июль

*** Тусклые очертания и помутнения , так же точно, как и сейчас, когда весь ночной простор подернулся и потемнел, теперь же смутно обозначалось что-то непонятное, не сразу определимое , и совсем не походило оно на тревожный сон, а скорее на какое-то совсем иное состояние. Это чувство не проходило; совершенно бесшумно приближалось и становилось ближе, и иногда слышалось в нем легкое потрескивание, точно где-то в темноте перебирали сухую проволоку или острые палки. Кровавая лужа, натекшая на влажную почву, казалась вязкой, непрозрачной и живой В ней двигались мрачные тени деревьев, колебались кроны, стволы, издавали странный приглушенный звук, похожий на дыхание. Что-то висело в безвоздушном пространстве в нескольких метрах над землей, словно грязная тряпка, приклеенная к небу. Его контуры были расплывчатыми. Оно колыхалось, словно оставленное за ненадобностью ветром выцветшеь подбитое молью покрывало. Он медленно качался, меняя положение. Постепенно приобретая очертания людского облика. Что-то похожее на человека стояло под тенью дерева, глядя в сторону Тима. Его фигура была высокой и худой , с непропорционально большой головой и тонкими руками, висевшими вдоль тела, будто ветви плакучей ивы. Оператор казалось, двигался. Он то наклонялся вперед, к стволу, то отскакивал назад. За его спиной Маски разглядел вывороченные корни дерева, возле которых был темный провал земли. Он походил на падающий вниз полог вековых деревьев, стискивающих дорогу. Тошнота подступала к горлу в виде легкого прилива тепла. Горечь во рту и звон в ушах стали невыносимыми. Мужчина попытался откачнуться, но отяжелевшие ноги уже не слушались его. Глюки вокруг теперь играли множеством характерных цветовых кодов: красные переливы заставляли его щуриться, сияние, переходящее в белое, побуждало приступ тошноты, а прозрачный туман, стелющийся по земле, сводил с ума, вызывая неприятное ощущение в области желудка. !!! Он слышит лязг, глухой и низкий, оттуда, где проносятся шорохи в траве. Приглушенную ругань, так уместно звучащую в этом грязном месте. Шуршание листьев и до боли знакомая лукавая улыбка, проползающая под тканевой маской. Он улыбался во всю ширь, что иссохшие губы трескались мелкими ранками, оставляя на коже кровоточащие пятна. Роджерс, стоя на корточках, снял перчатку и сунул руку под рубашку мужчины, где тонкой струйкой стекала темная кровь, пачкая рваную ткань. Промозглый ветер обдувал его до костей, а мелкая морось налипала на разгоряченное лицо прокси. —Тим, ты только потерпи, —парень осторожно вынул руку из-под рубашки, пряча ее в карман, — я тебя подлатаю. Мужчина поднял испещренную шрамами руку и слегка провелся грубоватыми пальцами по мягким волосам Роджерса. —Да не ручайся ты так, не твоя вина это, что Тонкий зол на меня. Парень слегка вздрогнул и почувствовал мягкое прикосновение влажной ладони, скользящей вдоль виска и горящей щеки. Его рот чуть приоткрылся, и юноша чувствовал терпкий привкус крови его дыхания. Он рывком потянулся к лицу мужчины, сдирая чужую маску и отшвыривая ее куда-то в сторону, хватает Тима за ворот грязной куртки и тыкается в губы.