У Дани шикарные ножки

Данька отлично знает, что все его приключения на задницу от отчаяния. Он пробовал строить отношения, поверить в чужие чувства и довериться. Было очень больно и не только психологически. На его изящном теле осталось несколько шрамов, даже на голове, поэтому совсем коротко не стрижется никогда. Даже когда его поймал и несколько дней насиловал мужчина, ему не было так больно, как делали люди, которым он верил. В институте есть один парень, сверстник, открытый гей, смешливый и довольно упрямый, приследующий Даньку попятам: он пытается ухаживать, рассказывает интересные вещи, сопровождает на перерывах, сидит рядом в библиотеке. Симпатичный, даже красивый, если приодеть, крепкий, гибкий, как хлыст, но Даня его боится. Он нравится, в его присутствии хочется улыбаться, иногда - взять за руку, от этого страх становится ещё сильнее. Если Данька разочаруется в людях ещё чуть-чуть, точно останется одинокой погуливающей по клубам шалавой до конца дней. Сплошное расстройство: чем выше рейтинги стримов (а они заметно подтянулись, когда у Дани появился парень), тем больше нервничает и бесится партнёр. Пока не бьёт, но Данькина чуйка налегает на "пока". Обзывается Сава уже давно. Не прошло и месяца совместного проживания, а от нежности и отзывчивости, понимания и терпения возлюбленного осталось совсем немного. Данька пробовал бросить стримы, но тогда пара просто слетел с катушек и закатил полноценный скандал, обвиняя в изменах направо и налево, начал следить и вызванить повсюду. Чувственные жаркие ночи превратились в секс по случаю и совсем не наигранное унижение-наказание в трансляциях. Данька грыз подушку и плакал, мылся в душе и рыдал до истерики: он никогда столько не ревел, как теперь. Расстаться? Выгнать сожителя из квартиры? Он не умеет ругаться, проще терпеть и притворяться, пока его не бросят. Даня всё чаще пересматривает их фотографии и видео "до". Откуда у Савы взялся непомерно раздутый комплекс неполноценности? Почему он не желает разбираться в себе и сваливает негатив на партнёра? Вчера была пятница, едва Данька, перегруженный учебными материалами и продуктами, вымотавшийся в тесно сжатой толпе пассажиров, переступил порог, Сава уволок его в спальню, привязал к кровати за руки и за ноги (руки к изголовью, ноги - к ремню, пропущенному под матрасом), местами порвал, местами порезал на куски одежду и банально отодрал без смазки и презерватива, выговаривая за задержку, хотя прекрасно знал о дополнительных занятиях и дорожных пробках. Объясниться ему не дал, затолкав в рот обрывок собственной рубашки. Данька нервничал всю неделю, ожидая подобного срыва, но сначала не верил, что цедящий пустые обвинения сожитель сделал запись и сразу выложил в интернет! Зараза положил перед его лицом планшет и усмехаясь запустил ленту на просмотр. Даньке было стыдно. После собственной странички, Сава затащил на кровать чужой ноутбук, открыл страницу Данькиного стрима: оказывается, запись шла и там! Ошеломленно пялясь на экран на себя в нелепой открытой позе, недвусмысленное желание партнёра продолжить экзекуцию он-лайн, заторможенный от шока, он даже не пытался сопротивляться, когда тот притащил кучу игрушек, смазку и начал методично трахать беззащитную выпяченную попку предметами. Гиперчувствительность никуда не делась, так что Даня с ужасом переживал и наблюдал весь процесс наказания. Вытянутые руки болели, особенно содранная трением кожа на запястьях. Ноги, вытянутые вперёд и растянутые едва не в шпагат, ныли. Этот гад подсунул под живот пленника подушку, беспощадно сдавив гениталии, накрыл верхнюю часть тела с компьютером одеялом и продолжил экспериментировать, запихивая в покрасневший анус по несколько игрушек сразу, правда, осторожно. Даньке было страшно, но тело предавало его снова и снова, исправно реагируя на стимуляцию и содрогаясь в экстазе. Он смотрел на свой зад чужими глазами, плакал и возбуждался от ритмичных толчков внутри. Противно, гадко... Стрим завершился, когда закончилась смазка. Сава убрал игрушки, развязал дрожащего парня, просил прощения, растирал и разминал мышцы, сводил в душ и туалет, обрабатывал и бинтовал ссадины, а потом снова разозлился не понятно на что, приковал наручниками к крану в ванной и снова трахал: сначала пальцами, затем членом, меняя положение Данькиного тельца, как вздумается, пока не надоело. Сава убежал в комнату, а пленник простоял всю ночь с текущей и подсыхающей спермой задницей. Утром Сава опомнился и снова стал нежен и заботлив, но Данька шарахался от него и ревел до икоты, свернувшись клубком на голом матрасе под одеялом (простыню насильник загрузил в стиральную машину, а новую постелить забыл). Заботы хватило до следующего утра. Перепуганного и обессиленного Сава даже не стал связывать: поставил на колени и трахал, комментируя свои действия грубыми словами и фотографируя. Данька вырубился в процессе, а когда проснулся, в квартире не было ни Савы, ни его вещей. Записи из стрима были удалены, ключи от квартиры лежали у входа, а дверь была приоткрыта. Только синяки, ссадины и липкий натёртый зад напоминали, что произошедшее - реальность, а не ночной кошмар. Даня не ходил в институт неделю, сказавшись больным. А потом всё закончилось: и отношения, и кошмары. Сава никуда не исчез, просто игнорировал бывшего любовника. Конечно, Данька мог на него пожаловаться, но тогда и ему пришлось бы объясняться, поэтому ничего предпринимать не стал. По крайней мере, слухи по университету так и не поползли. Он выбросил всё, что напоминало и сожителе, заменил кран, замок, кровать, посуду, игрушки, компьютер, видеокамеру, даже стиральную машину и микроволновку. Договорился с собой, что ни в чём не виноват. Наконец, решился записаться на курс самообороны. В универе - только учеба.