Отрывки терпких фраз

      За тесной партой, на какой-то из особо оживлённых перемен, Марси протянула руку в сумку Саши. Незаметно и ловко вытянув маленький предмет, она спрятала его в своём кармане.       Помада Саши. Вечером, когда она придёт домой, она будет аккуратно наносить её на свои губы, вдыхая аромат и погружаясь в каждое мягкое прикосновение — непрямой поцелуй. Она читала об этом в какой-то юри-манге.       Но это будет позже. Сейчас прозвучит звонок, и она снова будет смотреть на неё с каким-то безысходным вожделением, робкой страстью и слабой грустью. И в это время Саша снова будет передавать ей глупые забавные записки, в которых будет высмеивать учителей и одноклассников.       Но Марси, которой всё равно не нужно было слушать урок — она и так все хорошо знала — на самом деле не было дела до этого всего. Пытаясь ответить на шутки не слишком сухо, всего через минуту она забывала, о чём они говорили — она была полностью погружена в свой, какой-то далёкий отсюда мир.       Даже от Саши, вокруг которой он и вертелся.       Марси казалось, что вокруг неё всё перестало существовать, только она и её притуплённая боль в сердце. Или это и вовсе сама она больше не существовала.       Однако эта «любовь», это желание изнуряло её. Она не знала, чувствовала ли она потребность в Саше, или скорее в том, чтобы просто быть любимой, хоть кем-то. Саша была под рукой, она была рядом, к тому же, Саша была просто идеальная — так почему же выбирать что-то другое? Зачем выбирать что-то близкое сердцу, если есть что-то готовое и удобное?       Не то что бы она была уверена, что Саша её полюбит. Однако тот факт, что это было хоть немного вероятно, грел ей сердце. Она себя убеждала, что хотя бы это было вероятнее, чем с теми… другими. Кем угодно.       Марси не замечала, как в ответах на записки Саши она случайно делала отсылки на какие-то игры или шутила о них, пока Саша не начинала недоумённо смотреть на неё или закатывать глаза. Марси думала, что это не задело её.       Наверное.       Наверное, она слишком навязчивая.       Пожалуй, стоило ответить ей остроумнее. Так, как Саша бы поняла её.       Ведь то, что Саша понимала — это то, к чему нужно было стремиться. То, что Саша не одобряла, не могло быть достойно хоть какого-то внимания.       Но Марси же любила это. Правда любила.       Но она любила и Сашу. Саша…       Саша живая. Она настоящая. Значит, её мнение имело вес.       Сама Марси не чувствовала себя живой. Она чувствовала только какой-то панцирь, в котором она обитает, и которым она цепляется за других.       Если бы только знания спасали от одиночества.       Тонким слоем она нанесла нежно-розовую помаду на сухие губы.

***

      Спускаясь по длинной лестнице самолёта, Марси находилась в состоянии лёгкого предвкушения и любопытства.       Она, конечно, переросла свою детскую влюблённость. Теперь о ней напоминал лишь флакон десятилетней давности и жалкие остатки помады.       Она боялась снова эмоционально привязаться к кому-то, поэтому она научилась притуплять свои желания, отказавшись от привычки искать в чём-то обыденном и повседневном намёки на что-то большее.       В машине Саша попросила Марси рассказать больше про её веб-комикс, и от того, как мило она улыбалась, пока внимательно её слушала, у Марси теплело в груди.       — Знаешь, что мне это напомнило? Помнишь, как я передавала тебе записки в классе, а ты писала что-то про игры?       Марси отвела взгляд.       — Послушай, я знаю, что я не очень хорошо поступала по отношению к тебе тогда, — Саша ненароком сбавила скорость машины. — Прости. Я очень хочу наверстать упущенное.       Марси лишь слабо улыбнулась.       — Эй, смотри куда едешь! — выкрикнула со злостью Саша, и Марси не могла не поддаться соблазну вновь. Рука привычно потянулась к сумке, и так же нащупав помаду, Марси украла её.

***

      В небольшом уютном кафе, заказав всего два кофе и печенье, Марси с Сашей смеялись, вспоминая школьные годы.       Саша хотела показать Марси какую-то фотографию на телефоне, и на всякий случай, начала проверять всю свою сумку — после аэропорта, известным своими карманными ворами, это никогда не бывало лишним. Сердце Марси забилось с бешеной скоростью.       — И помада куда-то исчезла. Прямо как тогда, — ненароком проронила Саша с ностальгической улыбкой.       Марси сжала губы. Что-то ей подсказывало, что Саша уже не могла не догадаться, что она знала обо всём.       Но Саша не вымолвила ни слова. Она молчала, лишь болезненно, мучительно молчала.       Если бы она проронила хоть слово, хоть осуждающее, хоть какое-нибудь; возможно, Марси не было бы так тяжело на душе.       Саша хотела съязвить, что в следующий раз она подарит Марси использованную помаду с барахолки. Что-то в этом комментарии ей показалось грубым и чересчур небрежным, и она вовремя прикусила язык.       Вместо этого, она таинственно смотрела на Марси, которая с каждой секундой становилась всё краснее.       — Это всего лишь воспоминание, — заикаясь, пыталась сказать Марси.       И она говорила правду. Её чувства угасли почти так же быстро, как она переехала, однако, слабое воспоминание всё ещё терзало её душу.       Оглянувшись по сторонам, Саша осторожно потянулась к другому краю стола.       Знакомое ощущение помады, но уже на чужих губах, топило Марси в наслаждении. Спустя десяток лет желания, десяток лет вожделения, теперь уже окрашенные в ярко-алый цвет губы целовали её.       Саша отстранилась, оставив небольшие красные мазки на губах Марси. Всё ещё придерживая подбородок Марси рукой, она с улыбкой произносит:       — Тебе очень идёт. Можешь оставить её себе.