Рубины Облачных глубин

      -Измена – коротко и ясно, не сговариваясь произнесли сестры. Повисло молчание. Протяжно тягучее и угнетающее. Кипение воды и звук от тоненькой струйки кипятка не спасало. Братья молчали, переглядываясь, переводя взгляд на сестер, которые с легкостью признали причину столь внезапных перемен в их семье.       - Так вот в чем дело… - задумался Юань-гэ. – мама вам сказала?       -Изменил отец, если ты об этом.       Юноша покачал головой отрицая выводы сестры. Он даже мысли не мог допустить, что человек, переносящая предательство за предательством, имея очень тяжелую судьбу, первая предаст кого бы то ни было, в особенности мужа, которого любила больше жизни.       - И думать о таком не смею. Мама больше всего на свете ценила верность и семью.       - Поговорим потом, отец вернулся. – Джия положила несколько блюд на поднос и пошла в сторону общей комнаты, чтобы накрыть на стол. Остальные тарелки и блюда взяли братья, когда с их шеи слезла Янлин. Хуан гуань Цзюнь вернулся в Цзинши в компании старшего брата, который пытался отвлечь брата несвязными и пустыми разговорами, но тот молчал и даже не издавал привычное «мгм». Глава уже и не знал, что сказать, что сделать, надежда оставалась только на детей. Возможно, если они остались бы подле него хотя бы еще на пару месяцев, то состояние Лань Ванцзи улучшилось бы хоть чуточку. Дочки у него хорошие, несмотря на всю ситуацию в семье, они уважительно относились к отцу, но больше не называли его «папой», что убивало Лань Ванцзи и никакие уговоры не могли переубедить девушек изменить свое обращение.       - Приветствуем отца и старшего дядю. – поклонились наследники.       - Давно не виделись. – улыбнулся Лань Сичэнь – Джи-эр, ты приготовила сегодня рыбу? Очень вкусно пахнет.       -Да дядя, сегодня рыба. Проходите, присаживайтесь, мы уже все накрыли. – вежливо обратилась Джия, жестом предлагая мужчинам зайти. – Надеюсь отец составит нам компанию.       И снова «отец», не «папа». Лань Ванцзи еле заметно еще ниже опустил голову, а брови чуть больше сошлись на переносице. Ему не нравилось это обращение, но не осмеливался об этом поговорить с детьми напрямую. Только Вэй Усянь молча понимала в чем дело и могла спокойно обратиться к детям по этому поводу, но после подачи прошения на развод, просто отвечала ему – «Дети как хотят, так и обращаются».       Семья молча села есть, но было одно свободное место, между Лань Ванцзи и Джия. Это место никто и никогда в этом доме не займет – место мадам Вэй. Даже после ее переезда в другие покои – место за ней сохранилось. Эта пустота рядом давила и уничтожала Лань Ванцзи не хуже дисциплинарного кнута, только от него раны кровоточат и видны, а от пустоты они душевные.       Джия прекрасно видела боль отца, но намеренно оставалась равнодушной. Даже если и появиться новая мадам в их семействе, то женщина скорее подохнет от яда на этом стуле, чем займет это место.       - Очень вкусно Джи-эр. – она в ответ кивнула. – Видел вы разговаривали главой Цзян, у меня особо не получилось с ним поговорить. Как он поживает?       - Более или менее. Все еще с женой в недоумении от произошедшего. Еще передал подарок.       - Какой? – слишком быстро среагировал мужчина. Джия неосознанно выгнула одну бровь, но вернула ее в прежнее состояние после двух ударов палочками по пиале от Янлин.       У наследников за столом был собственный язык. Три постукивания по чашечке с чаем означало, что кто-то должен начать беседу, а то атмосфера молчания давит, один стук по чаще означал, то этот человек берет на себя эту обязанность. Два стука палочками по пиале с рисом с внутренней стороны – следи за выражением лица. Джия была достаточно эмоционально и могла показать целую палитру на лице за долю секунды, что могло вызвать недопонимание. Поэтому был придуман целый жест, чтобы ее одернуть.       — Это подарок предназначался маме на день рождение, но она не дожила, поэтому младший дядя, что будет правильнее, если мы с Лин-эр заберем их себе.       - Что там? – внезапно вмешался Лань Ванцзи, как будто до сих пор ревновал супругу, хотя они уже давно по факту таковыми и не были.       - Отец, мы не знаем. Как откроем сообщим. – ответила Янлин.       - Не хотите сейчас открыть? – пытался исправить ситуацию Лань Сичэнь.       Девушки переглянулись между собой и с братьями, которые безучастно ели свои порции. Они отказались. Не видели в этом нужды, тем более это было что-то лично и интимное. Наследство мамы, то, что должно было принадлежать ей, но так и не попало к ней в руки. Эти предметы, чем бы они ни были, станут напоминанием о скоротечности жизни и как смерть дышит за каждым углом.       - Мы хотели бы открыть вечером, в Хуанши.       - Вы уже переезжаете обратно? – повернулся к ним Лань Ванцзи, переглянувшись с братом. Девочки кивнули.       - Не вижу смысла на долго оставлять хозяйство пустым. – заключила Янлин. – Но мы будем навещать вас, отец, и помогать. – заверила она, хотя это не особо успокоило мужчину. Снова одиночество и снова пустой Цзинши, все как в ту первую ночь их с женой супружеской жизни, когда она в срочном порядке переехала в Хуанши, а он остался один, в пустом и холодном Цзинши.       - Не слишком ли рано? – беспокоился Лань Сичэнь.       - Нет. Сейчас самое подходящее время. Больше за столом не обмолвились и словом, и никто из наследников не постучал трижды по чаше с чаем.

***

      - Доброй ночи, отец – поклонилась Джия.       - Доброй ночи, отец – повторила жест Янлин.       Братья ждали девушек с их вещами немного поодаль. Вызвались помочь донести вещи до Хуанши, путь относительно не близкий, а за окном уже темно. Они только хотели развернуться и уйти, как отец поддался в перед и неловко обнял их.       Несмотря ни на что, он был их отцом, которого они любили. Как говорила мама – «Наши с отцом отношения вас не касаются. Мы вас все равно любим больше жизни.»       - Мы любим тебя, папа. – проговорила Джия и сильнее сжала в объятиях отца, пока       Янлин зарылась поглубже в его объятия.       Уже шагая по темным тропинкам, слегка освещенные светом фонарика, который нес перед собой Юань-гэ, братья и сестры смогли погрузиться в свои мысли и воспоминания. Обычные глубины по ночам, несмотря на лето были прохладными. Туман окутывал вершины гор, окружавшие главную резиденцию клана, а луна ярко освещала. Смертельно тихо, только легкий шаг наследников прерывает тишину.       - Мы останемся с вами на ночь. – заявил Сычжуй. Цзинъи ничего не возразил, хотя не ожидал такой новости, но на самом деле подумывал о таком предложении. – не хочется вас оставлять одних в такое время.       - Но по правилам нельзя без разрешения старших ночевать вне своих покоев – игриво заглянула прямо в глаза Джия Юань-гэ.       - Плевать хотели на них! – четко и громко заявил Цзинъи и громче зашагал, задирая ноги чуть выше обычного и положенного, что самое главное. – К черту их! Семья дороже!       -Да ты в ударе! – удивилась Джия и подбежала к брату со спины, запрыгивая на него. Он еле успел ухватить ноги неожиданно накинувшейся сестры, чтобы та не упала. – А теперь неси меня, братец мой! Раз к черту правила, то к черту их!       Смех и хихиканье разнеслось по местности. В этой гробовой тишине можно было услышать любой чих на противоположной стороне Облачных глубин, но им было все равно. Приятно было впервые за несколько недель от души посмеяться и насладиться семейным теплом в кругу самых близких. Второй брат и сестра как обычно озорничают, пока старшие брат с сестрой с явным удовольствием наблюдают и посмеиваются.       - Действительно к черту их. – поддержала Янлин.       - Может в будущем мы сможем разрушить ту стену?       - Юань-гэ, - остановился Цзинъи с Джией на спине, - конечно сможем. Мы ведь наследники этого клана. – улыбнулся он. – Не знаю, кто из нас по велению небес займет место нашего дяди, но остальные из нас поддержат его в этом деле.       Ради мамы, самих себя и будущий поколений они обязаны были уничтожить источник всех бед. Правила спокойно не давали жить никому в клане, даже приезжим адептам. В правилах был описан практический каждый аспект жизни каждого, кто приехал, не хватало еще прописать сколько раз в неделю, по каким дня и как долго супруги должны спать вместе. Многое доходило до абсурда. У мадам Вэй каждый раз, когда добавлялось новое правило, дергался глаз. Дошло даже до такого, что она купила себе новый особняк за территории Гусу, надеясь туда переехать после ремонта вместе с дочками, и хоть там рассчитывать на спокойную жизнь со свободой в воспитании собственных детей.       Всех в семье до глубины души раздражали ворчливые старейшины и адепты, что в открытую осуждали и лезли со своими советами и замечаниями по поводу методов воспитания мадам Вэй. Те люди руководствовались правилами, а Вэй Усянь не скрывала свое раздражение отправляла их гулять лесом. После подачи прошения на развод вовсе без зазрения совести отвечала, что чхать хотела на эту писанину, которая по факту пользы фактической не несет.       Наследники всегда с особым трепетом наблюдали, как мама затыкала за пояс наглых особ, что смели совать нос в ее семью. Старейшины всегда знали, что у мадам Вэй было дополнительное жилье и особняки в разных местах страны, купленные на деньги, что она заработала, продавая свои изобретения. Идею ей подал зять, Цзинь Цзысюань, когда узнал сколько полезных изобретений женщина создала, но при этом жила за счет жалования, что выплачивали из казны Лань.       «- Начни продавать. Покажи их в действии на ночной охоте во время собрания кланов и объяви, что их можно купить.» – предложил мужчина. А Вэй Усянь на удивление согласилась и последовала совету. С тех пор у мадам Вэй был процветающий бизнес, который вела она одна, без поддержки семьи мужа и его самого, он поддерживал только морально.       На заработанные деньги Вэй Усянь построила несколько детских домов, которые содержала, жертвовала деньги на благотворительность и купила несколько особняков. Изначально они предназначались для уединения и побега от сует мира, но после служили немой угрозой для клана, что ее ничто не держит в клане, и она спокойно может уйти, а дети пойдут за ней по собственной воле. Поэтому многие выходки ей прощались.       - Вы хотите спать? – спросил Цзинъи, подойдя к Хуанши и опуская сестру на землю.       - Если честно вообще нет. – ответила Янлин, а Джия с Юань-гэ помотали головой. – может тогда чаю заварим и посидим во дворике?       - Тогда ты и завариваешь! – заявила Джия, показывая пальцем на Цзинъи и убежала в глубь дома, прихватив с собой Янлин. – Только черный завари! Девушки добежали до своей комнаты и, зайдя внутрь, начали доставать запасное пастельно белье, чтобы разложить на полу. В детстве они частенько раскладывали матрасы на полу и спали вповалку вместе с мамой, которая им рассказывала легенды и истории из прошлого, иногда зажигая свечу, устраивая произвольный театр теней. Братья Лань тоже помнили это, но с возрастом все реже и реже ночевали в Хуанши.       - Откроем подарок кстати? – упала на матрасы Джия. Янлин достала из узелка на плече коробку, что дал младший дядя, открыла, а внутри были еще две коробочки. Они решили наугад взять по одной и посмотреть, что кому досталось. У Янлин оказалась пара сережек. Серебряные сережки с тремя рубинами и тремя свисающими кисточками и тоненьких цепочек, до середины шеи.       Первое, что пронеслось у нее в голове, что маме они бы понравились. Госпожа Вэй часто носила рубиновые украшения, но в большинстве своем золотые. До разрыва отношений она все-так предпочитала серебро, потому что оно прекрасно сочеталось с белыми предметами одежды, что она носила в угоду семье мужа. Конечно, она не изменяла своей любви к черным и красным цветам, но в ее образах часто мелькал белый цвет. После разрыва, все белое из ее гардеробе демонстративно пошло на помойку, а в шкафу появились те наряды, что нравились женщине. Больше она не оглядывалась на запрет на «излишнюю роскошь». Она хотела – она и носила.       У Джия в шкатулочке покоилось золотой перстень с рубином. Девушка очень скептично рассматривала подарок. Раз оба подарка было от дяди на день рождения, то должны были быть оба из одного комплекта, стилистика огранки и обрамления камня была одинаковой, но разный металл. Младший дядя не мог упустить такую деталь, особенно учитывая, что он всеми силами пытался наладить отношения со своей шицзе, которая по неведомой им причине видеть его не хотела. Подарок что-то да значил, но они не могли понять, что именно.       Кольцо на пальце прекрасно смотрелось, Джия решила его с гордостью носить и не снимать без острой надобности. Кольцо напоминало маму. Рубин сиял, как и ее глаза.       - Вы там скоро? – постучался Сычжуй, занося узелок с вещами, которые его дорогие сестрички благополучно забыли у него забрать. – Решили на полу постелить нам?       - Может как раньше вместе на полу поспим? Вместе, театр теней еще устроим. – улыбнулась Джия, пока надевала сережки Янлин, а то она одна не могла с правиться. Такие украшения они обычно не носили и была немного страшно одевать самой.       - Можно…       - Дворик отменяется? – влетел Цзинъи с подносом, беспардонно перебивая старшего брата и пристраиваясь на матрасах, ожидая чего-то.       - Раз улегся, то хоть переоденься в домашнюю одежду. – воспитывал Сычжуй.       - Дамы же не переоделись… - Цзинъи хотел было договорить, но заметил, как Янлин ушла из комнаты со стопкой одежды, а Джия разлеглась на матрасах, подложив ладони под голову. – А ты чего не переодеваешься?       - А я… – игриво начала она и встала на ноги, начиная развязывать пояс. Братья только хотели взвыть и отвернуться, как Джия продолжила – тактично ношу домашнюю одежду под верхними одеяниями, а уже под ними нижние. – игриво заулыбалась девушка и начала пританцовывать и кружиться, наигранно изображая куртизанку.       - Я уже испугался, что прям тут до гола разденешься. – рассмеялся Цзинъи, хватаясь за живот, пока сестра отжигала на фоне, под хлопки в такт Сычжуя.       - Я уже готовился выбегать из комнаты бежать.       - Так вот как вас нужно изгонять?       - Мы что черти какие-то по-твоему? – поднял одну бровь Цзинъи, резко прекращая смеяться. Девушка остановилась и задумчиво смотрела прямо в глаза, переводя его то со второй брата на первого.       - Домашние черти – игриво с лукавой улыбкой заключила она и используя свою уличную накидку вместо шарфа закружилась по комнате.       - Ах ты ж! – наигранно зло вскочил второй брат и побежал за сестрой, та вскрикнула и сквозь игривое хихиканье убегала от него, запрыгивая то на стол, то на сундук, не обращая внимание на рамки приличья. Прямо как малые дети бегали по комнате и разносили. Джия запрыгнула на кровать и решила попрыгать, все еще держа над головой накидку, что как плащ от каждого прыжка в высь развивалась, серебрённые нитки, из которых была вышита вышивка, красиво мерцала и переливалось, отливая фиолетово берёзовым, в тусклом свечении одной свечи в углу комнаты.       - Боже, успокойся! – смеялся Сычжуй, но продолжал в такт движениям сестры хлопать, создавая сомнительное музыкальное сопровождение.       - Нет!       Янлин прибежавшая на веселье, умилялась с семейной атмосферы. Несмотря на все горе вокруг, на потери они друг у друга остались и со всем смогут справиться, просто потому что мама их так воспитала. «Дороже семьи ничего нет. Нет ничего ценнее верности и семьи. Пока есть это вы все сможете.» - любила она проговаривать им, обнимая своих детей, когда они спали на полу, каждый под ее боком, потому что каждый хотел ощущать ее тепло.       - Присоединяйся, Лин-эр – позвал Цзинъи, сам прыгая на кровати с Джи-эр. Девушка не стала отказываться и под смех семьи присоединилась к общему веселью, пританцовывая в прыжке на матрасе, что ранее постелили на полу. В смехе они наслаждались атмосферой, пока Джия не запуталась в подоле накидки, которая все еще была у нее над головой.       Запутавшись в подоле, Джия не удержала равновесие и полетела вниз. Пытаясь предотвратить падения, она схватила Иъ-гэ за рукав, но тот от неожиданности тоже не смог удержаться. Брат с сестрой полетели с кровати, прихватив с собой еще и рядом стоявшую Лин-эр, навалившись все втроем на Юань-гэ.       На матрасах четверка лежала и смеялась от неожиданного падения. Умолкнув, каждый погрузился в свои мысли все так же лежа друг на друге. Они, конечно, смеялись и веселись, но в глубине души знали, что как бы сильно они не дурачились, не смеялись – все будет в контексте потери мамы. Госпожа Вэй всегда сопровождала своих детей, без нее не обходилась ни одна встреча. Хуанши - место их встреч, совместных ночевок, обитель светлых воспоминаний из детства, а важнее всего – дом, пропитанный духом мамы.       Каждая вещь была поставлена по ее вкусу и разумению, каждый предмет декора куплен ею, каждая книга либо ее рукопись, либо имеет ее быстрые заметки. Дом пропитан запахом чернил, которыми пахли ее руки, специями, что она любила есть в огромных количествах и духами, подаренные ей сестрой, чтобы перебить другие запахи. В этих мелочах был ее шарм, этим она и завоевывала расположение людей. Роскошная дама, но с простым характером, которая никогда не осуждала и с пониманием относилась ко всем. Поэтому никто и никогда не боялся к ней подойти за советом или просто выговориться. Только два человека этого не делали, потому что было стыдно. Они ее ранили до глубины души и никогда не смели беспокоить ее без острой надобности.       - Мамы не хватает. – заключила Янлин, сжавшись чуть больше.       - Да. – кивнул Сычжуй сжимая своих младших в раскрытых объятиях сильнее, будто пытался прижать и не отпускать. – Мы можем всегда сюда приходить и ощущать ее запах. Хотя бы так можем быть к ней ближе.       Молчание повисло в доме. Шелест листьев и цветов от ветра за окном разрушала тишину. Джия слышала ровное и спокойное дыхание каждого члена своей опустевшей семьи. Все самые дорогие из живых людей были с ней, оставалось только приложить максимум усилий уберечь эту хрупкую крупицу тепла и уюта. Мама была сильнейшей женщиной в мире заклинателей. У нее всегда было достаточно любви и силы, чтобы сплотить и скрепить эту семью, защитить, но они ее не смогли.       Втер завывал, проносясь над старыми и поломанными бамбуковыми стручками в саду. Звук столь похожий на флейту. Сама флейта Чэнцинь одиноко и небрежно лежал возле своей подставки в пустом, темном и холодном кабинете госпожи Вэй. По ночам там всегда горел свет и одна особа, сгорбившись ворчала над столом, либо в одном шелковом ночном платье, купленный у иностранного купца, с накидкой, висящей на одних плечах, женщина одной рукой элегантно и быстро делала короткие заметки. Кабинет пах крепким чаем, кофейными зернами, что госпожа Вэй скупала у иностранных купцов на портовом рынке, с которыми водила дружбу, чернилами, кровью, иногда рисовым вином и пылью. Женщина редко убиралась у себя, предпочитая ничего и никогда лишний раз не двигать в своем рабочем пространстве, поэтому было не удивительно, что там царил полный хаус, а Вэй Усянь его повелитель.       Меч Суйбянь привычно висел у изголовья в комнате покойной хозяйки рядом со старыми и нелепыми рисунками своих детей. Ничего в доме не изменилось с ее кончины, ни один предмет не сдвинулся и на миллиметр со дня ее кончины. Джия до сих пор с особым страхом вспоминала, как поняла, что напротив нее сидит не мама, а ее оболочка. В тот день тишина в доме была особо удушающей. После появлений лекарей, которые потом забрали тело в храм предков, для подготовки к погребению, в Хуанши никто не проронил и слова. Даже молчание впервые за три года пришедшего в Хуанши Лань Ванцзи тоже казалось удручающей.       Уже прошло семь недель, прошли поминки, траур закончился, но в доме все так же тихо и непривычно. Смеяться даже порой трудно. Джия задумалась. Все спят, а тона вот так вот лежит на груди своего старшего брата, прислушивается к его сердцебиению, слышит его ровное дыхание, пока тот в своих мыслях не известно где. Их семья сегодня справила поминки, сняла траур, а для кого-то этот день был совершенно другим. В этот самый момент кто-то расстается, влюбляется, жениться, проводит первую брачную ночь, изменяет, рождается, ссориться, мириться и все происходит в этот момент. Многообразие жизни и неизвестность смерти одновременно восхищала и пугала. Внезапно ее посетило осознание, что однажды она умрет.       Возможно, так же внезапно и неожиданно, без каких либо предвещающих знаков прихода смерти, как и мама…       - Меня напрягает внезапная кончина мамы. – остальные повернулись к Джия.       — Это и в правду было внезапно, но разве она не болела долгое время? – привстал Сычжуй.       - Она нам не говорила, и она не болела.       - Но в нашу последнюю встречу мама кашляла много. – Вмешался Цзинъи, вылезая из-под своих сестер.       Шутки шутками, но подозрения о насильственной смерти их матери просто так нельзя проигнорировать. Каждый из них знал, что из врагов матери соберется немаленькая армия. Против нее одной уже собирали армию, с целью убить. Вероятность убийства, со знанием этих фактов и еще имея на руках четкий список завистников ее бизнесу, не кажется столь маловероятным.       - Она была в тот день на производстве и надышалась пылью, поэтому кашляла, но она была здорова. Мы с Джи-эр приводили врача, потому что беспокоились, но та заключила, что все хорошо.       - Ты про тетю Цин? – уточнил задумчивый Цзинъи. Сестры кивнули головой. Тетя Цин была родственницей и близкой подругой госпожи Вэй. Она была женой приближенного главы Нэ и одним из лучших лекарей всей поднебесный. Ее талант признал верховный имперский лекарь, который лично отвечает за здоровье императора. Она частенько приезжала в Гусу, чтобы увидеться с Вэй Усянь, привозя дочку с собой, та тоже в свою очередь ездила с детьми в клан Нэ с ответным визитом. Если эта женщина сказала, что все в порядке и не проводила долгой беседой наедине, то все и в правда было нормально.       - Тогда что могло в теории ее убить, если за месяц до кончины ни что не предвещало беды? – рассудил в слух Сычжуй.       - Только яд.