Одной болезнью разрешилось

      Когда совершаешь героические поступки в довольно враждебно настроенной к чужеземцам стране, не получается думать о своём здоровье. Просто некогда болеть.       Так и думала Люмин, пока очищала острова Инадзумы от проклятия.

***

      — Как я уже говорила, она лишь переутомлена, — вынесла вердикт доктор из Сумеру, приехавшая в Инадзуму ради повышения точности своих исследований после снятия ограничений на въезд в страну. — Но степень переутомлённости поражает. Довести себя до такого состояния способен не каждый. Обычно даже обладатели Глаза Бога теряют сознание на половине пути, который она прошла, — пробубнила врач, попутно выписывая что-то в свой блокнот.       Немного помедлив, доктор оторвала взгляд от блокнота:       — Что ж, она уже идёт на поправку, но если будут ухудшения, обращайтесь — вы знаете, где меня найти, — и попрощалась.       Тома вернулся в комнату, где лежала Путешественница, приложил ладонь к её лбу, проверяя температуру, и несколько облегчённо выдохнул, осознавая, что та гораздо ниже, чем раньше, хоть всё ещё и выше нормы. Её ресницы подрагивали, что говорило о некрепком сне.       Невольно засмотрелся на такие идеальные черты лица, которые были словно изваяны из фарфора. Однако из-за слабого сияния свечи было видно не так хорошо, как хотелось бы ему сейчас.       — «Как может быть человек настолько красивым?.. Словно и не человек вовсе...» — задумался он. Кто знает, быть может, Люмин и правда ненастоящий человек? — «И как же ты так можешь забывать о себе? Искала бы брата дальше, но зачем-то осталась помогать. Да уж, самоотверженности тебе не занимать.»       Но тут глаза Люмин плавно приоткрылись, и только сейчас Тома понял, что его ладонь прижималась к её щеке, а сам он весьма близко наклонился, пока любовался лицом спящей девушки, которая была уже совсем не спящей и видела подступающий к его лицу румянец.       Быстро прикинув, что к чему, она пришла к выводу, что именно он заботился о ней всё то время, пока она была в отключке. Растрогалась, но спросила Путешественница с хитринкой:       — Тома?       Тома отскочил и затараторил:       — Ах!... Я... правда не!.. Просто я... я... — резкий выдох, — Прости меня. Но я правда не хотел ничего такого...       Он точно не выдержал бы её взгляда дольше, поэтому Люмин снова прикрыла глаза и сладко потянулась. И Тома, освободившись от магнетизма её глаз, отвернулся, разочарованный своим же поведением, ведь как он может вести себя столь неосмотрительно и нарушать её сон, тем более когда она больна?       Люмин же улыбнулась и похлопала ладонью по предплечью Томы, чтобы привлечь его внимание.       — Л-Люмин? — осторожно повернулся обратно к ней, опасаясь снова встретиться с её пронзительным взглядом.       Она потянула его вниз, и оба рухнули на подушку. Странница услышала невероятной степени удивлённости вздох, чему хитро улыбнулась. Это её явно забавляло, и действовать она стала решительней. А может, температура взыграла?..       Люмин сползла чуть ниже и пристроила голову рядом с его грудью.       — «О Архонт, поверить не могу», — панически думал парень. — Ах... Ну... ты... в порядке? — голос надломился.       — Мне немного зябко.       — Я могу принести одеяло...       — Я знаю, что ты можешь, но не нужно. Ты очень тёплый. Можем мы вот так полежать?       Её тихий голос его немного заворожил, и тогда он очень неуверенно обнимает Путешественницу в ответ, всё ещё покрасневший до невозможности.       — «Я ладонью чувствую его бешеное сердцебиение, — пронеслось в голове блондинки, — но так хочется его подразнить.»       Томно улыбаясь, прижалась губами к ключице парня. Тот снова рвано вдохнул, ощущая мягкую кожу сквозь футболку, и едва не подавился воздухом, когда получил поцелуй на второй ключице.       — Л-... — рукой прикрыл лицо от смущения.       Люмин нашла его реакцию милой, а потому мягко переместилась выше, выдыхая горячий воздух в его шею и оставила ещё один поцелуй под самой челюстью. Тома, крича внутри, выдавил:       — Л-Люмин...       — Что такое? — И хитро заулыбалась. — Тебе не нравится?       Вопрос застал врасплох.       — Нравится! — Но тут же осёкся, — Н-ну, то есть...       Прозвучало безысходное «А-а-а-а».       — Пф... а-ха-ха-ха-ха... Тома... — она вытерла слезу, проступившую из-за смеха. — До чего же ты прелесть.       — Не смейся надо мной, пожалуйста.       — Извини, я не хотела тебя обижать, просто ты слишком мило реагируешь.       — Ты не обидела, просто... я правда очень смущён. Погоди... ты считаешь меня милым?       — Верно. И я не только нахожу тебя милым, — лицо девушки стало серьёзным.       — Ч-что ещё может быть? — вернулось его волнение.       — Думаю, ты уже догадываешься, хотя, быть может, для тебя это было неочевидно. Ты мне тоже нравишься, Тома.       Тома в неверии замолчал, затем шумно выдохнул, не находя слов. Он был безумно счастлив.       — Давай поговорим об этом потом, если тебе тяжело что-то сказать. — Выдержала паузу и продолжила, — можем мы просто пообниматься? Правда, только объятия, я обещаю.       После недолгого молчания, прозвучало тихое согласие. Люмин утонула в объятиях Томы, даря ему тепло в ответ, и лишь потом услышала шёпот «Я был так очевиден...», заставивший довольно улыбнуться; накрывшись одеялом, они проспали спокойно всю ночь.       Наутро температура сошла. Самочувствие Путешественницы пришло в норму. И несмотря на то, что кое-какой блондин всё ещё краснел, вспоминая нежности прошлой ночи, был невероятно рад знать, что с ней всё хорошо.