Prom Night

Вернувшись домой, я без сил упала на кровать, даже не волнуясь о том, что костюм может помяться. Зачем, если я вряд ли надену его еще хоть раз? После бала, танцев и прогулки по лесу мне пришлось еще идти кормить Падлса, так что сейчас ноги меня совершенно не держали и вставать с кровати раньше завтрашнего утра я не собиралась, если, конечно, не произойдет что-нибудь настолько невероятное, что заставит меня подняться. И что-то настолько невероятное произошло. Стоило мне расслабиться и блаженно прикрыть глаза, как я услышала стук в окно. Глаза открывать не хотелось, так что я предпочла думать, что это всего лишь ветер. Но стук повторился. И еще раз. Он стал более настойчивым и громким. Вряд ли ветер менял бы ритм и громкость постукиваний. Я решила, что стоит проверить источник звука, но не успела я и пошевелиться, как меня заставили подскочить на месте ужасный грохот и громкое УГХ. Когда я наконец смогла прийти в себя, то увидела, как на полу под распахнутым настежь окном (которое, к слову, до этого было закрыто на щеколду) лежит чье-то тело. Моя кожа покрылась мурашками, а по спине пробежал холодок не то из-за испуга и шока, не то из-за открытого окна. Тело пошевелилось. Потирая ушибленный лоб, фигура, ойкая и айкая, попыталась подняться. В темной комнате было сложно определить, кто же этот ночной гость, но, судя по голосу… - Эмира, какого черта?!? – вскричала я, подбегая к лежащей на полу девушке. Хей, привет, - улыбнулась она, когда я помогла ей встать и, дав опереться на свое плечо, повела к кровати. Усадив неудавшуюся взломщицу на постель и наколдовав несколько шариков света, я поспешила закрыть окно, а после вернулась к ней, чтобы осмотреть и расспросить о…да много о чем в общем-то. - Ты как, в порядке? И что ты тут делаешь? И зачем ты вломилась ко мне через окно? И… - Эмира перебила мой поток вопросов, вздохнув: Прошу, по одному за раз, дорогая, у меня голова раскалывается. Я с возмущением посмотрела на нее, но темп все-таки сбавила. - Что с тобой произошло? – уже куда более спокойно спросила я, аккуратно положив ладонь ей на подбородок, поворачивая ее щеку к свету, чтобы лучше рассмотреть ссадины. Она слегка дернулась от прикосновения и это насторожило меня, но я старалась не подавать вида, сохраняя максимально сосредоточенное лицо. - Ничего серьезного, правда, просто опять немного повздорила с матерью, ну ты знаешь, как это у нас бывает, - попыталась улыбнуться она. Но я-то знаю, что из-за простого «повздорила» она бы вряд ли сбежала из дома посреди ночи, да и вид у нее был слишком потрепанный для того, кто просто ввалился в комнату через окно. Ссадины и царапины на лице и плечах, разбитая губа. Потекшая тушь, размазанные стрелки, высохшие дорожки слез и опухшие красные веки выдавали то, что она плакала. Много плакала. Платью тоже явно досталось: где-то были пятна грязи, в некоторых местах ткань была и вовсе порвана. Волосы, обычно собранные в тугую косу, сейчас выбились из нее и спутанными нитями беспорядочно ложились на ее руки и плечи, некоторые пряди доставали даже до колен. И что-то точно было не так с ее левой рукой, которую сейчас накрывала какая-то ткань, из-за чего я не могла понять, что именно. - Если вы всего лишь повздорили, то почему ты здесь? – высказала я свои сомнения вслух. Чтобы вернуть тебе пиджак, - беспромедлительно последовал ответ, - Он слегка помялся, прости. Развернув тот сверток ткани, который она все это время держала в руках, Эмира отдала мне мой мятый, но вполне целый и все еще прилично выглядящий пиджак. Я хмыкнула. Убирая вещь в шкаф, я отметила про себя, что сейчас надо бы проверить беспокоящую меня руку девушки, но, когда я вернулась к ней, Эмира сидела с, как будто невзначай, убранной за спину левой рукой. Я постаралась не придавать этому значения и начала залечивать ее царапины. Заклинание для этого требовалось несложное, так что дело пошло быстро. Закончив с этим, я села напротив молчащей все это время девушки и, достав из кармана брюк платок, принялась за уже и так наполовину смытый макияж. И вот мы сидели друг напротив друга, не говоря ни слова. Я видела, что она хочет что-то мне сказать, но боится нарушить тишину первой. Подавшись вперед, я обняла ее за плечи и легко чмокнула в щеку. Отстранившись, но не убирая руки с ее плеч, я заглянула ей в глаза и шепнула: Может расскажешь, что случилось на самом деле? Она кивнула. Дашь осмотреть руку? – спросила я, мягко ведя пальцами вниз по ее левому плечу. В ответ она покачала головой. Я не стала настаивать, и, немного отсев, накрыла ее правую ладонь своей и приготовилась слушать. - Ну, дело в том, что она нас видела, - сказав это, Эмира замолчала, ожидая моей реакции. А у меня сердце ушло в пятки от этих слов. - Когда я пришла домой, она стояла на пороге, ожидая меня. Не успела я зайти, как она кинулась ко мне. Она начала кричать что-то про то, что я позор семьи и мне должно быть стыдно за это. Я пыталась особо ее не слушать, - быстро говорила, практически тараторила Эмира, бегая глазами по комнате. Она явно сильно нервничала. Вполне возможно, что ей все еще было тяжело вспоминать эти недавние события. Я почувствовала укол совести за то, что вынудила ее рассказывать мне это. - И только тогда я заметила, что все еще стою перед ней в твоем пиджаке, представляешь? Я, конечно же, постаралась как можно быстрее снять его и убрать с ее глаз, но она это заметила. И, черт, я не знаю, что на нее нашло, но она начала пытаться выхватить его из моих рук, - довольно эмоционально продолжила рассказывать Эмира, - Она кричала, что такому мусору не место в нашем доме и что я, цитирую, «тварь неблагодарная», раз притащила это сюда. Я думаю, она точно психически больная! Когда я отказалась отдавать ей пиджак, знаешь, что она сделала? Она ударила меня! Залепила пощечину! – я в шоке вздрогнула. Прикрыв рот ладонью, я испуганно прошептала, - Это просто ужасно! - Хах, еще как! – ухмыльнулась, довольная произведенным эффектом, раззадорившаяся Эмира. Это было какой-то особенностью ее характера – когда она рассказывала о чем-то ужасном, произошедшем с ней, она становилась на удивление веселой, во всяком случае, так казалось со стороны. Чем страшнее было произошедшее – тем веселее был ее рассказ. Только ее трясущиеся руки и бегающие глаза выдавали то, насколько тяжело даются ей такие разговоры. - В общем, когда она ударила меня, я чуть не упала, но так и не выпустила пиджак из рук, и это, мне кажется, разозлило ее еще больше. Она снова потребовала отдать ей пиджак, но я, конечно же, послала ее куда подальше с такими требованиями, и тогда она…она…- я увидела, как из глаз Эмиры покатились слезы. Черт, мне не стоило трогать эту тему, пока она настолько свежая. Мое любопытство могло бы подождать до утра. Я вновь достала платок и стала вытирать пока еще редкие слезы с ее щек. Это было достаточно неудобно делать одной рукой, так как вторая все еще сжимала ее ладонь, но я не хотела ее отпускать, стараясь дать ей максимум поддержки даже через такое простое прикосновение. Когда Эмира более-менее пришла в себя, она продолжила: И тогда она наколдовала шар огня. Я сначала даже не поняла, зачем он ей. Она пошла на меня с огнем в руках, а мне было совершенно некуда бежать. Она попыталась поджечь ткань пиджака, но я отвернулась к стене закрывая его. Тогда она вцепилась мне в плечо и развернула к себе, повторив попытку поджечь пиджак, но я закрыла его рукой. И вот. После этих слов Эмира показала мне свою левую руку. Огромный ожог покрывал ее от кисти до локтя. Красная кожа пузырилась и выглядела очень болезненной. От шока я была не в силах сделать или сказать что-нибудь, так что смотрела на больную руку еще в течении нескольких секунд. После до меня наконец дошло, что надо сделать, и я рванула к тумбочке. Достав из ящика все необходимое, я вернулась к вновь начавшей плакать девушке. Обработав рану, я наложила бинты, наклеив сверху медицинские руны. Это должно было помочь, во всяком случае, точно уменьшит боль. - Почему ты не показала мне руку сразу? Она бы не беспокоила тебя так сильно сейчас, да и чем раньше обработать раны, тем быстрее они заживут, - бормотала я, завязывая бинт. Я не хотела, чтобы ты волновалась насчет этого, - глотая слезы ответила Эмира. Дурочка, я волновалась бы в любом случае, - сказала я, прижимая её к себе и обнимая. Она плакала мне в плечо, а я старалась успокоить ее, гладя по волосам. Выходило не очень, во всяком случае мне так казалось. Со временем ее всхлипы становились все тише, а правая рука, обнимавшая меня в ответ, все слабее сжимала ткань рубашки на моей спине. Вскоре её дыхание выровнялось и я услышала тихое посапывание. Бедная, милая Блайт, она совсем вымоталась, - улыбнулась я про себя. Аккуратно, из-за всех сил стараясь не разбудить, я уложила ее на подушку, а сама осторожно пошла к шкафу, чтобы достать одеяла. Вернувшись, я укрыла её, а сама легла рядом, обняв её. От нее все ещё исходил еле слышимый запах духов, пахло чем-то цветочным, очень родным и приятным. Она ведь и сама была словно хрупкий цветок, но защищённый очень острыми шипами, не подпускающими к ней никого. Только тому, кто готов вытерпеть боль от ран, открывается возможность лицезреть прекрасное. Только я могу видеть её нежную сторону, прикасаться к нежному бутону. Сколько бы она не храбрилась, сколько бы не отращивала свои шипы, все равно беззащитность и нежность ее никуда не исчезла. И в этот момент она показалась мне как будто ребенком, таким …, что захотелось спрятать ее от всего мира, только бы больше никто и никогда не посмел ранить ее. Я прижалась к ней, уткнувшись носом в плечо, и прошептала: Спи сладко, милая, теперь все будет хорошо.