Baby Talk

Прогремел гром, и Кэролайн резко открыла глаза. Сонно моргая, она оглядела свою спальню, погружённую в кромешную тьму, услышав, как дождь бьёт в окно, а снаружи продолжает завывать буря. Слегка дрожа, она зарылась в объятия Клауса, и его хватка вокруг неё стала сильнее, пока он продолжал спать. Ударила молния, и она выглянула в окно, тихо считая секунды, ожидая, когда снова грянет гром. Это произошло вскоре после этого, от звука задребезжали окна. — Три, два, один, — прошептала она себе под нос. Словно по сигналу, она услышала, как дверь в конце коридора распахнулась и по коридору пробежала пара маленьких ножек. Кэролайн неохотно высвободилась из объятий мужа и откинула одеяло, ожидая появления испуганного сына. Конечно же, дверь её комнаты распахнулась, и её пятилетний сын вбежал внутрь, забрался на кровать и упал в её объятия. Эрик подрагивал от страха, его светлые кудри растрепались от ворчаний во сне, а по его лицу текли слёзы. — Шшш, — прошептала она ему, беря его на руки. Звук пробудил Клауса ото сна, и он медленно сел в постели, обхватив её рукой за спину, когда она прижала хнычущего мальчика к груди. — Прости, — заплакал Эрик, всхлипывая в её ночную рубашку. — Я очень старался оставаться в своей постели, но гром продолжал греметь, а потом появились молнии и… — Всё в порядке, — пробормотала она, целуя мальчика в макушку. Громко завыл ветер, и мальчик издал жалобный крик. Клаус нежно провел рукой по напряженной спине мальчика, нежно поглаживая её. Эрик обычно был бесстрашен. Ему нравилось делать опасные вещи, от которых у его матери замирало сердце: подбирать змей во дворе, лазать по деревьям, кататься на американских горках и так далее, но гром и молнии были чем-то таким, с чем он никак не мог справиться. За последние два года, с тех пор как Кэролайн и Клаус поженились, каждую ночь, когда погода ухудшалась в той или иной степени, они находили Эрика в своей постели. — Я хотел быть большим мальчиком, — сказал ребёнок, его голос был приглушен грудью Кэролайн. — Но потом моё окно начало трястись, и это напомнило мне о том фильме, который я смотрел, когда дом снесло ветром. — Ты большой мальчик, — прошептала Кэролайн ему в волосы. Она посмотрела на Клауса поверх макушки ребёнка. Она знала, что «Смерч» — худший фильм для пятилетнего ребёнка. Кол больше никогда не будет сидеть с детьми. Она продолжала успокаивать его: — Шторм длиться уже несколько часов, и всё это время ты оставался в постели. Я горжусь тобой. — Правда, мамочка? — спросил Эрик, серьёзно глядя на неё снизу вверх. Она улыбнулась сыну, ткнувшись в его нос своим. — Да, правда. — Тогда можно я посплю здесь, на всякий случай? — мальчик невинно моргнул, глядя на неё. — Дом может снести. Её сердце сжалось, его голубые глаза напоминали ей глаза его отца. Она посмотрела на своего мужа, его глаза оставались заспанными, когда он беспечно пожал плечами. — Конечно, — ответил Клаус. — Оставайся, сынок. Он перебрался на свою сторону кровати, положил маленькую подушку между своей и Кэролайн и похлопал по середине кровати. Эрик улыбнулся им в ответ, запрыгивая на середину кровати и устраиваясь между ними. — Спасибо, — вздохнул Эрик, поворачиваясь на бок лицом к Кэролайн. Она улыбнулась в ответ и повернулась на бок так, чтобы быть лицом к нему, и переплела свои пальцы с его маленькой ручкой. Клаус потянулся и обнял Эрика, вцепившегося в руку Кэролайн. — Спокойной ночи, мамочка и папочка, — сказал Эрик, его веки отяжелели ото сна. Кэролайн наклонилась и поцеловала его в макушку, а затем снова уткнулась в подушку. — Спокойной ночи, приятель, — прошептала она. Гром снова сотряс их комнату, и маленький мальчик тихо захныкал. Кэролайн крепче сжала его руку и придвинулась ближе. В комнате было тихо, если не считать сопения Эрика и успокаивающего пения Кэролайн. Клаус лежал с закрытыми глазами, мелодичное пение жены убаюкивало его. — Папочка, я всё ещё твой ведомый, даже если меня пугают штормы? — жалобно захныкал маленький мальчик. Сторона кровати Клауса слегка затряслась от смеха, и Кэролайн игриво закатила глаза. — Да, — усмехнулся Клаус. — Даже если тебе давно не приходилось им быть. — Это неправда, — запротестовал маленький мальчик. — Мне был ведомым прошлой ночью, когда ты постирал мамины белые рубашки с моими красными футбольными носками. — И это сработало, — хихикнула Кэролайн, вспомнив щенячье выражение лица Эрика, когда он попросил её не кричать на Клауса, потому что «мамочка, все совершают ошибки». — Вот так, приятель, мой храбрый ведомый, — пробормотал Клаус в светлые кудри своего сына. Эрик удовлетворённо вздохнул, ёрзая поближе к Кэролайн, а рука отца перекинулась через него. — Я люблю тебя, — прошептала Кэролайн ему на ухо. — Вас обоих, — продолжила она, глядя на Клауса. Он ухмыльнулся ей в ответ, прежде чем снова уткнуться головой в подушку. Маленькая семья уснула, не замечаю бури, продолжавшей бушевать вокруг них. На следующее утро Кэролайн открыла глаза, когда солнечные лучи пробились сквозь жалюзи. Слегка зевнув, она посмотрела вперёд и увидела, что Эрик пристально смотрит на неё. — Привет, приятель, — прошептала она, смущённо проводя рукой по волосам. — Что делаешь? — Смотрю, как ты спишь, — просто ответил он. Она в замешательстве выгнула бровь, выглядывая из-за него и видя, что сторона кровати Клауса пуста. — Почему? — спросила она, смущённо моргая. — Потому что так делает папа, — ответил Эрик. Кэролайн хихикнула, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. — Будь осторожен, приятель, некоторые дамы называют такое поведение жутким, — сказала она. Дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Клаус с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. — Чепуха, — перебил Клаус. — Это ценится. Привлекает внимание дам, Эрик. — Через сорок лет, когда тебе будет разрешено ходить на свидания, — продолжила Кэролайн, игриво прищурившись на своего мужа, который озорно ухмыльнулся. — Дядя Кол говорит, что я должен делиться своими сосисками с девочками, — вмешался Эрик. — Он говорит о них хот-догах или таксе тёти Беки? Кэролайн застонала, а Клаус расхохотался. — Никогда не слушай своего дядю Кола, — вздохнула Кэролайн. — Он всё ещё пытается расположить к себе тетю Бонни. — Он сказал, что она равательна. — Очаровательна, — поправил Клаус, Кэролайн хихикнула, увидев, как Эрик закатил глаза, когда его поправили. Несмотря на то, что биологически он не принадлежал ей, за эти годы он перенял очень много её манер. — Ты готов пойти почистить зубы и собраться в школу? — спросил Клаус, присаживаясь на кровать рядом с сыном. — Я не хочу, — надулся Эрик. — Что, если в школе будет шторм? Кэролайн тихо вздохнула, прежде чем заключить Эрика в объятия: — Всё будет в порядке, дружище. Ты помнишь, как в первый раз остался в доме тети Кэт и дяди Элайджи после свадьбы? Маленький мальчик медленно кивнул. — Ну, я была в ужасе, что что-то случится, когда нас не будет рядом, но твой папа продолжал говорить мне, какой ты храбрый и сильный, и всё было хорошо, — продолжила Кэролайн, целуя его в макушку. — Я был довольно храбрым, — размышлял Эрик, в котором сквозило гордое влияние его отца. Кэролайн спрятала улыбку и понимающе покачала головой. — Самый храбрый, — согласилась она. Она повторила ухмылку Клауса за макушкой маленького мальчика. — Ну, что скажешь? Иди одевайся, а я приготовлю тебе блинчики с Микки Маусом, — сказала Кэролайн, откидывая одеяло. Эрик выскочил из кровати, а затем обернулся, чтобы посмотреть на своих родителей: — С шоколадной крошкой? — С двойной шоколадной крошкой, — добавила Кэролайн. Она рассмеялась, когда Эрик с радостным возгласом побежал обратно в свою спальню. Она со вздохом откинулась на кровать, закрыв глаза. Она мягко улыбнулась, когда Клаус, вставая с кровати, запечатлел поцелуй на её губах. — Уверена насчёт этого? — пошутил он, кивнув на её животик. Кэролайн улыбнулась про себя, положив руку на свой всё ещё плоский животик. Она была примерно на втором месяце, слишком рано говорить об этом кому-либо, включая Эрика, но они с Клаусом были в полном восторге. — На все сто процентов.