Рубины Облачных глубин

      Вельможи, знатные гости и главы заклинательских кланов с делегацией выходил одним за другим из зала предков семейства Лань, прощались в вежливом поклоне полном сострадания.       — Выражаю свои соболезнования семье. — остановился Нэ Миндзюэ вместе с делегацией перед названным братом.       — Благодарим вас, брат Нэ, что смогли посетить поминки мадам Вэй.       — Не стоит, брат. — мужчина положил крепкую ладонь на плечо в знак поддержки. — Сичэнь, хоть мы и не были с ней близки, но она была моей сестрой, подругой моего брата и сестрой моего подчиненного. — бросил украдкой взгляд мужчина на брата позади себя, который с опущенной головой с неохотой мял веер. За последние семь недель он его практически не раскрывал. — Жалко Ванцзи и детей. Как они? Мне не удалось с ними пересечься.       Лань Сичэнь опустил взгляд и протяжно вздохнул. Покойная была любимой женой его брата и матерью его племянников, конечно, Лань Ванцзи не в порядке. Про детей ему было нечего сказать. Про них как-то подзабыли… Столько нужно было сделать как главе клана. С начало объявить о смерти, разослать письма с вестью и приглашения на похороны с поминками, после подготовить сами похороны, внести коррективы в семейный реестр… Столько всего и еще не забыть поддержать брата и хотя бы по вечерам заглянуть в Цзинши, обнять и уговорить поесть.       — Они сильные, но вам, как их дяде, нужно уделить больше внимание, чем обычно. — вмешался Цзян Ваньинь.       Мужчина тоже пребывал в горе, умерла его вторая старшая сестра, любимая шидзе, конечно, он хотел поддержать ее детей, но как глава другого ордена мог только письмами и короткими визитами.       — Конечно, глава Цзян. Примите мои соболезнования. — Цзян молча ушел, слегка поклонившись. Для него умерла сестра, а не жена брата, с его стороны соболезнования не особо были нужны.        Лань Сичэнь повернул голову в сторону уходящей фигуры Цзян Чена в надежде, что тот обернется, но тот остановился возле не очень высокой фигуры девушки в белых одеждах, похлопал по плечу, что-то отдал и обмолвившись парочкой фраз — ушел с женой и делегацией.       Той девушкой являлась вторая юная госпожа Лань, Лань Джия. По совместительству вторая дочь Хуань гуань Цзюнья и Старейшины Илин. Третья красавица империи, сильная заклинательница, подающая большие надежды и ужасно похожая на мать. К ней подошла девушка чуть по старше, в таких же траурных одеждах. Это была Лань Янлин, первая юная госпожа Лань, вторая красавица империи, с чертами лица бабушки по матери, но глазами отца.       — Ты как?       — Паршиво. — призналась она и показала шкатулку. — Младший дядя сказал, что хотел подарить это маме, но не успел, поэтому это теперь наше.       — Что там?       — Мне буквально только что это дали. Давай дома посмотрим перед сном, после ухода дяди?       Они в обнимку пошли в сторону Цзинши. Хорошо, что не нужно было заниматься всеми формальностями. Про них как-то подзабыли, но это и к лучшему. Сестры смогли сосредоточиться на своем горе, не оглядываясь на остальных. Они не жили в Цзинши, приходили только увидеться с отцом, а после смерти матери еще и помогать по хозяйству, точнее делать все по нему, потому что Хуань гуань Цзюнь просто не был в состоянии. Сами сестры жили на противоположной стороне той части Гусу, что была отведена для главной и побочной семьи Лань, в Хуанши (светлая комната) вместе с Мадам Вэй.       В Цзинши ничего со вчерашнего дня не изменилось. Все прибрано, постиранные вещи, принесенные прислугой, девушки разложили, осталось приготовить ужин. Главное, чтобы было нечетное количество блюд, все по канонам поминок.       — А-Джи — обратилась Лань Янлин, — справишься с ужином? Я пойду пока наши вещи соберу.       Вторая госпожа кивнула и махнула рукой, с фразой — «Иди». На время траура обеим было трудно жить в доме, что они делили с мамой, как ни крути, именно там она вошла в круг перерождения, а девушки нашли ее бездыханное тело. По этой причине А-Ян и А-Джи временно переселились к отцу, чтобы всем стало легче, но как факт легче стало только им.        Погрузившись в домашние хлопоты, смогли чуточку притупить печаль, даже разогнали служанок, дав им выходные на время траура. Все семь недель, сестры методично убирались в Цзинши, мыли полы до блеска, штопали одежду, с которой намеренно обращались небрежно, чтобы загрузить себя работой, готовили каждый прием пищи сложные блюда, кормили кроликов, разбирали личную библиотеку отца и удивлялись находкам в виде рукописей матери.       В это время отец сидел у себя в комнате, смотря бесцельно в одну точку, иногда играл на Гуцине «расспрос» либо песню, что сочинил для жены. По ночам Хуань гуань Цзюнь тихо плакал, пока его дочери в соседней комнате молча переносили утрату любимой мамы. Все это время семья не разговаривала между собой. Отец в своих мыслях, а дочери в своих. Брат с кузеном иногда заходили то утром, то вечером. Старший сын Старейшины Илин и Хуань гуань Цзюнья был достаточно взрослым, чтобы жить отдельно, проживал вместе со своим кузеном в покоях для адептов. Хоть Лань Сычжуй и был приемным, но все же старшим сыном и наследником главной ветви Лань, но он не проявлял никакого интереса к политике и к позиции главы, поэтому порой не пользовался своими правами наследника, предпочитая занимать позицию обычного адепта вместе с кузеном, который был скорее братом.       Лань Цзинъи осиротел в раннем возрасте, мамам Вэй его пожалела, когда в первые увидела и решила взять к себе. Таким образом она стала его наставницей и матерью, хотя официально оставалась тетей. Его обращения метались от «учитель», «тетя» и «мама».       - Сестрицы! — раздался юношеский голос на улице. Раздался топот и двое высоких юношей зашли на кухню. — А-Джи, как ты?       - Паршиво. На ужин будет рыба. Будите? Или вы с Юань-гэ покушали в общей столовой?       Оба помотали головой, а А-Юань продолжил: «Как мы могли променять готовку Джи-эр на столовую?»       — Умеешь подлизаться. — усмехнулась, доставая еще две тарелки. — Так уж и быть, для моего любимого Юань-гэ будет самая большая рыбка.       Цзинъи обиженно надул губки, смотря на довольное лицо старшего брата. Тот доброжелательно, как и всегда улыбался, но в глазах проскочила искорка, что он несказанно доволен исходом.       А-Джи неплохо готовила, училась у своей тетушки, мадам Цзян, которая передала свою книгу рецептов. В той записной книжке даже были некоторые рецепты ее дедушек, написанные их же рукой. В детстве, когда Джия принесла маме свой подарок от тети, мадам Вэй заплакала, пролистывая страницы. Оказалось, что среди всех заметок оказалось парочка написанных рукой ее отца, Вэй Чанцзэ. Она мигом узнала почерк из детства, потому что, будучи малюткой и еще не сиротой, училась каллиграфии с любимым папой, поэтому их рукописи так похожи.       Рецепты были относительно простыми, поэтому стряпню младшей Лань все очень любили, старшая тоже неплохо готовила, но не особо любила этим заниматься, но рисовая каша у ее получалась очень вкусной.       — А я разве не любимый старший брат? — наигранно обиженно взвыл, показывая на свои надутые губки пальцем. Джия рассмеялась, накладывая разогретую на пару рыбное филе, запах которой, смешанный с приправами заполнил всю кухню.       — Иъ-гэ, ты младше Юань-гэ, поэтому самый любимый второй брат. Я люблю вас одинаково сильно.       -Ну хоть так.       На кухню зашла Лань Янлин, обнявшая братьев со спины. Она довольна сдержанная, но с братьями проявляет куда больше эмоций. К братьям у нее особая любовь, первая госпожа всегда искала в них поддержку, могла спокойно обнять их на публике, хотя не особо была тактильной дамой. С сестрой было все по-другому, сестры всегда стояли спиной к спине, рвали друг за друга, не давали друг другу упасть и сломаться. Если одна сломалась по полам и не может больше стоять, то вторая держит ее на ногах, не давая сложиться с три короба.       - Джи-эр, я собрала вещи. После ужина можем возвращаться.       - Вы в Хуанши? Так скоро? -удивился Цзинъи, повернув все еще обнимающую сестру к себе лицом. Она положила свою голову ему на грудь и кивнула. Ее макушка покоилась прямо под подбородком брата, поэтому он спокойно облокотился и механическим движением поглаживал по макушки своим подбородком.       - Пора и честь знать. — выдохнула Джия, накладывая сварившийся рис в пиалы.       - Отцу сейчас не просто. Может остаться с ним? — положил на плечо Юань-гэ, но Джия мотнула головой.        - Он и так бы потерял жену. Просто мама покинула не тем способом, которым хотела.       - Ты про развод? — Джия кивнула на вопрос старшего брата. — Я сам не совсем понимаю, почему мама так резко подала прошение на развод. Они всегда были друг за друга горой, не один пуд соли вместе съели. Сколько талисманов, погашающий звук мы сделали, чтобы нормально спать. — Сычжуй сжал кулак, — Не вериться, что мама могла без причины улыбаться на завтраке с нами за одним столом, флиртуя с отцом, а ужинать в Хуанши, причем одна и совершенно холодно относиться к отцу.       — Может вы знаете причину?       Джия отвернулась от Сычжуя, продолжая методична посыпать чайные листья в чайник, вспоминая печаль матери, ее гнев, который она скрывала от дочек и как посадила напротив себя и все рассказала, как было, без утайки и объяснила, почему не стала терпеть ради сохранения брака. Для нее он был разрушен, муж в ее глазах перестал быть родным и близким.       -Измена — коротко и ясно, не сговариваясь произнесли сестры.