Биография неизвестного человека

С того дня прошло уже больше недели. Конечно, Эмина выздоровела, но на душе у нее всё ещё оставались глубокие раны, не дававшие ей покоя. Сразу, после того как её выпустили из больницы, она заперлась у себя в комнате, объявив что какое-то время "будет в трауре", таким образом оградив себя от излишних забот и переживаний. Второе, что она сделала в тот же день, это нашла ключи от квартиры Изабеллы и распорядилась вывезти туда все вещи, оставшиеся от неё в комнате. Нельзя не признать, что стало пусто, именно пусто. Весь тот день прошел в мыслях, и она так хотела перестать думать обо всем случившимся, что еле сдерживала себя, чтобы самой не впасть в глубокое отчаяние переходящее в депрессию, а проще говоря сбежать и извести себя до точки невозврата. Тогда ей не хотелось ни есть, ни спать, только боль и истерические рыдания на едине с собой. Когда же, ближе к полудню, она выдохлась, ее тело было не в состоянии больше терпеть капризы, так что Эмина завернулась в теплое одеяло и заснула, стараясь хоть так себя отвлечь. В 7 вечера её охватил ужасный голод, так как находиться в состоянии таком очень энергозатратно. И вот, через двадцать минут она проскользнула прямо на кухню, заспанная и со следами слез на лице, в черном пледе(возможно), накинутом поверх футболки и простых брюк. Почти ничего не сказав, она просто попросила дать "всё, что есть" и также бесшумно удалилась. Никто не спрашивал о ней и о её состоянии, так как о смерти Изабеллы было публично объявлено, не без инициативы Эмины. И вот, сидя в комнате, она даже объелась, так как не евший почти двое суток организм был истощен от рыданий. Успокоившись, она опять заснула, понимая, что в другом случае снова бы принялась винить себя, подругу, мир, снова и снова срываясь на состояние истерики. На следующий день она проснулась в час дня, так как о будильнике и речи быть не могло: телефон попросту был где-то уверен, явно в разряженном состоянии. Также, как и день назад, она вышла за едой, после укуталась в плед и так продолжала сидеть, смотря словно сквозь стену. Вчера было так много эмоций, что сейчас она даже думать о запретной для себя теме не могла, почти. По крайней мере она сдерживалась. Было 16 дня и время неумолимо шло к вечеру, когда в дверь постучали. Сначала она даже не услышала, но дверь не была заперта на замок, так что посетитель просто вошёл. - Насколько всё плохо? - спросил тот. И только услышав знакомый голос Энтони, Эмина оторвалась от бесцельного разглядывания комнаты. - 9.87, я уже немного приняла реальность. Тогда он просто подошёл к кровати и сел рядом, приобнимая её. Не нужно слов, чтобы поддержать человека, ничего, кроме присутствия рядом, порой это так необходимо. Они действительно понимали друг друга, часто задавая один и тот же вопрос: "Насколько всё плохо?", и в зависимости от ответа всегда была припасена бутылка чего по крепче, но не сейчас. Сейчас совсем не то. Спустя двадцать минут тишины Эмина решила рассказать, хоть это и свежие раны для её памяти, она хотела поделиться, держать всё в себе было ещё более ужасно. - Ее нельзя забыть, хотя бы от того, что я ее всё же ненавижу...- она подумала - за ее нрав и бессилие перед всем этим, но я её также наконец понимаю, а от этого уже тошно. - Она была невыносима, но нельзя отрицать: в ней что-то было. - добавил он. - Да... пожалуй. В тот день я знала, что это произойдет, знала, на что она идёт. Ведь всю неделю она была другой, как будто прощалась со всеми, а ведь так и было! Остановив свой рассказ, Эмина может и ждала, что её прервут, но когда этого не произошло, она продолжила. -Я тоже была бессильна, и она точно знала, как я себя от этого чувствую, но ей это и надо было. "Всё идёт по плану" - я так и не поняла, что это за план, ни один план не стоит её жизни, видимо она так не считала. - Что ты собираешься делать? - спросил он неожиданно, прервав мысль. - Для начала - прийти в себя, окончательно, если это вообще возможно. А потом не знаю, должно быть исполню её последнюю волю - завершу чёртову книгу. - Будь по твоему, но помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне, прошу, не исчезай. - Хорошо. - на этом Энтони встал и уже собирался направиться к выходу, когда Эмина внезапно сказала: - Скоро тебе станет лучше, я обещаю. - ей на секунду показалось, что сказав слова подруги, она почувствовала ее присутствие, а потом провалилась в глубокий сон. Энтони же на это лишь грустно улыбнулся, как можно тише закрывая дверь. Было около 22, когда в дверь вновь постучали. Сон был крепким, так что она не слышала, тогда второй за день человек решил войти, собственно, преград для этого и не было. Это был Триггве, и увидев можно сказать подругу, так как они тоже любили посидеть вечерами за чаем, рассказав о наболевшем, подумал, что ей плохо совсем, бросившись приводить её в чувства, точнее, паникуя, трясти за плечи, переводя в сидячее положение. - Эмина! Эмина! - кричал он, пока она всё же не открыла глаза. - Что? - сонно промямлила та. - С тобой всё хорошо? - переставая трясти, спокойно спросил он. - Частично. Конечно на 9.87 было всё плохо-плохо, но сейчас, я думаю, уже лучше, до 8.1, возможно. - А, ну..., я принес тебе немного поесть, ты же вроде вообще не выходишь. - Выхожу. - не до конца проснувшись пробормотала она, но желудок предательски заурчал. - Ладно, спасибо. Ты как? - Я то нормально, а вот за тебя страшно. Всё так ужасно? - Для мира это конечно не катастрофа, но для меня...9.87... Немного помолчав, он добавил - Сейчас тот самый день, когда ты можешь сказать мне что-то важное для тебя, сегодня я буду слушать, а ты рассказывай. - Обычно наоборот. - безразлично сказала она. Время шло и медленно и быстро, мыли путались, а сомнения то отступали, то вновь одолевали. На следующий день первым вновь был Энтони, не забыли про нее и старые друзья Блэк и Силь, некоторые другие хотели тоже помочь... И, честно говоря, помогли. От частого повторения истории, Эмина всё больше чувствовала уверенность в том, что что-то не так, как будто есть какая-то информация, недоступная ей. Тогда, на четвертый день, когда её состояние определялось как уже не 8.87, а 6.3, она достала книгу. Та была запрятана в глубь одного из ящиков, под кучу других книг, с надеждой никогда не быть открытым. Она долго смотрела на пустую обложку с непонятным, высеченным на ней узором, прежде чем открыть. - Настоящим передаю листы, на которых пишу строки, следующему писателю рода Д' Риддл, Изабелле Дестине Д' Риддл, отрекаясь от всех прав и обязанностей, данных мне по праву рождения, да пребудет с нами всё, что пожелает новый Писатель Судеб, вечная память и почитание первой из рода Д'Риддл. - такого официального заявления Эмина не ожидала, но всё же теперь она может прочитать всё, и конечно попытаться найти скрытый смысл, что она и решила делать весь день. На следующее утро. Эмина добралась до конца, где её ожидало следующее: "Настоящим передаю листы, на которых пишу строки, следующему и последнему, если того пожелает она, писателю и Властителю Судеб, Эмине Рэджектли, отрекаясь от всех прав и обязанностей, данных мне по праву рождения, вечная память и почитание остановившей это проклятие Изабелле Свободной, после завершения, начатой мной истории стереть её, но не её героев." - кажется, это всё, подумала Эмина. Я теперь сама в праве решить, что будет дальше. С того дня она стала обдумывать, как правильно завершить работу Изабеллы, чтобы все были довольны жизнью, как того и желала подруга.                        *** Сегодня Эмина шла домой, как никогда раньше, уверенная в своих действиях. Она навестила каждого, кто был ей так или иначе дорог. Надо было решаться, она знала это, но все равно сомневалась может ли, так просто, вершить чужие судьбы, как совсем недавно делала Изабелла. "Черт, у этой, порой несносной, Изабеллы было все так легко! Вероятно, мне так просто казалось." - думала Эмина. В этот день она писала очередной лучший вариант судьбы для каждого, сидя в кафе. Было сухо, в конце концов лето уже в самом разгаре, что еще ожидать. Пыльная улица, виднеется закат. Проезжающие мимо машины приятно обдувают ноги. И вот она дома. Как под заказ, у тому времени на улице поднялся ветер, раскаты грома, и наконец дождь. В темном небе, застеленным серыми облаками, сверкнула вспышка молнии. Сняв обувь, она пошла на кухню поставить чайник. За последние месяцы произошли некоторые изменения. Например, одно из них это то, что она купила квартиру, наконец сделав себя более свободной. Второе, это то, что она осознала, что прошлого не вернуть, и надо жить настоящим днём, исполняя свои цели на жизнь прямо сейчас, ведь неизвестно, сколько ещё эта самая жизнь продлится. Пока чайник закипал, в сумке был найден блокнот с черновиком. Приятный запах любимого чая появился в воздухе. Под раскаты грома, включив лишь лампу у кровати, она села писать последний и единственный раз. Главные герои жили долгую и зачастую несчастную жизнь. Пора это исправить. Ручка коснулась белого листа: "Седьмого августа этого года, люди проснутся с прекрасным чувством радости, они предвкушают успех в новом дне, и он обязательно придёт к ним, если только они действительно знают, в чём хотят этот успех. За окном ясное небо, птицы купаются в лучах солнца, которые отражаются от ещё невысохших со вчерашнего дня луж. Умеренность и спокойствие царит на улицах города, здание ОПВМ просыпается. Начнем с Энтони. Он сегодня проснулся с невиданной ему прежде лёгкостью на сердце. С девяти до двенадцати он лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и просто думал, о чем-то своем. И вот опять он вспоминает свою жизнь и прошлое. Вчера Энтони, как ему и свойственно хотел опустошить ещё одну бутылку, но тогда он задумался, что происходит в его жизни? Почему он выбрал этот путь? И он вспомнил, как хотел свободы, желая никогда не вернуться в родной дом, под строгий взгляд родителей. Но где же сейчас эта свобода? Стоя под проливным дождем, он по настоящему принял своё прошлое, то, каким оно было. Он понял, что то, что было, было даже не зря, если бы он мог тогда что-то поменять, то непременно сделал бы это. Сейчас же он понимает, что до момента, когда он решился не возвращаться, всё было таким, как надо именно тогда. Вся та надменность родителей, непонимание людей, жалость к себе, которую он никогда не признавал, строгость и требовательность, всё было не зря. Без этого он был бы другим, может быть мыслил бы иначе, и вовсе никогда бы не понял себя. И теперь, весь мокрый и помятый, он устремил взгляд к небу, вслух произнося: "Спасибо, спасибо, что всё было именно так. Я должен был прийти к пониманию этого, и пришел. Теперь я сделаю как и мечтал, обрету свободу." Сейчас же, лёжа на кровати, он думал как поменять жизнь, и начал он с того, что надо найти другую работу.  Лёгкость на сердце - то, чего он действительно желал, наконец появилась. Он простил своих родителей и больше не вернётся к прошлому, только вперёд, за свободой и счастьем. Теперь Габриэль. Сегодня он ещё не встал, так как, наверное впервые за много лет, смог выспаться, пусть и не совсем по своей воле. Ещё днём шестого августа, он решил прогуляться, так как обстановка в своей комнате сводила его с ума, хотя раньше такого не было. Среди улицы было шумно и много людей. Он всё равно видел их иначе, так что это также доставляло ему дискомфорт. Его взгляд был устремлён то в одну, то в другую сторону, всё казалось ему страшно-нереальным, в голове появился какой-то монотонный белый шум, от чего он схватился за неё, не понимая, что происходит, и неровными быстрыми шагами продолжил идти вперёд. На пути ему встретился парк, где, хоть всё и сливалось вокруг, было тихо. Кое-как присев на скамейку он опустил голову, стараясь прийти в себя. Происходящее рядом он просто не замечал, так что от неожиданно произнесенной фразы даже вздрогнул. - Вам нужна помощь? - спокойным голосом спросил неожиданно небезразличный человек. - Да, да, прошу, мне нужна помощь! - выкрикнул Габриэль, действительно боясь за последствия того, что с ним происходило в данный момент. Он схватил прохожего за плечи, пытаясь разглядеть его глаза, но он просто не мог, так как его взгляд не мог остановиться от постоянного перемещения в разные стороны. - Что с вами случилось? - всё также спокойно, убирая его руки, сказал человек. - Я...Я кажется совсем не в себе, это какой-то ужас! - совсем неуверенно сказал Габриэль, но он уже не пытался кричать, так как голос говорившего с ним зачаровывал и внушал доверие. - Я помогу, если вы расскажите, как всё началось. - тем же тоном продолжал человек. - Но, для начала, вам стоит успокоиться, давайте присядкм на лавку. - прибавил он. Габриэль не мог нормально сделать и пару шагов, а голова его кружилась от обилия всего вокруг. Тогда, поняв ситуацию, прохожий взял его за руки, провожая до лавки, при этом посоветовав закрыть глаза. Так он и сделал, после чего стало значительно легче. - Всё началось с утра, - помедлив он уточнил - но на самом деле давно в прошлом. Я помню, когда всё пошло не так, ещё в первый раз... - он не мог продолжить, боясь, что ему снова не помогут, оставив, и никогда не вернутся, что и его придется убить, потому что он тоже его испугается. Тогда человек просто сказал, - Продолжайте. И он, как-то поверил, что на этот раз всё будет иначе. - Тогда в первый раз, увидев кровь, я не помог ей, не спас, я сидел там, рядом..., и просто видел, как она умирает, из её головы текла кровь, а тот запах был настолько приятен, что я не был в силах перед ним устоять, я коснулся её виска, и моя рука вся была в крови, я не думал ни о чем другом, как просто попробовать её на вкус. - в тот момент он подумал, что человек ушел, поняв, что с ним действительно что-то не так, но присутствие его точно чувствовалось, хоть он его и не видел, но взгляд человека был спокойным, как будто он каждый день видит вещи и по хуже, и совсем не удивлен. - Это был самый лучший вкус, и он всегда будет со мной. Тогда я понял, что хотел бы больше, и я взял больше, я видел как в ужасе она смотрит на меня, умирая. Я очень часто потом думал, что не прийди тогда наша мать, я бы сделал ещё что-то ужасное: разбил бы её голову сильнее, разрезал бы ее вены или ещё что-то... Но она пришла, и я тогда не жалел, я понимал, почему на меня так смотрит. Я был весь в крови, и рот мой особенно, наверное мой взгляд не выражал человечности. Однажды после я пришел к мысли, что она тогда ничего у меня не спросила, а просто прошла в дом, обойдя меня стороной, не только потому, что стала бояться, а потому, что что-то знала и раньше, но ничего не сделала с той информацией, может надеясь, что я такой же как все, она ждала этого дня в страхе, и вот у неё были доказательства. - он остановил свою историю, прислушиваясь к дыханию человека. Оно было спокойным и ровным, он не боялся его и не уходил. И он продолжил - Потом я ушел от неё, она была последней, кого я пожалел, потому что потом я убил бесчисленное количество людей, их было не меньше пяти сотен, и у всех я так или иначе пробовал кровь, у кого-то она была ужасна, а у кого-то несравнимо божественна, но нет, пожалуй не у всех пробовал, меня постоянно оттаскивали, как только все погибали, сначала я давал им это сделать, но потом жажда крови становилась всё сильнее, я сдерживался, но однажды умерших было особенно много, и когда мне пытались помешать, я убил и своих сопровождающих. Пока оставшиеся в стороне суетились, вызывая подмогу, я, помню, бросился к их телам, не в силах больше удерживаться от запаха самого прекрасного во всём мире. После каждый день без новой порции был ужасен. Сначала красный цвет меня раздражал, а после и остальные цвета стали казаться красными. Только белый - оставался белым, я всегда мог понять, что это он, до сегодняшнего дня. Сегодня мне показалось, что моя комната вся красная, но нет привычного запаха и вкуса крови, это сводит меня с ума. До этого дня меня спасала одна девушка. Её зовут Эмина. Ей было кажется 15, когда она попала туда, она выглядела испуганной на моём испытании, и когда я впервые почувствовал запах её крови, он был ни с чем не сравним. Это был самый прекрасный запах, тогда её спас наблюдающий управляющий, а потом, потом я сам её спас. Она была второй за много лет, после моей матери, кого я не мог убить. Это было ужасно, я чувствовал аромат её крови, но никогда не мог убить, как бы я не хотел, я не мог. На самом деле не знаю почему, хотя я с лёгкостью убивал после неё, и мог бы убить и других моих знакомых, и иногда убивал. Это вновь и вновь сводило меня с ума, я чувствовал её кровь, но не мог притронуться. Я преследовал её, пытаясь найти этот раздражающе-бесподобный запах вновь, сначала её это пугало, а потом она перестала так реагировать, просто смотрела, как я убиваю тем же взглядом жертвы. Это было ужасно, опять и опять, я не мог убивать больше в её присутствии, её взгляд давил и останавливал меня, даже если она стояла у меня за спиной! И вот, недавно, мне пришлось убить ради её спасения, но она снова смотрела так, будто не рада моему присутствию, будто не я её спас! Это был последний раз, вот уже несколько месяцев я не нахожу покоя. Я никогда нормально не мог есть пищу, только если чувствовал резкую необходимость, а теперь я не ем, не сплю! Это ужасно! - тогда, срываясь на последней фразы, он от бессилия открыл глаза. Перед ним снова была четкая картина мира, и он подумал, что в парке почти никого нет, и ему вновь захотелось убить, сидящего рядом, но он не достал нож. Было всё же интересно, что незнакомец скажет. - Я правда понимаю вашу ситуацию, из неё возможно есть выход. Надеюсь, вы не будите принимать каких-либо поспешных решений и действий, но я психиатр, и я правда хотел бы вам помочь, однако, всё зависит от вашего желания наладить свою жизнь. - кажется, он сказал это так быстро, как только мог. Это было от того, что он видел руку, опущенную сейчас на нож, который ранее виднелся в одежде у встретившегося ему человека. Было, как и всегда, сложно, но он опытный врач, и не таких убеждал склониться в сторону правильного решения. Свой взгляд он не опускал, и чётко смотрел в глаза собеседнику, зная, что скажи или сделай он что-то не так, всё может закончиться летально. - Как? - просто и довольно спокойно, но скорее обессиленно и почти отчаянно, спросил Габриэль. Этот вопрос был задан не сразу, он тоже смотрел в глаза потенциальному спасителю, надеясь прочитать страх в нём, который так сводит его с ума. Но страха не было, не было и безразличия, только заинтересованность и понимание чего-то было в нем. Сам не замечая этого, он отпустил руку с ножа, позволив себе сесть ровно и задать этот вопрос. - Я должен предупредить, что, предложенный мной способ, имеет очень сильный эффект, но попробовать стоит хотя бы потому, что вам действительно не стоит продолжать делать подобное, так как это опасно для вашего здоровья, и в физическом плане тоже. - На самом деле ситуация, когда вся моя жизнь вышла из под контроля, была сегодня впервые, обычно я не прошу о помощи, не жалею ни себя, ни других, я давно забыл, что такое страх. - он помедлил. - Но сегодня было ужасно, гораздо ужасней, чем когда-либо, так, что я и в правду испугался, и не того, что могу умиреть, а того, что...- он опять замолчал, не подбирая слов. - я и сам не знаю чего, наверное, что поздно, что останусь таким, что снова всё будет красным, - он вздохнул. - красным, если... - он посмотрел прямо в глаза сидящего рядом, надеясь увидеть в них искренность. - если ваш способ поможет никогда не возвращаться к такому невыносимому состоянию, то я согласен. - Хорошо. Для начала, нам необходима информация о вашем состоянии, для этого приходите завтра ко мне, я дам вам сейчас визитку. - он порылся в кармане и протягивая её продолжал говорить. - А сейчас лучше всё же пойти вам домой, и зайдите в аптеку за снотворным, думаю поможет. Я буду вас завтра ждать, - сказал он, улыбаясь и вставая со скамейки. - обязательно приходите. И помните, - добавил он, удаляясь - нет больше места отчаянью, всё можно исправить, я вижу, вы довольно умный человек, ещё не поздно поменяться. Спустя минут десять Габриэль всё осмыслил, и , покидая парк, думал, что он сейчас будет делать. День был отличным, особенно сейчас. На людей смотреть было всё ещё невозможно, здание ОПВМ также раздражало, так что было принято решение найти где-нибудь природу, может быть лес. Это он и сделал. В итоге, весь день пролежав где-то в траве среди деревьев, пришлось отправиться обратно, всё же поднимался ветер, а небо становилось серым. Вечером он хотел было выспаться, но быстро понял, что это не представляется возможным и мысли лезут в голову снова и снова. Тогда он вспомнил о совете прохожего. Уже шел дождь, так что единственно-доступная аптека находилась в здании, точнее у мистера Йозефа. Там же и состоялся ещё один разговор. - Чего это вы на ночь глядя? - спросил врач, отрываясь от чтения книги. В всё том же кабинете горела лишь настольная лампа, а все сотрудники давно разошлись. Стояла тишина. - Сегодня был особенный день, - начал пришедший. - я был на улице. На самом деле это не суть, так что просто скажу, дайте снотворного. - Объясните, будьте добры. - в своей манере сказал доктор Йозеф. - Действительно надо? - Вы же мой пациент! Конечно! - Дело в том, что с завтрашнего дня я не ваш. - Как это!? - он настолько испугался этого, что даже привстал со своего места. - Сегодня я встретил человека, который убедил меня, что всё можно исправить. Вы только и говорили мне, что я так нездоров, что надо лишь выдержать это, все ваши таблетки не были витаминами, теперь я уверен, какой-нибудь очередной яд, сводящий меня с ума и делающий только хуже. - он помолчал наблюдая. - Не пытайтесь вызвать охрану, - сказал он на то, что рука врача потянулась под стол. - я прекрасно вижу, а ещё я прилечу вас раньше, чем они пройдут, вы же знаете. - Да, ты прав. - И более того, если вы посмеете применить ко мне то же, что и к Триггве, это же передайте и главному завтра, я убью здесь всех, вы должны были догадываться, что сильнее меня здесь нет, спасибо вашему "лечению", так что я пойду, возьму снотворное уитого же Триггве. - уходя он обернулся. - Только посмей дёрнуться с места, лживая ты свинья, я найду тебя и ты будешь страдать, на самом деле я умею пускать кровь так, что ты не умрёшь, но будешь страдать действительно вечно. А затем он захлопнул дверь, направляясь к Триггве. В тот вечер, как и обычно измученный серыми днями, управляющий был у себя в кабинете. Собственно, он опять сидел за бумагами, подперев голову рукой, и что-то писал. Дверь распахнулась. - Есть что-то, что я теперь могу тебе сказать. - это был Габриэль. Он закрыл дверь на замок, так что кто бы не пытался прийти сюда - не получится, она была непробиваема. - Твой тон ещё более странный, чем обычно. Что случилось? - выпрямился управляющий, приобретая непоколебимый вид. - Это насчёт твоей семьи. - видя взгляд Триггве, он добавил. - Только в обморок не падай. - Я...я в порядке, продолжай. - Так вот, у тебя была нормальная жизнь, ты сам рассказывал однажды, есть у тебя мать и сестра младшая.Ты жил в этом городе, был ещё более консервативным, сейчас ты скорее запуганный. Что они с тобой сделали! Ты выучился, тут диплом висел, - он указал на выцветшие обои между полками книг. - работал в банке, там всем заведовала твоя мать, так что проблем устроиться не было, ну и талант к управлению с рождения видать, потом тебе предложили более выгодное место, здесь, ты так им и не рассказал, где теперь работаешь. Ещё у тебя была невеста. Доказательство этого твоя любимая закладка. Там была на твоём родном написано что-то, она подарила тебе её когда вы поссорились за два дня до твоей смерти, там было ещё что-то написано... - Прости. Люблю. Прощай. - Да, да! - Почему прощай? - Ты уезжал сюда, на работу, а она была в Швейцарии, там у вас была общая квартира. Ты так и не отправил ей открытку, это сделал кто-то ещё, так как ты умер, но ты написал там: моя милая, я всё осознал, я понял, что слишком часто покидал тебя. Я увольняюсь и скоро найду работу рядом с тобой. Не пиши прощай, будто это навсегда, лучше ответь, согласна ли ты стать мой женой? И да, вы отправляли друг другу письма, странность вот такая. - Откуда ты знаешь текст? - Его все знают, кроме тебя. - они помолчали. - Кстати, пришёл ответ, она была очень рада и конечно сказала да. А теперь прошло уже 9-10 лет. Ответ пришел тебе домой, но что от нашей Разведки скроешь, Главный лично отдал приказ. Должно быть, она знает, что ты умер. - Зачем..., зачем ты мне это сказал? - вновь подпирая руками опущенную голову, еле сдерживался Триггве. - Узнать это - было целью твоей жизни. - Почему сейчас? - Потому что я ухожу и счёл своим долгом сказать тебе это. Я могу тебя вытащить, мне никто не помешает, это точно. - Правда? - Да. - он подумал и прибавил. - Нет больше места отчаянью, всё можно исправить, ещё не поздно поменять всё. - Куда мы? - На выход. Там дождь, а жить неизвестно где будем. Возьми деньги, закладку и зонт. А, да, дай мне снотворное. *** Послышался звук раскрытия зонта, дождь всё продолжался, а они стояли около главного входа в первое здание. - Куда теперь? - Я наведался в архив, там им пришлось дать мне твой адрес. - Впервые вижу тебя таким серьезным. - Всё меняется. - многозначительно проговорил Габриэль. - Думаю, Главный уже в курсе, так что поспешим. Спустя полтора часа поисков нужного дома, они были в бычном подъезде. - Как думаешь, они меня помнят? - Десять лет позади. Твоей сестре было девять. Ладно, - прибавил Габриэль, прежде чем постучать в дверь. - надеюсь они вспомнят тебя и впустят нас, не хочу искать ещё и гостиницу. Пару минут спустя дверь открылась. Женщина, стоявшая с халате, так и замерла. Её взгляд был как и у бывшего управляющего, когда он сегодня узнал своё прошлое. При росте чуть выше среднего, в её волосах уже присутствовала еле заметная седина, она старалась её скрыть, глаза были уставшими, на ней всё ещё был макияж и прическа, должно быть она недавно пришла с работы, рот был слегка приоткрыт, а глаза наполнялись слезами. - Триггве. - тихо сказала она. - Да. - ответил он, хоть это было и не вопросом. Ещё пять с небольшим минут они стояли молча, прежде чем она снова сказала. - Триггве, ты...жив. Как? - Я всё объясню. - Потом. - прошептала она, прежде чем обънять его. Казалось, она не замечала Габриэля. Он тоже её обнял. Потом она всё же, пусть и без особого доверия, пустила их в свою квартиру. Ещё немного спустя, уже за чаем, он рассказал всё, что знает, и как он нашел её и узнал снова. А она всё плакала. - Я даже не помню твоего имени, моей сестры, и девушки из Швейцарии. - завершая свою историю сказал он. - Это всё не важно, ты здесь. Я всё ещё не могу поверить, что мои молитвы к небесам были наконец услышаны. Больше десяти лет, как летит время! - Так всё же... - А, да, я Элизабет. - она утёрла слезы. - Летиция, дорогая, ей девятнадцать, она всё ещё учится. Приедет на выходные скоро. Ах, бедная Ульрика, она сказала, что ты сделал ей предложение, она была на твоих похоронах и неделю после, последние пять лет мы не общались, я не знаю как она и где. - Я найду её, ты знаешь её адрес? - Только тот, где вы жили раньше, но она не продавала часть вашей квартиры, думаю её можно найти. После же, разговор был уже непринуждённым, Габриэль ушёл в выделенную ему на ночь комнату, радуясь снотворному, а воссоединившаяся семья разговаривала до часу ночи на кухне. На следующий день Габриэль ушел по назначенному адресу, а Триггве остался в своем настоящем доме. И, дорогие читатели, если же вы спросите меня, Эмину, почему Главный разрешил им уйти, я просто напишу в этой книге, что он впервые подумал не о себе, решив, что так будет правильно, и это непременно сбудется. Я не знаю, что же ещё могу написать, себе не смею просить, разве что пусть и меня Главный отпустит, а там уж решу сама, что делать, хотя, пусть всех желающих теперь отпускает, черт с ним! На этом я завершаю все эти страдания близких мне людей и тех с кем даже не знакома. И будут люди больше ценить своё существование, узнав о нелегкой судьбе нашей, пусть все в этот день подумают о своей жизни, делая какие-то выводы и сами решая свою судьбу. А теперь... Я, писатель и Властитель Судеб, Эмина Рэджектли, отрекаюсь от всех прав и обязанностей и желаю быть последним, кто пишет на листах этой книги. Сегодня же она теряет все свои волшебные свойства и становится самой обычной. Да будет так. Конец." - Эмина с облегчением вздохнула, захлопнув книгу и напоследок увидев, как буквы начинают светиться золотым. Книга распахнулась, быстро перелистывая страницы, а после снова закрылась сама, больше не проявляя чего-то сверхъестественного. Отныне рассказ был завершён, а книга вновь пуста, теперь уж навсегда. "Должно быть, это значит, что завтра точно будет лучше, теперь уверена наверняка." - подумала Эмина, легко вздыхая в предвкушении седьмого августа.