня. Что-то случилось?       Я подумала, почему бы не обсудить это с другом? Если я правильно понимаю, завтра все равно не наступит, так что если что-то пойдет не так, он все равно не вспомнит.       – Просто я все это уже слышала, – начала я. – Я проживаю этот день в третий раз. Не знаю, в чем проблема. В поганой выпивке, девушке из бара или странном мужчине. Что нужно сделать, чтобы это прекратить?       Дима нахмурился       – Не очень понимаю тебя.       – Я говорю, что этот день у меня уже был. Не один в один, конечно, но суть повторяется.       – Марин, ты, по-моему, заработалась, – обеспокоенно взглянул на меня друг. – Ты бываешь на работе, в каком-то из баров или дома. Ещё бы каждый твой день не был похож на предыдущий. Может пора что-то менять в своей жизни?       – Дима, ты реально не понял! – повысила я голос. – Я в третий раз проживаю один день! Долбанное 18 апреля. Я ложусь спать и просыпаюсь с блондинкой, которую подцепила в воскресенье в баре. Третий день, ты понимаешь?!       – Марин, ты много вчера пила..?       – Ладно, – покачала я головой, – хочешь, я докажу тебе это? В папке, которую ты принес, информация по входящим и исходящим финансовым операциям. Две из них подозрительные – двести и сто пятьдесят три тысячи. Ты считаешь, что у нас завелась крыса. Так?       Дима помолчал немного.       – Слушай, – почесал он затылок, – я не знаю, что тебе сказать. Но может это… Не знаю, к психологу сходить?       Подняв взгляд на растерянное лицо друга, я расхохоталась. Да, мозгоправа мне не хватает. Но ходить к нему и каждый день рассказывать одно и то же я не желаю.       – Так, ладно. Забудь все, что я сказала, – отсмеявшись, произнесла я. А в голове пронеслось «Это все не по-настоящему». – Я просто не выспалась. Настроение паршивое, вот и решила повеселиться. Не парься, все нормально.       – Ну-ну, – недоверчиво протянул друг. – Кого из нас ты переубеждаешь, себя или меня? Даже если все, что ты сказала, – правда, с этим что-то нужно делать.       – И что же? – хмуро посмотрела на него.       – Блин, Марин, не знаю, это же ты застряла в одном дне! Думай, что ты делаешь не так.       – Что Я делаю не так?! – во мне нарастала злость. – Да это по-любому та блондинка. Имя я ее, видите ли, забыла! – фыркнула я. – Я бы не обиделась, если бы она забыла мое. Все пошло по пизде, после того, как она пожелала мне хорошего дня.       Точно. В моей голове щёлкнул выключатель. Вот оно. Это она меня прокляла. Или что это и как называется?       – Не знаю, что ты там надумала, но твое выражение лица мне совсем не нравится, – пробормотал друг.       – Все из-за этой суки, – прошипела я, в красках представляя, как придушу девчонку.       – Марин, а может не в ней проблема? – неуверенно произнес Дима.       – Да о чем ты вообще?! Все было нормально! Всех моих партнёрш все устраивало, кроме этой! Закатила мне истерику и свалила. А у меня все пошло наперекосяк!       – «Всех партнёрш»? Марин, ты понимаешь, что абсолютно обезличенно отзываешься о них? Ты хоть можешь внятно сказать, сколько их было? Как зовут хотя бы одну из них? Или может кого-то ты узна́ешь в толпе?       – Дим, ты не в курсе, наверное, но есть такой тип взаимодействия, как секс на одну ночь. Зачем мне их запоминать?       – Да уж, Марин, – разочарованно протянул друг. – Я думал, в тебе есть что-то человеческое.       – Да что не так? Никто не жаловался.       Дима покачал головой.       – Не мне тебя судить. Я пойду. Займусь служебной проверкой.       – Иди, – мрачно откликнулась я.       Я надеялась на поддержку друга. А он решил обвинить меня же во всем этом дерьме.       День прошел как в тумане. Те же разговоры, те же просьбы.       Не знаю, была я больше расстроена или зла. Цифры перед глазами прыгали, не желая выстраиваться в ровные строчки. Одни и те же отчёты. В третий раз.       – Блять!!! – рыкнула я, швырнув мышь в стену. Пластиковый корпус треснул на несколько частей, разлетаясь в разные стороны. Тяжёлые батарейки гулко ударились о пол.       Я прикрыла лицо руками. Почему я не могу просто поплакать и успокоиться? Изнутри разъедала какая-то глупая жалость к себе.       В дверь раздался стук. Я бросила взгляд на часы. 21.16. Как по расписанию. Я хмыкнула:       – Заходи.       Растрёпанная русая голова показалась в проёме.       – Марина Викторовна, я увидела, что у вас горит свет, и…       Я перебила ее:       – И решила, что стоит отправить начальство домой?       Кажется, это прозвучало грубо. Потому что Алёна непонимающе посмотрела на меня:       – Что вы имеете в виду?       – Ты шла мимо, решила зайти, чтобы что? Сообщить мне время? – раздраженно спросила я.       Алёна не была в чём-то виновата, но я была слишком обижена на этот мир.       – Просто хотела сказать, чтобы вы не засиживались допоздна, – спокойно произнесла она, глядя мне в глаза.       – Думаю, я в состоянии решить, где и сколько времени мне проводить. Не думаю, что мне нужны советы девчонки в рваных джинсах.       Несмотря на мою грубость, Алёна улыбнулась. Только улыбка была какой-то грустной. Она оперлась спиной на стену, сунула руки в карманы и тихо сказала:       – Знаете, мне казалось, что есть шанс, но я ошиблась.       Я выгнула бровь:       – Шанс на что?       – На то, чтобы спасти вас от себя самой. Но выходит, что гробить свою жизнь – это ваш личный выбор.       – А ты у нас типа спаситель? – ехидно спросила я, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди.       – Да нет, – покачала она головой, – просто хотела вытащить вас из душного офиса и показать, что за его пределами есть жизнь.       Слова показались мне знакомыми, но я отмахнулась от этих мыслей, продолжая нападать на нее.       – Как благородно, – сказала иронично, – но думаю, что в этой жизни я видела побольше твоего. Иди домой, Алена, уже поздно.       Она усмехнулась и вышла, бросив на прощание:       – Хорошего вечера.       Противное чувство вины царапнуло меня изнутри, но жалость к себе пересилила его.       Я вызвала такси. Все равно утром машина будет на месте. Я хмыкнула, а что, удобно – можно творить, что душе угодно, все равно завтра не наступит.       Забавно.       С такими мыслями я и отправилась домой.       Проваливаясь в сон, я видела лишь грустную улыбку русоволосой девушки, от которой почему-то защемило сердце.