июль

*** Косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листья, казались красноватыми. День сегодня был длинный и жаркий. Будто весь лес пропитался вонью, едкой, и приторной, как запах карболки. По пересохшей земле ветер гнал сухие стебли ковыльной травы, они покачивались в воздухе и напоминали собой длинные полотнища с черными пятнами высохшей крови. Солнце садилось в большое багровое облако, которое медленно поднималось над верхушками острых сосен. Мужчина достал из кармана куртки зажигалку и, щелкнув несколько раз, поджег сигарету. Огонь вспыхнул неярким голубым светом, осветив огрубевшие пальцы. Выпустив длинную струю пара, Тим размял сигарету в пальцах и с наслаждением затянулся. Едкий дым плавно распространялся в округе, пепел медленно осыпался на землю, оставляя после себя тонкую полоску остывающего пепла. Густая шапка дыма быстро растворялась в знойном дневном воздухе. Казалось, что где-то вдали раздается стрекотание цикады. —Тим, а для чего ты куришь? Тоби наклонил вбок голову, не отводя любопытного взгляда от собеседника. Сноп искр отразился в его очках— как если бы некто направил в окно пригоршню крупной серебряной пыли. Роджерс чуть поморщился. Ему не нравился запах сигаретного дыма, но чтобы не обидеть напарника, он сделал вид, что ничего не заметил. —Тим, ответь мне. Райт бросает раздражённое «так, для настроения ради», и в воздухе повисает гнетущее молчание. Юноша удивленно заморгал, а потом зажмурился — казалось, солнце ударило в глаза. —Для настроения? Тогда можно я попробую тоже? —Ага. А потом еще и ширяться захочется? Тим поморщил нос, сведя брови к переносице. Потом ухмыльнулся. Улыбка эта была недоброй, и ее было хорошо видно в ярком свете, льющемся из просветов меж стволами громадных деревьев, поросших пурпурным лишайником. —Да не хочу я…ширяться, — замялся парень, — просто попробую. —Тоби, не держи меня за придурка, — мужчина устало прикрыл глаза и потер переносицу, морщась от дыма. —Свои привычки я навязывать не стану. Глаза с трудом переносили яркое небо, висевшее прямо над головой, а на острые, как гвозди, сучья тяжелых, пропитанных сыростью елей падали с легким шорохом капли мелкого, но холодного летнего дождя. Вероятно сигареты были последней попыткой загнать разъедающую душу вонь вглубь табака, но остатки ее все равно находили выход, сгущаясь над мерзлыми топями и завалами мусора, за которыми прятался дрожащий огонек слабого стремления жить. Роджерс по-детски надулся. Скрючился на пне и опустил плечи, стараясь как можно угрюмее смотреть на Тима. —Чего? Обиделся что-ли? С усмешкой в голосе отрезал Тим. Парень упрямо мотнул головой, скидывая со лба сырую от дождя прядь. Упавшие капли стекали по его щекам, на землю, оставляя мокрый след. Иногда утирая ладонями влажный подбородок, Тоби размазывал по нему грязь и засохшую противной коркой кровь, что запеклась вокруг ссадины у рта.