По кругу

      И снова все по кругу. Снова до вечера. У меня возникла одна идея, которую мне не терпелось воплотить в жизнь.       21.15. Я уже готова была сама побежать к двери, чтобы распахнуть ее перед девушкой. Жди, Марина, всему свое время.       Циферблат мигнул сменой цифр. Я сжала подрагивающие пальцы в кулак.       Раздался стук в дверь.       – Проходи, Алёна, – крикнула я.       – Как вы узнали, что это я? – улыбнулась она, подходя ближе и почти по-хозяйски усаживаясь в кресло.       – Кто кроме нас с тобой засиживается допоздна? – улыбнулась я в ответ.       – Я не так часто задерживаюсь, – склонила она голову вбок, чуть прищурив глаза.       – Значит у меня хорошая интуиция, – пожала я плечами. – Алён, ты домой не торопишься?       – Выгоняете? – мне даже показалось, что она обиделась.       – Как раз наоборот. Пошли в парк?       Она ожидала от меня чего угодно, но явно не этого предложения.       – Чего? – хлопнула она глазами.       – Ну в парк. Прогуляемся.       Я начала нервничать ещё сильнее.       – Десятый час на дворе, какой парк?       – Да Господи, Алена, я у тебя время, что ли, спросила? – разозлилась я. – До одиннадцати все работает, я узнавала.       – Вы узнавали? – подняла она на меня непонимающий взгляд.       Сама б я ещё понимала, что делаю.       – Ага, – уныло протянула я. – Так что, пойдем?       – Почему бы и нет, – хмыкнула она, внимательно наблюдая за мной.       – У меня машина на подземной парковке, пошли, доедем быстрее, чем будет пешком.       Сегодня молчание нервировало. Поэтому, остановившись на очередном светофоре, я спросила:       – Алён, что не так?       – В смысле?       – Ты как-то недовольно сопишь.       Боже, как по-идиотски это звучит.       Алёна иронично выгнула бровь:       – Серьезно?       – Блин, – я потерла переносицу. – Просто скажи, что тебя беспокоит.       – Просто как-то это странно, не находите?       – Что именно? – повернулась я к ней.       – Руководитель филиала зовёт прогуляться в парк своего подчинённого.       – Ну и? – исподлобья посмотрела я на замолчавшую Алену.       – Ничего не смущает?       – Нет, – отвернувшись, ответила я, возвращая взгляд на дорогу. – А тебя?       – Нет, – дернула она плечом.       – Прекрасно.       И да, я снова принесла ей куртку.       – Спасибо, – смущённо пробормотала она, когда я накинула кожанку ей на плечи. – А вы все предусмотрели, Марина Викторовна, да? – улыбнулась она какой-то грустной улыбкой.       – Вроде того, – кивнула я, немного удивлённая ее реакцией.       Сегодня она была особенно молчаливой. Но у меня на этот вечер определенные планы.       Я осторожно взяла ее за руку. Но она все равно вздрогнула, обратив ко мне вопросительный взгляд.       – Пойдем, – потянула ее за собой.       – Куда?       – Увидишь.       Мы остановились перед одним из аттракционов. Колесо обозрения. Никогда не понимала особой прелести в этом виде развлечений. Но мне показалось, что ей должно понравиться.       – Чертово колесо?       – Именно. Прокатимся?       – Эм, – протянула она неуверенно. – Давайте.       Народу почти не было ни в парке, ни на аттракционах. Поэтому пять минут спустя мы уже были в кабинке. Полностью прозрачные стены и пол позволяли видеть все вокруг. Мы поднимались медленно. Лёгкий ветер покачивал кабину. А я разглядывала Алёну, сидящую напротив. В полумраке я видела ее другой. Ещё более тонкой и хрупкой. Яркие огни города бросали свои блики, которые играли на зелёной радужке ее глаз.       За окном простирался город. Многоэтажки светили своими окнами. Вдалеке темнела широкая река. Трубы заводов поднимались к небу. Ничем не примечательный промышленный город. Но сейчас мне нравилось быть здесь.       – Красиво, – тихо произнесла она.       – Да, – также тихо ответила я, говоря совсем не про вид на город.       Она поднялась со скамейки, подходя чуть ближе к окну. Я осторожно подошла к ней, останавливаясь сзади. Алёна была в нескольких сантиметрах от меня. Ее торчащие в разные стороны волоски на затылке щекотали мне губы. А я как маньяк вдыхала ее запах.       Руки зудели изнутри, потому что я отчаянно желала к ней прикоснуться. Губы покалывало от желания ощутить на вкус ее кожу.       Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь унять дурное и бешеное сердце.       Кабину качнуло, и Алёна случайно прижалась лопатками ко мне. А я машинально придержала ее за талию.       В этот момент меня накрыло волной тепла. Какого-то уюта. Мне хотелось продлить это мгновение. Но ещё порыв ветра, и кабина снова качнулась. Алёна, словно избавившись от наваждения, шагнула в сторону, опускаясь на сидение.       Теперь я смотрела на город, уже одетый в сумерки, а она изучала взглядом меня.       – Знаете, меня всегда пугала и восхищала высота. Как будто стоишь на краю пропасти. И так тянет шагнуть вперед. Как мотылька на пламя.       – Пламя убивает мотылька, – мрачно произнесла я, переводя взгляд на Алёну.       – Да, – кивнула она, – но его величие завораживает. Как и высота. Хорошо, что кабинка закрыта со всех сторон, – коротко улыбнулась она.       – О, тир, – потянула меня за собой Алёна, когда мы ступили на твердую землю.       Она быстро расплатилась с работником тира и выбрала себе винтовку.       – Умеешь стрелять? – улыбнулась я, наблюдая, как Алёна целится в маленькие черные мишени.       – Это вовсе необязательно, чтобы стрелять в тире, – хмыкнула она.       Хлопок, и черный кругляш упал. Снова хлопок – мишень падает. И ещё, и еще.       – Охренеть, – ошарашенно произнесла я, когда упал десятый кружок.       – Десять из десяти, – сказал молодой человек, – выбирайте приз, – он указал на стенд с игрушками.       Алёна выбрала пушистого тигрёнка, а потом неожиданно предложила:       – Хотите попробовать?       – Чего? – не поняла я.       – Пострелять, – улыбнулась она.       – Я не умею, – пробормотала я, даже отшагивая назад для убедительности.       – Неужели боитесь? – лукаво прищурилась Алёна.       – Ничего я не боюсь, просто не хочу, – ещё шаг назад.       – Такая взрослая и сильная, а боитесь просто взять винтовку? – она приближалась ко мне медленно. Плавно. По-кошачьи.       Боюсь я, боюсь. Только не стрелять в тире. А тебя. Потому что какого черта я смотрю на твои губы и хочу к ним прикоснуться?       – Научи меня, – тихо, на грани слышимости.       Но она услышала. Как и всегда. Или же прочла по губам.       – Выбирай винтовку.       Я не стала заострять внимание на том, что она перешла на «ты». Потому что мне понравилось.       Я подняла первую попавшуюся винтовку, потому что, на мой взгляд, они были все одинаковые.       – Что дальше?       Оставив игрушку на столе, Алёна положила руки поверх моих.       – Вот эта часть, – провела она пальцем по черному металлу, – приклад. Его нужно упереть в плечо.       Она прижалась ко мне сзади, показав, с какой силой нужно прижимать винтовку. Волна жара пробежала по моему телу, скапливаясь внизу живота.       – Ноги должны стоять шире для устойчивости.       Я судорожно выдохнула, когда ее колено легонько стукнуло по одной моей ноге, затем по другой, вынуждая расставить их.       Она стояла максимально близко. Настолько, что я вжималась в неё бёдрами, а ее грудь упиралась мне в лопатки.       Черт, это будет сложно.       – Одну руку нужно держать здесь, – она положила мою левую ладонь снизу ствола, прижав ее своей рукой, – вторую вот здесь, и палец на курок.       Ее горячее дыхание обжигало кожу на моей шее.       – Вот тут прицел, – указала она пальцем, – прикрывай..те левый глаз и правым смотрите в прицел. Над этой полоской должен быть верхний край кружка. Чтобы прицел не болтался, нужно задержать дыхание на момент выстрела. Все понятно?       – Более чем, – выдохнула я, стараясь не прижиматься к ней слишком откровенно.       Получалось явно плохо. У меня дрожали руки, и чёрный кругляш ходил перед глазами.       – Не бойся, – прошептала она, снова положив ладони поверх моих.       Она чуть качнула ствол ниже и нажала на курок моим пальцем. Твёрдый приклад несильно ударил меня в плечо, а мишень, звякнув, упала.       – Охренеть.       Я почувствовала, что она улыбнулась.       – Ещё, – попросила я.       Алена хмыкнула. А потом в несколько быстрых движений снесла ещё пять мишеней.       Я немного повернула голову в ее сторону. Теперь дыхание обжигало уже щеку. А тёплые губы касались моего уха.       – Дальше сама?       – Нет, хочу с тобой.       Не уверена, что говорила я про мишени. Потому что моя больная голова уже соображала крайне плохо. Я снова ощутила ее ухмылку. Четыре коротких нажатия, и все мишени опущены.       – Выбирайте ещё одну игрушку, – усмехнулся молодой человек, поглядывая на нас с интересом.       – Выбирай, – снова шепот на ухо.       Не глядя, я ткнула пальцем в сторону стенда, и…       – Вы серьезно? – усмехнулась Алёна, забирая игрушку из рук парня.       – Что? – повернулась я к ней, наконец обратив внимание.       Она помахала передо мной тем, что я выбрала. И это чудовище никак нельзя было идентифицировать. Потому что это была ярко-розовая продолговатая хрень, с жуткой рожей, на которой были черные глазищи и открытый рот с острыми белыми клыками.       – И что это за уродец? – скривилась я.       – Киси Миси, – хихикнула Алёна.       Я изогнула бровь:       – Оно правда так называется или ты только что придумала это?       – Правда, – широко улыбнулась Алена.       – И что это вообще?       – Персонаж хорорр-игры. Очень популярен сейчас у деток. Не думала, что вам такое нравится, Марина Викторовна, – она продолжала ехидно улыбаться.       – Я вообще не смотрела, что выбираю, – буркнула я.       – Я знаю. Что-то вас заинтересовало явно больше, чем выбор приза.       – Да уж, – я посмотрела в озорные и улыбающиеся зелёные глаза и поняла, что тону в них. Опять. – Эм… где ты научилась так стрелять?       Да, Марина, вместо того, чтобы признаться, что девушка тебе нравится, спроси, почему она так хорошо стреляет.       Она мне нравится?!       Боже, я влипла.       – Мне всегда нравилось стрелять, – выдернул меня из мыслей её голос, – Поэтому первым делом на прогулке с родителями в парке мы шли в тир.       – Расскажи мне про своих родителей, – попросила я, поворачивая разговор в безопасное для меня русло.       – Хм, – задумалась она, закусив губу. – Папа, сколько себя помню, был автомехаником. Он любит копаться в машинах. Сейчас работает в каком-то крутом автосервисе. Мама у меня творческая, – Алёна тепло улыбнулась, – шьёт вещи на заказ. Часто экспериментирует. Недавно вот начала шить кукол. Предлагаю ей продавать то, что она делает, потому что получается офигенно, но она отказывается, говорит, что это для души.       – Здорово, – искренне улыбнулась я. – У вас хорошие отношения?       – Да. Меня всегда принимали со всеми моими выкрутасами. Я знала, что могу обсудить с родителями все, что угодно. И могу рассчитывать на то, что меня поймут и примут. Сейчас мы не очень часто видимся, но я люблю бывать у них. Чувствую себя маленькой девочкой, которую всегда защитят.       – Я рада за тебя.       Тепло в ее голосе согревало и меня. Как будто я тоже была частью этой истории.       Но ехидный внутренний голос все испортил.       Ты не часть ее истории. Это для тебя одинаковые дни стали разными. Ты раскрашиваешь свою жизнь за счёт другого человека. Для нее это все разово. Она ничего не запомнит. Только один день из всего множества.       – Марина Викторовна, – позвала Алена, я вынырнула из своих мыслей, переводя взгляд на нее.       – Что?       Она остановилась и посмотрела мне в глаза. Ее взгляд блуждал по моему лицу, а она сама будто пыталась подобрать слова, но…       – Смотрите, там белка! – махнула она рукой в сторону темной тропы.       Мы уже вышли из парка, и сейчас стояли на дорожке, окружённой высокими вековыми елями. И в паре метров от нас в хвое, покрывающей землю, копался небольшой пушистый зверёк.       – Белка, здорово, – отозвалась я, понимая, что хотела она сказать совершенно не это. – Жаль, что у нас нет орешков. Их же можно кормить орехами? – улыбнувшись, спросила я, вспомнив разговор про уток.       – Конечно, почему нет? – подняла она на меня вопросительный взгляд.       – Эм, ну... мало ли, – пробормотала я, – пищеварительная система как-то не так устроена.       – Нормальное у них пищеварение, – пожала плечами Алёна, – у них проблема с памятью – закапывают свои орехи, а потом забывают, куда зарыли.       – Забавно, – безэмоционально сказала я.       Это было ещё одно подтверждение того, что все не по-настоящему. Не для нее.       А пошла бы ты на это, если бы все было настоящим? Без страха продолжить эту историю?       Я чертыхнулась, пытаясь унять дурной внутренний голос. Алена обеспокоенно посмотрела на меня:       – Все нормально?       – Угу.       Как-то резко закончились силы.       – Пойдём домой.       Теперь от этой фразы вздрогнула не я. Взгляд Алёны был нечитаемым. Я пыталась оторваться от ее зелёных глаз и сделать хотя бы один шаг вперёд. Но не могла.       – Пойдём..те, – тихо ответила она.       До ее дома мы шли молча.