По кругу

      На следующий день я хотела сбежать заранее. Потому что все это становилось очень странным. Но желание провести время с Алёной взяло верх.       Потому что рядом с ней я могла дышать свободно. Начала ощущать, что у жизни есть вкус. Горьковатый, но сладкий от кофе с миндалем. Сливочный вкус пломбира с шоколадной крошкой, который она зачем-то намазала мне на нос. А я даже не возмущалась, потому что мне было смешно.       И запах. Хвои в парке. Просыпающейся листвы. Терпкий запах ванили от ее кожи. Тот, что оставался на моей куртке, когда я приходила домой. На следующий день все исчезало, но…       Но каждого вечера я ждала как ребёнок дня рождения.       Поэтому я снова согласилась ее проводить.       Как и через день. И ещё. И еще. Мне нужна была доза ее внимания каждый день. Мы ходили в парк или просто гуляли по набережной.       Я даже стала носить орехи в карманах, чтобы кормить попавшихся белок. Правда больше мы их пока не встречали.       Я узнавала о ней все больше. Как отец учил ее кататься на велосипеде. Как она покоряла стройки. Как попробовала первую сигарету в пятнадцать. Как собрала свой первый комп на зависть мальчишкам из класса.       Узнала, что она комментирует фильмы, когда смотрит. Причем на собственном опыте – в очередное сегодня я купила билеты на какую-то романтическую фигню. Мне показалось это интересной идеей. Алёна ворчала половину фильма. О глупости главной героини и предсказуемости ее действий. В какой-то момент я не выдержала и сказала:       – Если тебе не нравится фильм, мы можем уйти.       Алёна перевела на меня удивленный взгляд:       – С чего вы взяли, что мне не нравится?       – Да ты ж стебешься над каждой ее репликой! – воскликнула я шепотом.       – Что ж я сделаю, если она такая тупая? – хлопнула она глазами.       Я даже не нашла, что ответить. А Алёна, кажется, обиделась. Потому что до конца фильма молчала. И потом, когда мы вышли на улицу.       Молчание меня угнетало. Потому что мне нравилось с ней говорить.       – Алён, ты обиделась?       – Нет, – фыркнула она, сунув руки в карманы.       Она выглядела забавно. Как нахохлившийся воробей.       – Ладно, я была не права. Наверное, – произнесла я.       – Пф, – закатила она глаза. – Это мало похоже на извинения.       Мы были уже во дворе ее дома. Я остановилась, ухватив ее за рукав. Она прислонилась спиной к заборчику, скрещивая руки на груди. Я подошла ближе:       – Разговаривать с тобой мне нравится больше, чем слушать твое недовольное сопение, – тихо сказала я, изучая ее лицо.       Ее взгляд не был колючим. Наоборот, каким-то озорным. Будто она и так знала, что я извинюсь. Она закусила губу, смерив меня взглядом с ног до головы.       – Вы это поняли за полчаса прогулки и почти час моего монолога под фильм?       Да хрен знает, за сколько я это поняла.       – Вроде того, – теперь уже я сунула руки в карманы и нахмурилась.       Алёна отлипла от забора, шагнув ко мне. Между нами осталось сантиметров тридцать.       Я глубоко вдохнула, пытаясь унять желание прикоснуться к ней. Потому что для неё между нами не было этих вечеров. Лишь два сегодняшних часа.       Она шагнула ещё ближе.       – Спасибо, что проводили, Марина Викторовна, – прошептала Алёна.       Готова поспорить, что, говоря это, она не отрывала взгляда от моих губ.       Да что за черт?       – Хорошего вечера, – сказала она, обходя меня.       Ее пальцы скользнули по моей ладони, задерживаясь на мгновение.       – Доброй ночи, Алёна, – ответила я, разворачиваясь за ней и наблюдая как она заходит в подъезд.       Мне надоело смотреть, как она уходит. Но что сделать, чтобы исправить это, я не знала. Поэтому, пнув со злости ни в чем неповинный камень, валяющийся на земле, отправилась домой.