Surprise

— Боже, как хорошо дома… — блаженно вздыхаю я, только избавившись от тесной обуви. Стоило двери закрыться за мной, тут же захотелось превратиться во что-то бесформенное и пропасть из мира, делая вид, что меня не существует вовсе. Еще даже плащ не успела снять, а уже расслабилась, чувствуя, что больше ни на что не хватает сил и веки сами собой опускаются… Джин оказывается в коридоре всего через несколько секунд после раздавшегося по квартире звука, оповещающего о том, что замок входной двери заблокирован. Появление парня мгновенно вынуждает меня улыбнуться, спеша как можно скорее обнять любимого. Его просто безумно не хватало мне целый день. Господи, какой он теплый… такой родной… почему я должна быть вдали от него так долго?! Руки сами собой обвивают мужскую шею, ноги с усилием умудряются привстать на носочки, чтобы губы могли дотянуться до самых прекрасных на свете губ, губ мягких и сладких всегда, при любых обстоятельствах, и оставить на них нежный поцелуй. — Я так скучала… — захныкала я, вновь ступая на всю стопу, но не разрывая объятий и принимаясь внимательно и любовно рассматривать идеальное лицо моего мужчины. Все никак не могу привыкнуть к тому, что в мире бывают такие красивые люди. Еще сложнее привыкнуть к тому факту, что великолепный мужчина, стоящий передо мной — мой. Только мой и ничей больше. Руки парня привычно устраиваются на моей талии, даря телу немного тепла через одежду, а взгляд темно-карих глаз обеспокоенно проходится по моему лицу, осматривая с какой-то совершенно несвойственной Джину печалью. — Очень устала? Все, что я могу сделать — кивнуть, измученно поджав губы. До невероятного хочется просто умереть. Прямо сейчас. — У меня есть для тебя небольшой сюрприз. — Сюрприз? — что еще за сюрприз? Сегодня особенный день, что ли? — Надеюсь, никуда не нужно идти? — Тут совсем недалеко, — улыбается слабо брюнет, вынуждая меня захныкать. Сейчас мне вот совсем не до сюрпризов… хочется просто упасть здесь замертво и проснуться дней через десять, покушать плотно и завалиться назад. Вряд ли сейчас у меня получится оценить, какой бы то ни было, сюрприз Джина по достоинству и подарить ему эмоции, которые парень хотел бы получить от меня в ответ на свои старания. Пока я строю щенячьи глазки, умоляя перенести по возможности сюрприз чуть-чуть на потом, Джин даже не думает поддаваться. — Давай быстрее раздевайся и пойдем… — не теряя воодушевления даже не смотря на мое недовольно-вымученное выражение лица, пробормотал Ким, отпуская меня и вынуждая начать стаскивать с себя все еще прохладный от вечерней температуры весенний плащ. — Тебе понравится. Мне бы сейчас понравилось завалиться в постель и заснуть, а не сюрпризы… Если с выражением лица еще можно было что-то сделать, чтобы не выражать так очевидно свое недовольство, с телом было ничего не поделать. И вот ноги шаркают по полу очень измученно, и изменить это я не могу никак. Сокджина это почему-то заставляет криво усмехнуться и остановиться у двери в ванную, чтобы тут же открыть ее, приглашая меня пройти вперед. И зачем мы пришли сюда? Легче просто вздохнуть и пройти внутрь, чем задавать вопросы. А стоит оказаться в ванной комнате, приходится остановиться и с недоверием осмотреться вокруг, распахнув от восторга губы. Наша ванная освещалась лишь светом, излучаемым только свечами, которых здесь было как минимум половина сотни. Они были расставлены всюду, где только это было возможно, даря комнате уютный романтично-бледно-желтый свет и насыщая ее пространство теплом и атмосферой сказки. В добавок к украшению в виде свечей, кафельный пол усыпали лепестками алых роз. В небольшой вазе объемный букет не растерзанных на лепестки цветов, рядом фрукты, два бокала и откупоренная бутылка вина, стоящие совсем недалеко от ванны на небольшом круглом столике со стеклянным покрытием. Прикрыв ладошками восхищенно распахнутый рот, я позволила приятному теплу, исходящему от наполненной горячей водой ванны, коснуться моей кожи. Словно завороженная, я медленно подошла ближе к украшенной ванне, влюбленно осматривая густую пену от арома-бомбочек, украшенную щедрой россыпью алых лепестков, и полной грудью вдохнула приятный аромат цветов. Это невероятно… так красиво! — Я решил, что мы очень давно не были на свидании… — прочистив горло, подал голос Сокджин, возвращая меня в реальность хотя бы на немного. Этот сюрприз уже заставил меня забыть об усталости и вселенском нежелании что-либо делать, заставив глаза искриться, а сердце с трепетом громко стучать в грудной клетке. — Это изумительно! — Правда? — облегченно улыбаясь, поинтересовался он, но, судя по всему, не нуждался в каком-либо еще подтверждении моих слов. Уверена, по светящемуся выражению моего лица все и так было понятно. — Тогда раздевайся, а то вода остынет.

***

Горячая вода приятно обволакивала уже успевшее нагреться и расслабиться тело, приятные запахи расслабляли, даря удовольствие, лепестки радовали глаз и прибавляли больше романтичности моменту… вино на вкус было изумительнее прежнего, фрукты казались слаще. Усталость будто бы кто-то снял с меня, выбросив в корзину для грязного белья вместе с одеждой, а нежелание жить заменилось противоположным. Так удивительно… как кардинально всего несколько минут могут изменить состояние человека. Впрочем, отдать должное нужно совсем не времени. Прошло всего около пятнадцати минут, вряд ли значительно больше. И вот в моих пальцах пустеет второй бокал, а Джин, отставив в сторону свой, ловит в плен своих пальцев мою ножку и поднимает ее над уровнем воды, принимаясь ее массировать. — М-х, — блаженно выдохнула я, забывая напрочь, о чем говорила, когда Джин попал в ту самую точку, от давления на которую все тело приятно сводит. Хочется прикрыть глаза и просто наслаждаться приятными ощущениями от прикосновения любимых рук, дарящих расслабляющий массаж; от теплоты мыльной воды и приятных запахов; от играющего на кончике языка сладко-терпкого вкуса красного полусладкого. Уж точно не болтать о прошедшем дне, который так вымотал. А если и говорить, то в такой момент будет кощунством продолжать возмущения о людях, которые раздражают. Лучше просто все отпустить и как следует насладиться моментом. Всю себя отдать этому мгновению, растворяясь в теплоте воды или между умелыми пальцами Ким Сокджина, продолжающего чувственный массаж моих уставших за эту долгую жизнь ног. — Господи, я попала в рай? — не сдержав эмоций, поинтересовалась тихо я, упираясь затылком в бортик ванной и прикрывая глаза от удовольствия. — Когда я успела умереть? — Глупости не говори… — Так хорошо… — шепчу я, проигнорировав недовольную фразу парня, и по телу снова приятная тягота. Она разливается по сосудам от мест, которые переминают сильные мужские пальцы, постепенно завладевая моим кровотоком и заменяя его собой. От этих чувств кажется, что некуда себя подевать. Пространство ванной, что разделена на двоих, кажется слишком тесным, а от этого сердце еще больше волнуется. — Ты бы знал, как мне хорошо… м-м-м… Даже не раскрывая глаз не сложно увидеть легкую, немного кривую усмешку брюнета, когда он поднимает свой взгляд на мое лицо с поджавшихся от удовольствия пальчиков стопы. — Думаю, я понимаю, — хмыкает Ким, вынуждая разлепить веки и посмотреть на него удивленно. Это с кем еще он принимал ванну вот так? Кто-то делал ему массаж ног в такой романтичной обстановке? — Ну, знаешь, после тяжелой недели я просто расслабляюсь в ванной с бокалом вина и любимой девушкой, — будто прочитав мои напряженны мысли, тянет Джин, давая мне повод снова расслабиться. — Стоит подчеркнуть, я полагаю, что она очень красива и полностью обнажена… когда уже эта дурацкая пена осядет? Сокджин брезгливо морщит нос и, удерживая мою ножку над уровнем воды, принимается свободной рукой разгонять от моего тела пышную пену, заставляя меня умиленно захихикать, принимаясь в противовес его действиям пытаться вернуть пену на место и как можно лучше скрыть обнаженное тело от внимательного и немного нетерпеливого взгляда парня. — Прекрати, с пеной намного лучше! А пушистая пена от бомбочек для ванны, которых, судя по всему, Джин использовал две или даже три, добавляет мне удовольствия. Она мягко щекочет кожу там, где заканчивается власть горячей воды, дарит моменту больше уюта и вместе с тем романтики. Ее наличие не дает особого повода смущаться перед любимым. Она просто радует глаз, а еще на прикосновения приятная… расслабляющая. Прикасаться к ней — сплошное удовольствие. Джин недовольно бурчит что-то еще о том, что совсем не на такое рассчитывал, и старательно прячет улыбку, полагая, что я не замечу ее. Но я замечаю, конечно же. Такой милый, продолжает пытаться отвлечь меня от усталости своим напускным недовольством. Старания парня сделать мой вечер еще более волшебным не дают шанса не улыбнуться. В грудной клетке обволакивающими объятиями разливается тепло… — Мне стоит тоже сделать тебе массаж. Ощутив на себе все его прелести, безумно захотелось подарить похожие ощущения Джину. Вряд ли у меня получится так же хорошо, но хотя бы частично, я уверена, справлюсь с поставленной задачей. Поэтому я выпрямляюсь, сильнее выныривая из воды и стараясь забрать из рук парня свою ножку, но брюнет не отпускает, качая головой: — Не сегодня. Этот вечер полностью для тебя. Все, чтобы ты расслабилась и отдохнула… Какой он прекрасный… от счастья хочется расплакаться! За что мне такой замечательный мужчина достался? Заботливый, любящий, такой внимательный…? Я в прошлой жизни страну спасла? — Тогда разве я не должна быть в ванной одна? — игриво ухмыльнувшись, хитро поинтересовалась я, заставляя Джина на секунду зависнуть, прежде чем, все обдумав, он согласно кивнул, слегка поджимая пухлые губы. — Окей, подловила. Пять процентов этого вечера мои. — Только пять? — Пять и ни процентом больше! Душную, теплую ванную комнату наполняет наш смех, за которым слышно звук растекающегося по бокалу вина и звон тонкого стекла, когда два бокала прикасаются друг к другу во время примитивного, но волшебного «за нас». За нас хочется выпить не только бокал, за нас можно осушить целое море, если не мировой океан. Мужские пальцы к моим губам прикладывают сочную ягодку винограда, заставляя те распахнуться шире, а кончики зубов впиться в упругую ягоду, фиксируя ту, пока Джин причитает заботливо о том, что я должна закусывать, если не хочу, чтобы мне было плохо от сочетания алкоголя и высоких температур, образовавшихся в ванной. А я послушная девочка очень, хотя уверена, что мне может стать только лучше, но уж точно не плохо. Слабо улыбнувшись и прожевав ягодку, я придвинулась к парню ближе, чтобы подарить моим любимым губам сладкий неторопливый и полный благодарности поцелуй. — Ты знаешь, что ты лучший мужчина на свете? — любовно блуждая взглядом по красивому лицу Сокджина и прикасаясь мягко ладошкой к его щеке, интересуюсь я практически шепотом. Он мне улыбается… улыбается мягко и ласково, не скрывает блеска темных глаз, не прячет факта, что подобное слышать ему очень приятно. Все еще. В миллионный даже если раз. — Ты что-то такое говорила пару раз, — припоминает он и слегка прищуривается, — Обычно после этого следует признание в любви. — Мне нужно чаще говорить такие вещи… — Тогда говори. Так просто? А почему все сложным быть должно? — Я люблю тебя, — шепчу я ласково почти в самые губы Сокджина, улыбаясь ему нежно и осторожно касаясь влажной ладонью кожи его щеки. — И я тебя люблю, — в ответ улыбается парень, разливая по моим сосудам тепло. Слова эти так прекрасны и на вкус остаются сладкими каждый раз, когда Джин их произносит. Они неустанно согревают мое сердце и заставляют то ускоряться, чтобы с током крови каждой клеточке, закоулочку каждому моего существа донести прекрасную весть: Ким Соджин любит меня.  — Иди сюда, дай мне оправдать звание лучшего мужчины на свете, — отвлекая меня от наслаждения его признанием в чувствах, Джин, коснувшись под водой моих согнутых в коленях ножек, командует повернуться, слышать протестов не желая. Устроившись удобно между привлекательных мужских бедер так, чтобы не расплескать за пределы ванной воду, я блаженно выдохнула, ощутив первое прикосновение теплых ладоней к моим напряженным плечам. Джин прикасался к ним медленно, осторожно, но массировал глубоко, причиняя совсем немного боли в точках наибольшего напряжения мышц. С ума сойти, как приятно… Умелые пальцы мяли уставшие мышцы приятно и расслабляюще. Невозможно было не отключиться от реальности, прикрывая глаза и теряя с губ блаженные вздохи, растекаясь между пальцами Джина, плавясь и смешиваясь с удовольствием. Все мое внимание и концентрация собрались в одной единственной точке и направились к пальцам парня, переминающим мышцы, гладящим кожу… до безумия невероятно. Снова тихо простонав от удовольствия, я наклонила голову в сторону, давая больше свободы рукам любимого, массажирующими движениями перебравшимся на нее пару мгновений назад. Хочется, чтобы этот момент длился вечность… На смену переминаниям приходят поглаживания, моим расслабленным телом воспринимающиеся слишком чутко, слишком интимно… намного больше этих чувств становится в кровяном русле, когда кожи шеи мягко и бережно касается поцелуй. — М-х… Гладящие движения вверх-вниз по спине плавными волнами, нежными зигзагами, неразборчивыми узорами… безумно расслабляет и… выгоняет из головы оставшиеся мысли, заставляя полностью сосредоточиться только на прикосновениях любимых пальцев, которые невидимыми рисунками украшают мою разгоряченную кожу. Большие ладони от плеч мягко спускаются по рукам, а изгибу шеи вновь подарен невесомый поцелуй… а потом еще один оставлен выше, еще выше расцветает один своей прозрачностью и последний у самого ушка превращается в дрожь, которой все тело сковывается и блаженно вздрагивает. — Джин… Сильные руки мягко обнимают, нырнув вновь под воду, притягивают ближе, прижимая спиной к груди брюнета, а стоит полностью о нее опереться, принимаются оглаживать талию, гладят животик… очень-очень приятно. Мазки ласковых рук украшают собой бедра, плавно поднимаясь из-под воды все выше и выше по распаренной коже. Теплые ладони любовно сминают груди, гладят плечи, пальцами повторяют острые линии ключиц, поднимаются к шее, большим пальцем оглаживая контуры нижней челюсти и подбородок, а потом таким же движением плавным опускаются снова под воду. Приятно до сумасшествия… Под истончающимся постепенно слоем мягкой, щекочущей кожу пены мои ладошки гладят мускулистые бедра Джина, благодаря его за нежность нежностью, приятностью за приятность. Лицо повернуто в сторону, чтобы губы смогли поймать в плен целующих прикосновений любимые губы. Сладко, хотя привкуса фруктовых соков на губах не осталось. Причина сладости кроется в чувствах, только в них и ни в чем больше. Неторопливо и мягко, нежно и ласково… я рассыпаюсь, разливаюсь и растворяюсь в любящих поцелуях настолько, что почти не способна заметить, как одна из ладоней парня пробирается плавно вниз по телу, ныряя в небольшое пространство между ног и прикасаясь бережно и окрыляюще. В поцелуе тонет несдержанный стон, полный удовольствия и неожиданности от того, что красивые пальцы моего любимого мужчины принимаются нежно ласкать точки, сейчас особенно чувствительные. По телу мурашки, попытка отстраниться не венчается успехом… Хочется развернуться, прижаться ближе, соединить наши горячие и возбужденные тела воедино, сделать их одним целым… Но парень не дает этого сделать, шевелиться не разрешает. Лишь разрывает поцелуй и, продолжая откровенно прикасаться ко мне под водой, на ушко шепчет: — Позволь мне тебя расслабить… Захлестнувшая все тело новая волна возбуждения вынуждает неконтролируемо ахнуть и зажмурить глаза еще до того, как умопомрачительные губы Сокджина вновь оставят на тонкой коже чуть ниже угла нижней челюсти поцелуй. Пальцы тонут между моих напряженных ножек, в моих легких спирает дыхание, и не получается ни вдохнуть, ни выдохнуть, а Джин нескончаемо прикасается… Не выдерживая прекрасных пыток, я прижимаюсь ближе, стараясь как можно сильнее вжаться в прекрасное тело моего мужчины, а он, не прекращая, ласкает тело всюду, куда дотянется, поцелуями пылкими усыпая кожу. Душное пространство напаренной ванной комнаты наполняется моими томными вздохами и сладкими стонами. Голова удобно покоится на плече Сокджина, я не в состоянии держать ее прямо, нет на это сил никаких совершенно… тело млеет, растекается в его умелых руках. Собственные пальцы стремятся спутать темные волосы, руки кое-как поднимаются вверх, чтобы хоть как-то обнять Джина, хотя бы шеи его коснуться, погладить, ближе прижать… Парень игриво рисует вверх по шее влажную линию своими губами, но не целует, лишь эфемерно касается, за что его волосы с силой сжимаются между трясущихся пальцев, стараясь удержать меня в реальности и не дать рассыпаться пылью когда-то чего-то счастливого. Прикосновений и поцелуев так мало… Хочется прикасаться к Джину так же много, как его руки прикасаются ко мне; хочется в губы его впиться неистовым поцелуем и жадным, вогнать с силой в широкие плечи свои цепкие пальцы… хочется дышать с ним одним воздухом, лишь на мгновения разрывая поцелуй; очень хочется смотреть в глаза ошалело и пьяно, стонать прямо в распахнутый в блаженстве рот и своими губами ловить его полные удовольствия стоны. Эйфория подступает все ближе и ближе, все острее давая прочувствовать каждую необходимость… в нем. — Стой… прекрати… — заныла я, находя в себе силы слегка пошевелиться. Парень, правда, отстраниться мне ни на сантиметр не позволил и движений пальцев не прекратил, даже когда мои собственные впились в его запястье мертвой хваткой.  — Джин, пожалуйста… — Будет жестоко не дать тебе кончить. Все, что сейчас происходит, и так уже слишком жестоко! — Я не хочу так… — жалобно сопротивляясь подступающему удовольствию, я почти что заплакала. Только это заставило Джина смилостивиться, отпуская меня. — А как ты хочешь? Руки дрожат, упираясь в бортики ванной, ноги трусятся, пока я пытаюсь повернуться к Джину лицом. Все тело дрожит, и в объятия любимого я практически падаю, припадая жадно к распахнутым пухлым губам. Ладони обнимают красивое лицо, убирая с влажного лба темную челку Сокджина, его руки за спину держат крепко и нежно, пока мои колени пытаются под водой вместе собрать чужие бедра. Не требуется много времени, чтобы понять, что у меня на уме, Джин сам освобождает пространство для моих ног и меня притягивает ближе, вместе с тем опуская под воду, чтобы не успела замерзнуть. А разница температур под водой и снаружи из-за внутреннего жара почти не ощущается… не до этой глупой разницы вовсе. — Вот так… — выдыхаю в его губы я. — Хочу только так, вместе с тобой… В этот раз брюнет сокращает расстояние первым, ближе притягивает, впивается в губы жаждущим поцелуем и мнет под водой ягодицы, вынуждая меня ерзать на нем от нетерпения большего. В обнаженные плечи парня вонзаются недлинные ноготки, когда я, закусив губу, опускаюсь до основания возбужденной плоти Сокджина, чтобы от переизбытка чувств замереть внизу, давая нам обоим немного времени, чтобы привыкнуть. А потом пересекаются взгляды, и тело само собой приходит в движение… Они плавные, медленные, тягучие… Плавно и осторожно вверх-вниз, вверх-вниз… не разрывая зрительного контакта, не прекращая прикосновений, смешивая тихие вздохи полные блаженства в трехсантиметровом пространстве между распахнутых губ. Дыхание с каждым движением становится тяжелее, все труднее с каждой секундой становится, но это не мешает время от времени сливаться в мокром и глубоком поцелуе, а потом снова отстраняться и просто смотреть… друг на друга смотреть возбужденно, желая, любя… смотреть, метая искры и салютами украшая темную радужку. Смотреть влюблено и восхищаться опять и снова, не уставая. Дно ванной скользкое, поэтому Джин скользит, хотя совсем не двигается. Мои собственные колени скользят… Парню приходится ухватиться за край ванной хотя бы одной рукой. Мне тоже приходится, так что ладонь накрывает ладонь любимого, даря телу немного опоры, пока другая ни на секунду не отпускает задней поверхности шеи Сокджина, где ей так хорошо, где очень комфортно. Умопомрачительно приятно — вверх-вниз. По телу сладость, за бортики ванной при каждом движении наших тел льется мыльная вода… как-то плевать, даже если на уборку потом уйдет вечность. Хочется быстрее, хочется глубже… больше ощущений хочется. Поэтому воды за пределы все больше и больше, а движения вверх-вниз быстрее. К ним примешиваются круговые движения бедрами… с губ больше стонов высоких и низких больше с других. Они тихие, приглушенные трепетом момента, такие нежные… они возбуждают еще сильнее. — Джин… Джин… Эйфория подхватывает меня на руки первой, как бы я ни сопротивлялась ее уговорам последовать за ней, сотрясает тело, перед глазами устраивая хороводы созвездий, лишает сил. Пальцы сильнее сжимают ладонь Джина на бортике, а парню приходится самому толкнуться в меня пару раз и пойти за мной к удовольствию… Взмокшие лбы тесно прижаты друг к другу, губы распахнуты в немых криках. Пальцы немеют, мышцы кратко дрожат, беспорядочно сокращаясь, берясь фебрильными судорогами, а по уставшим, разгоряченным и расслабленным телам растекается коктейль из равных пропорций счастья и удовольствия. — Все должно было быть не так… — спустя немного времени расстроено шепчет Джин в мои губы, прикасаясь к щекам осторожно и глядя взглядом полным сожаления: — Ты должна была расслабиться и получить удовольствие… — Я расслабилась как нельзя лучше и получила море удовольствия, — нежно улыбаюсь я, прижимаясь ближе, — И все благодаря тебе… — улыбка шире, глаза полны любви и обожания, губы снова хотят целоваться… по правде, они хотят поцелуев Джина всегда. Каждый миг своего существования.

***

Покинув ванну, я чуть не отправилась на пол, поскользнувшись из-за пролитой воды. Попытки удержать равновесие увенчались успехом лишь из-за Джина, вовремя среагировавшего на мои непонятные дрыганья и успевшего поймать. Вышло совсем не грациозно и слишком эпично, но стало отличным поводом для смеха. Слава всем богам, уборка заняла не очень много времени. Моя бы воля, так бы и оставили все до утра, но Джин благоразумно заметил, что мы можем затопить соседей, так что… пришлось убираться. Зато после уборки нас ждал прекрасный совместный душ. Этот вечер только такое занятие могло сделать еще лучше. Намного приятнее мылить не себя, а великолепного обнаженного мужчину, которого любишь так сильно, как не может любить человек. Из-за мягких поглаживаний и долгих поцелуев ванные процедуры затянулись, но однозначно стоили потраченного времени и спущенной в канализацию воды. Белоснежные полотенца впитывают влагу наших вымытых тел и только после, посреди ванной комнаты, где одна за другой гаснут свечи и уже совсем невозможно дышать из-за пара и смеси запахов, в голову начинают возвращаться хоть какие-то мысли. — Спасибо тебе за замечательный вечер, — благодарно улыбаюсь я, принимаясь вытирать волосы парня, привстав на носочки. Он как-то странно хмыкает, отбирая из моих рук полотенце. — Мне неловко это говорить, но ты ведь не подумала, что после такого душа он закончится? Я планирую покрыть своими поцелуями каждый сантиметр твоего тела, а потом… — Что потом? — глядя на него широко распахнутыми глазами и задержав дыхание, тихо поинтересовалась я. — Узнаешь в нашей спальне, — соблазнительно улыбнулся Джин и, продолжая вытирать свои волосы, придвинулся ближе, наклоняясь к моему лицу.