Tyger Tyger burning bright, (--In the forests of the night:)

— Нам нужно поговорить, — произносит Тобирама спустя примерно час после того, как дорнийцы отплыли. Молодой Ренли, не дурак, тут же собрал своего любовника, жену, её любовницу и жителей Штормовых земель и сбежал с поля боя. Учитывая, что отец Лораса опасно близок к тому, чтобы быть освежёванным и съеденным его кумиром, Нед подозревает, что это было к лучшему. — Нам нужно? — лиминальное пространство, в котором он обосновался, пошатнулось. Жаль. Ему там было приятно: спокойно, комфортно, наблюдать за собственной жизнью, будто со стороны, в лёгком равнодушии. — Да. Какой у вас график? Ах. — Сейчас я свободен. — Отлично. Следуйте за мной, пожалуйста. Не хочу, чтобы нас подслушали. Что всё это значит? Что Нед снова сделал не так? А вдруг это что-то, что он сделал давно, а Тобирама только что узнал? А если что-то совсем новое? Что, если... — Во-первых, — начинает Тобирама спустя минут десять. К этому моменту Нед уже буквально дрожит от острого чувства тревоги и делает долгий, обнадёживающий вдох. — Вы замечательный родитель. Нед моргает. Открывает рот, чтобы ответить, но закрывает его обратно. Моргает ещё пару раз. Дело не только в содержании сказанного — хотя и в этом тоже, — но и в том, как это прозвучало. Как можно сделать такое безобидное заявление похожим на угрозу? — Прошу прощения? — Вы относитесь к своим детям с терпением, любовью и состраданием. Я не могу представить никого, кто бы мог стать для них лучшим родителем или повысить их шансы вырасти самодостаточными, зрелыми личностями. Ах. Нед делает длинный, успокаивающий вдох, чтобы справиться с чувством ужаса, которое медленно поднимается откуда-то с затылка, течёт вдоль позвоночника и оседает в груди — глубокое и ужасающее. Неужели Тобирама... Неужели он знает... — Спасибо, — отвечает он, пока ещё может. Он чувствует, как кольцо тревоги всё сильнее сжимает его горло. Скоро говорить станет практически невозможно. Тобирама решительно кивает, лицо серьёзное, почти суровое. — Хорошо. Очень важно, чтобы вы это знали. Если я хоть раз заставил вас в этом усомниться, прошу прощения. Ваше эмоциональное чутьё и преданность своей семье — то, что я больше всего в вас уважаю. Семь адов. — Я... — слова застревают у него в горле, и он вынужден ограничиться беспомощным пожатием плеч. Он не чувствовал себя таким чужим с самого дня, когда Джон представил ему его будущую жену в день их свадьбы. И не чувствовал себя настолько пристыжённым с тех пор, как Кейтилин пыталась скрыть разочарование от того, что ей придётся выйти замуж за него, а не за его только что убитого брата. Он... — Продолжим, — говорит Тобирама. — Я не хороший человек. Не знаю, когда вы создали этот идеализированный образ меня, но с этим нужно покончить. Я высокомерен. Я почти не испытываю эмпатии. Я мстителен, импульсивен и упрям. Я умею, и часто лгу, даже не моргнув глазом. Больше всего, я жесток, как бессознательно, так и намеренно, со всеми, кого не считаю своими. Ну вот. Это немного помогло: удивление вытеснило часть самых подавляющих проявлений тревоги. — Вы… ничем из этого не являетесь, — о чём он вообще говорит? Красные глаза пронзают его, и Нед приходит к нескольким выводам. Во-первых, Тобирама необъяснимо напуган. Во-вторых, страх в его сознании проявляется как мрачное смирение. В-третьих, человек вроде Тобирамы достаточно силён, чтобы формировать мир по своему представлению о нём. А это значит, что если он считает себя чудовищем, и его никто не переубедит, он вполне может воплотить своё убеждение в реальность. — Я являюсь всем этим, и даже больше. Я манипулировал вашим восприятием себя при помощи секретов и лжи, и это уже начало вредить вам. Это неприемлемо. Я не хороший человек, но я предан. Если мои секреты причиняют вам вред, я избавлюсь от них. Нед закрывает глаза, сердце сжимается. Можно ли как-то отказаться, чтобы это не обернулось против него? У него и так полно тайн, ему не нужны новые. Тем более что, что бы там ни привело Тобираму к этому состоянию — с бледным лицом и твёрдой решимостью, словно он находится в шаге от финального суда, — Нед не хочет об этом знать. — Я не Таргариен, — говорит Тобирама, делая нетерпеливый жест рукой. — И не валириец. Я не стану обременять вас секретами, которые вы не можете рассказать. Вы свободны сообщить об этом любому, если думаете, что вам поверят. Нед склоняет голову, молча. Ладно. Это… что-то? Может быть? — Моё имя — Тобирама из клана Сенджу. Я не из этого мира. Что-то, я подозреваю, ваши Старые Боги, перенесло меня в Вестерос после моей смерти. Нед моргает. Губы Тобирамы плотно сжаты в мрачной, недовольной линии. — И дальше будет только хуже.

***

Тревога моментально вылетает в окно. Нед словно оказывается в сказке, дыхание перехватывает, когда Тобирама рассказывает, рассказывает о невозможном, ужасном мире, полном смерти, страданий и войны. О магии, демонах и кошмарах, воплощённых в реальность. О детях... — Ты не мог… Ты отправлял детей… — Да, — голос Тобирамы не колеблется, звучит чётко и контролируемо. — Я сам был на передовой в шесть лет. Будучи Хокаге, я создал школу, куда отправляли детей такого же возраста, чтобы обучить их этому ремеслу. — Ремеслу… — Боги. — Война — это не ремесло, Тобирама… — Война? — Тобирама наклоняет голову, горечь вспыхивает на его лице. — Наши шиноби не были солдатами. Наши шиноби были инструментами, которыми их лидеры — мой брат и я — пользовались для того, чтобы красть, манипулировать и убивать наших врагов по ночам за плату. Убийцы, можно сказать, только лучше обученные и более способные. В этом мире я преуспел. В этом мире я был Хокаге. Тем, кого ты бы назвал королём. — Но… — это… не может быть правдой, да? Голова Неда идёт кругом. — Это правда, — он сказал это вслух? — Вот доказательство, — с каменным лицом руки Тобирамы взлетают, складываясь в несколько жестов — слишком быстрых, чтобы их можно было разглядеть. В одно мгновение его тело меняется, и он становится… другим человеком. Нед не смог бы сдержать свой вздрог, даже если бы это спасло его жизнь. Магия, прямо здесь, перед его глазами. Он заставляет своё сердце успокоиться, а взгляд сосредоточиться. При ближайшем рассмотрении человек, чей облик принял Тобирама, удивительно на него похож. Он немного выше и шире в плечах, но у них одинаково резкие скулы и прямые, узкие носы. Их губы совпадают, как и форма глаз. Лишь цветовая палитра обманывает зрение, заставляя воспринимать их как совершенно разных: тёплые коричневые и янтарные оттенки весеннего южного леса по контрасту с северным льдом. — Иллюзия, — произносит Тобирама. Нед снова дёргается, потрясённый знакомым голосом. Иллюзия, похоже, не влияет на звук. — Одно из первых, чему мы обучали своих детей. Ну что ж. Нед ненадолго закрывает глаза. — Я уже давно знал, что ты обладаешь магией, Тобирама. Тебе не нужно меня убеждать. Пожалуйста, можешь… — Конечно. Нед ждал ещё немного, пытаясь отдышаться и спрятать в глубинах сознания самые истеричные мысли. Хорошо. Ладно. То есть Тобирама считает, что его сюда поместила высшая сила. Это пугающая мысль и, конечно, абсолютно невозможная, но… он давно уже принял магию Тобирамы. Из Асшая время от времени выползают всевозможные тени и ужасы, Таргариены когда-то оседлали драконов высотой сорок метров в холке, а любой, у кого достаточно золота, может нанять в Браавосе безликого убийцу. Так что если Тобирама помнит жизнь до этой — это ещё далеко не худшее из того, что он слышал. Даже если это правда. — Так вы понимаете, лорд Старк, я не хороший человек. По вашим местным меркам я — монстр. Я принимаю то, что вы не можете доверить мне неограниченный доступ к детям, но я всё же хотел бы попросить вас разрешить мне хотя бы… — Что? — Нед открыл глаза, ошеломлённый. — О чём ты говоришь? Какие дети? Мои дети? Тобирама моргнул — медленно, словно кошка. — Да. — Дети тебя обожают. Почему твоя магия должна это изменить? — Нед замер, осознав. — Если ты… если ты ищешь оправдание, его не нужно придумывать. Я сам могу что-нибудь сочинить. Но я бы не… Тобирама нахмурился. — Возможно, я объяснил недостаточно ясно. Я убийца, лорд Старк. Я обучал убийц. Я убил… очень много людей. Я убивал детей. — Ты объяснился предельно ясно, — более чем. Надо отдать должное Тобираме: он скрупулёзен даже тогда, когда намеренно разрушает собственный образ. — Я не понимаю, почему это должно изменить моё решение. Я знал, что ты владеешь магией. Я знал, что ты невероятно силен в бою. Ты штурмовал замок в одиночку, Тобирама. Это не поступок обычного воина, — постойте. Подождите. — Это… это всё? — Нед почувствовал, как между рёбер распускается пузырь облегчения. — У тебя нет магических врагов, которые идут за тобой и, уничтожая континент, хотят добраться до тебя? Нет королей, жаждущих твоей крови? Никаких секретных планов начать гражданскую войну через моих детей? Выражение лица Тобирамы стало ещё более непроницаемым, чем обычно. — Всё это идёт совсем не так, как я предполагал, — сказал он после долгой паузы. — Нет, лорд Старк. У меня нет здесь никаких связей, кроме тех, которые вы видели своими глазами. Вы, без преувеличения, первый человек в Вестеросе, которого я встретил. Нед засмеялся. Как дурак. — Безумный ты человек, — выдохнул он сквозь смех. — А я ведь испугался. Тобирама нахмурился ещё сильнее. — Мне всё же кажется, что вы меня не поняли. Я был… — Мне всё равно, кем ты были до своей смерти, Тобирама, — чёрт. — Я готовился к тому, что ты признаешься… ну, не знаю, что ты — посланец Старых Богов, посланный в этот мир, чтобы очистить его от грехов и ереси, и начнёшь с этого самого момента. Цареубийство, сделки с адом, долги демонам, которые вот-вот потребуют уплаты. По крайней мере, мятеж. — Ваше воображение, безусловно, богато, лорд Старк… — Клянусь небесами, Тобирама, если ты не начнёшь называть меня Недом, я потеряю последние крохи самообладания, которые мне чудом удалось сохранить. Тобирама кивнул медленно. — Нед, тогда. Ты... мог бы просто попросить, знаешь ли? Но, так или иначе, моя точка зрения остаётся прежней… — Твоя точка зрения, — Нед откинулся на спинку стула, запрокинул голову и закрыл глаза. — Твоя точка зрения ошибочна, основана на неверных предположениях. У меня достаточно своих проблем, спасибо. Я не собираюсь добавлять к ним мир, который никогда не видел и никогда не увижу. Молчание Тобирамы было красноречивым. — Магия и прошлая жизнь… я ожидал, что услышу про твоих драконов, Тобирама. — По сути, я гораздо опаснее любого дракона, — ответил он, и осторожное облегчение смягчило резкость тона. — Я, без преувеличения, могу завоевать Семь Королевств в одиночку. — Вот уж не думал! — Нед снова рассмеялся, на этот раз смех прозвучал значительно менее нервно, чем в его голове. — Как неожиданно. Совершенно не представлял себе. Уверяю тебя, мы никак не догадались об этом, даже после того, как ты в одиночку взял укрепленный замок. Тобирама прищурился: — Я могу убить любого. Украсть что угодно. Ничто не может быть защищено от меня. — Как я уже сказал, неожиданно. Я потрясен, — Нед закатил глаза. — Ты собираешься рассказать мне о своем исцеляющем даре? Тобирама снова замолчал, и Нед воспользовался паузой, чтобы перевести дух и попытаться замедлить стук сердца. — Мне кажется, ты не относишься к этому серьезно, лорд... Нед. Нед вздохнул, тщетно пытаясь навести порядок в хаосе из облегчения, замешательства и неизбежного чувства вины, которое терпеливо ждало своей очереди. — У меня было несколько месяцев, чтобы привыкнуть к мысли и научиться жить с осознанием своей смертной боязни тебя. Не понимаю, как ты мог предположить, что это станет новостью. Лицо Тобирамы оставалось бесстрастным, но его напряженное ожидание исчезло. — Я думал, ты испугаешься. Я скрывал почти все, на что способен. Ты видел лишь малую часть моих возможностей. — Для меня магия остается магией, боюсь. — Нед сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Да, ощущение, что он отступил от края пропасти, никуда не делось, но стоило сосредоточиться, чтобы не расстраивать и без того напряженного целителя. — Я понимаю, что у тебя, как у мага, есть свой взгляд на эти вещи, но я не могу сказать, что обладаю твоим пониманием. Тобирама задумался на мгновение: — Давай уточним. Ты осознаешь, что я мог бы взорвать этот замок? Это было бы несложно. Я мог бы сотворить такие иллюзии, что они свели бы тебя с ума от страха. Я мог бы подчинить себе любого мужчину и любую женщину, заставив их делать все, что я пожелаю, только ради того, чтобы избавиться от физических, духовных и психологических страданий, которые я способен им причинить. Нед кивнул, стараясь сохранить как можно более серьезное выражение лица. — Понял. Ты собираешься это сделать? Тобирама слегка наклонил голову, его лицо теперь выражало лишь легкое недоумение. — Нет. — Я так и думал. Я... не боюсь тебя, Тобирама. — Нед замялся. — Нет, это не совсем правда. Я боюсь тебя, но так же, как боюсь моря, землетрясений или смены времен года. Но не больше. Я не думаю, что ты внезапно обезумеешь от власти и начнешь убивать всех подряд. Губы Тобирамы сжались в тонкую линию, выражая неудовольствие. — Я мог бы. — Милостивые боги, — Нед закатил глаза. — Думаю, я смогу жить с этим риском. Тобирама покачал головой, его тело расслабилось, как будто вся напряженность вытекла из него. — Мне не нравится, как легко прошел этот разговор. Я ожидал... Ну, по меньшей мере, что ты выгонишь меня из Севера. Нед с трудом сдержал смех. Осознание того, что захлестнувший его страх, а затем облегчение пошатнули ясность его мыслей, становилось все очевиднее. У него кружилась голова, в ушах звенело. — Даже не верится, что ты вообще мог подумать что-то подобное. — Это весьма разумное опасение. Твои люди испытывают врожденный страх перед сверхъестественным. Я бы испугался на твоем месте. — С одной стороны, мне уже пора немного протрезветь, — думает Нед. — С другой стороны, трезветь означает, что придётся разбираться с вещами, которые меня действительно пугают. Например, с тем, что Тобирама услышал мой пьяный бред. Или с тем, что Тобирама, если мне повезёт, просто скажет, что мои чувства совершенно неуместны, отвратительны и мне не следовало бы их испытывать, а уж тем более высказывать. — Мы просто по-разному выживаем, — говорит он вслух. — Ты выживаешь благодаря своей силе. А я выживаю благодаря тому, что ты сильный. — Это вообще не так работает! — шипит Тобирама. — Ты не можешь... Общество существует, потому что у людей более-менее одинаковый базовый уровень силы. Для того чтобы принять, что один человек сильнее другого, нужно много лет воспитания и целые столетия традиций. Это не просто так, что ты принимаешь это. Нед задумывается. — Столетия у нас, кстати, были. В Вестеросе и Эссосе полно магии, и почти вся она смертоносна и непостижима. Королевская Гавань получила своё название потому, что именно там высадился Эйгон Завоеватель со своими драконами, чтобы, ну, завоевать. Старки преклонили колено, — он вдруг добавляет: — Теперь, когда я думаю об этом, Оберин может столкнуться с большими трудностями? Они же единственные, кто не подчинился магам. — Безумцы, все как один, — Тобирама яростно трясёт головой, явно заводясь. — Это не пустяк! Ты должен быть в ярости. Ты должен быть в ужасе. У вас была система сдержек и противовесов, примитивная, но всё же. А у вас нет сдержек для меня. Ни один человек не должен быть вне контроля, а я, тем временем, именно такой. Нед замолкает. Против всех вероятностей Тобирама, похоже, не способен оставить эту тему. Он пытается представить, пытается перестать быть Эддардом из дома Старков. Что же такого непостижимого в этой ситуации? Чего именно Тобирама ожидает от него? — Я... Тобирама, ты используешь свою магию, чтобы лечить больных. Ты настаиваешь на том, чтобы распространять истину и знания по всему королевству. Ты человек прогресса, а не жестокости. Это то, кто ты есть. Я рад, что ты вне контроля, и говорю это не как твой друг, а как человек, который хочет жить в мире, который ты создаёшь. Я рад, что есть человек, который может взглянуть Верховному лорду в глаза и заставить его содрогнуться. Тобирама долгое время смотрит на него. — Это всё равно безрассудно и наивно. Но... я могу принять, что ты так думаешь, как бы это ни было невероятно. Нед тяжело вздыхает. У него болит голова, руки дрожат и уже давно. Все эти резкие переходы от одной темы к другой — не лучшая идея для его старого сердца. — Кто бы мог подумать, что всё, что нужно, чтобы заставить тебя поговорить со мной, — это шокировать тебя до немоты? Боги. Его глаза расширяются. Он... он ведь говорил с ним абсолютно откровенно, не так ли? С... С Тобирамой, который... Которого он... — Нет-нет, так дело не пойдёт. У меня теперь есть метод, который работает. Например, я расскажу тебе об Академии, которую создал у себя дома, и объясню, почему она нужна в Винтерфелле. Против своего здравого смысла Нед расслабляется в кресле. Кажется, Тобирама нашёл в себе силы оставить личные аспекты их отношений в стороне. Нед легко поддаётся течению слов Тобирама; он мастер в этом деле. Он наблюдал и слушал их собственного провидца с первого дня. Правда, обычно это не ему всё предназначалось. Теперь же, быть объектом внимания, пожалуй, немного некомфортно, но он готов привыкнуть к этому, учитывая, что альтернативы гораздо хуже.