Химия.

      Рыжий парень нервно утянул черного цвета галстук. Он оглядывался и иногда неловко хмыкал, ожидая, когда же наступит время лекции. Безусловно, волнение читалось в его то ли холодных, то ли переполненных жаром руках; в его покусанных губах и слегка кривой улыбке. Все пялились со своих местах и взгляды прилипали к телу, глазам и волосам. Настолько часто подправлял свою прическу: некоторые пряди упрямо выбились назло только у лба. — «Целые полтора часа я должен делать вид абсолютно спокойного преподавателя. Еще немного, и смогу выбраться из этой чертовщины… Затянул же ты меня, Григорий, в эту дичь…» Из окна полился сквозняк, подобный цунами, окутывая прохладой часть помещения, традиционно похожего на амфитеатр. Некоторые ребята спали, а некоторые равнодушно пялились в окно, думая, наверное, о чем-то своем. Энтузиазмом выделялись лишь единицы, и то, никто не мог сказать, что или кто им был правда интересен: психология и философия или ново-прибывший обаятельный практикант. Взглянул на часы, в тысячный раз подправил рубашку и оглянулся. «Я знал, что их будет много, но…» — С этого дня, а если быть точным, с этого момента начинается изучение новой для вас темы — психологии и философии. Но перед тем как начать посвящать вас в эти недры учения, я бы хотел процитировать одну весьма любопытную фразу. — Слова лились из парня, и он совсем не понимал, что говорит, но точно замечал то, как число слушающих увеличивается с каждой секундой. — …И сделать ее эпиграфом к нашему с вами общению. Знаете, когда вы будете посещать эти лекции да и не только эти, вы в полном спектре ощутите все палитру эмоциональных впечатлений. Одна часть учения может казаться вам знакомой, от того интересной и занятной, а другая… Будет содержать в себе научные термины и прочие незнакомые определения. Однако, если брать в целом наш курс психологии, мне стоит предупредить о том, что эта самая психология расценивается каждым человеком, соответственно, по разному. Лектор откинул голову, вперился глазами в потолок и лениво прошаркал лакированными ботинками взад вперед. — «А это нам зачем?» — грубо говоря, может возникнуть у вас в голове при прохождении научной информации. Но когда такие мысли будут навещать вас слишком часто… Мой совет — спокойно вспоминать слова, произносимые лектором и вспомнить ту фразу, которую сейчас я вам хочу процитировать. Такой ученый, как Леви-Строс говорил, что бывает так — миф или вопрос, легенда, на которую нам надо найти объяснение. Но в этом же и таится ответ: стоит перевернуть, и теперь у нас имеется уже ответ, на который нам надо подобрать правильный вопрос. Проще говоря, «Зададим вопрос — получим ответ». Каким бы необычным был материал: записывайте. Позже эти конспекты станут ответами на вопросы, которыми вы еще даже и не задавались, но обязательно задаетесь позже. Мое имя, кстати, Петр Фёдорович. — Романов Петр Фёдорович, если быть точным, — отскочило важно от его губ.

***

— Григорий, напомни, зачем мы это все затеяли?.. — Петр запустил руку в и так спутанную шевелюру. За окном виднелись сумерки — намек на вечер. На небе прояснилась первая звезда, хотя время не переваливало и за восемь часов. Одинокие лампы отражались в стекле, гудели в тишине. Мужчина с русыми волосами чуть ниже плеч спокойно хмыкнул и облокотился на парту. Григорий Марц — преподаватель химии. — Ты сказал, что было бы круто попробовать что-то новое. Я сверил твои ораторские способности с нашей дружбой, и подумал, что было бы забавно устроить тебя лектором. Его тон был выдержан и умерен, и все равно в нем ощущалось расслабление и доверие своему давнему приятелю. Веки чуть прикрыты, однако глаза его ни на миг не отпускали взгляд собеседника. — Я думал о чем угодно, но… — А что? Папенькин сынок чувствует себя неуютно среди суровых хрущевок? — Беззлобно, низко посмеялся Григорий, и смех его был подобен переливанию тяжелых колокольчиков после дождя. Такой он: может и подозрительный, скептичный, но до жути свободный и свежий. Его вытянутые горизонтальные очки с крохотными бусинками покачнулись от характерного кивка головы, чуть съехали с носа. — Шути, шути. Разный опыт тоже в жизни важен, — пробубнил Петр, подправляя свой дорогой пиджак.

***

— Прошу прощения за опоздание! — Сконфуженно воскликнул мужчина, суматошно что вбежал в кабинет. Темные чуть кудрявые пряди спутаны, круги под глазами сильно выделялись на фоне бледного лица и движения его были растерянны, точно художник раз за разом стирал его действия, так и не обрисовав точную фигуру конечностей. Статные обычно люди сейчас выглядели так просто и по-живому. И всех их связывает одно дело — преподавание. Совет учителей собрался, чтобы поприветствовать новых лекторов, спросить о прошедшем дне и рассказать произошедшее на день, подготовить к следующему. Солидная женщина возвышалась среди всех и над головой ее точно висело облако: дерзкий взгляд, держащий всех в узде. Она вам не студентка и не учительница гуманитарных наук с высоким нежным голосом, это — самый строгий и справедливый декан в этой области страны. Все учащиеся и коллеги заслуженно уважали ее. Строгая фигура лица и черные длинные волнистые волосы — все подчеркивало ее статус. Ибрагимова Ольга Олеговна — так зовут живую легенду энного города. Звучит достаточно благородно. — Вячеслав Дмитриевич, снова опоздали только вы. Забыли о значимости совещаний? Это Ваша прямая обязанность — посещать их. В последний раз Вам сошло это с рук. Присаживайтесь. Он снова пробубнил извинения и устало приземлился на стул, вдали от Григория. Все знали в колледже — эти оба друг друга недолюбливают. Григорий за то, что Вячеслав — человек скучный, пасмурный, невыразительный. Он радикально отличается от лучшего друга Марца: Петр Федорович дерзок, пусть и скуп на слова, выделяется чуткой натурой. Вячеслав же в свою очередь, неправильно воспринимает саркастичный тон Григория. Понятия юмора у них разные. Если Григорий искусно практикует амплуа местного красноречивого юмориста, Вячеслав категорично со смехом несовместим. Предпочтение мужчина отдает работе. Он тот еще трудоголик, каких только поискать. Ольга Олеговна говорила о чем-то: о прошедшем за день и все как обычно… Видимо, не настолько важном, чтобы слушал ее кто-то кроме секретаря. Гурьев Вячеслав медленно заозирался: и взгляд наткнулся его на Петра. Они познакомились только сегодня. Романов кивнул головой в сторону Григория. Однако Вячеслав не понял, что он имел ввиду этим кивком, а потому просто уставился на старшего. Зрение у него было плохое — щурился. Он даже немного наклонился, чтобы быть хоть на миллиметр ближе и рассмотреть, чего же там такого подразумевал рыжий практикант. — Потеряли что-то, Вячеслав Дмитриевич? — Ехидно усмехнулся Марц, выводя слова кончиком языка от нёба и обратно отчетливым полушепотом. Голос прозвучал сладко. «Что…?» — пронеслось в мыслях усталого юноши. Видимо, они пялились друг на друга около полуминуты — и если Григорий отчетливо мог заметить даже цвет глаз смотрящего, Вячеслав не видел и того, смотрят ли на него в ответ вообще. А потом ошарашенно отскочил в сторону. Словив на себе взгляды всех вокруг, в том числе уже натерпевшейся Ольги Олеговны, мигом уселся обратно. После окончания собрания Григорий не обратил на Гурьева никакого внимания. Лишь спросил у Петра: — Зачем кивнул в мою сторону? Играешься? Романов посмеялся, ухватил параллельно пальто со стула и опрокинул забавную фразу: — Сорокам нра-авятся драгоценности. Он сам на тебя посмотрел, ничего не знаю! — Ну и шут же… Следом отправился Григорий, в проеме застыл и потер свой нос. Одновременно виднелся его любопытный взгляд, виднеющийся из тени, и даже казалось, что зрачки его сверкают. Он пялился на Вячеслава пару секунд и наблюдал за смятением того, а после хитро улыбнулся кончиками рта и направился к выходу. Тот же стоял в недоумении и просто выдохнул, смахнув волнение на очередной тяжелый день.