Ухаживание по-слизерински

— Я это чувствую! — воскликнул Снейп, меряя свою гостиную шагами. — Что чувствуешь, друг мой? — учтиво спросил Люциус, понимая, что его друг постепенно сходит с ума. — Все эмоции и чувства Гарри. Я чувствовал его быстрое сердцебиение в последнюю нашу встречу и как в нем появилась легкая симпатия. Нужно усилить эффект, — зельевар замер и потер пальцами подбородок, — Но как? Он же не дама, чтобы дарить ему цветы. — Побеседуй с ним о чем-нибудь, что его бы заинтересовало, — предложил Люциус, самодовольно ухмыльнувшись, — Может, о квиддиче или о темной магии. Поттер ведь создал ОД на пятом курсе и учил учеников ЗОТИ. Тебе тоже нравится этот предмет, вот и платформа. — Я ничего не понимаю в квиддиче. Да, судил матч на его первом курсе, но это было так давно! Да и правила я читал поверхностно, уже и забыл все. Я не знаю ни о каких клубах, не знаю фаворитов молодежи и прочего… Я такой старый?        Люциус разразился хохотом, на что Снейп нахмурился. — Друг мой, ты не старый. Вспомни, волшебники живут куда дольше людей. Но вот если бы ваша разница в возрасте была куда больше, скажем, как между тобой и Дамблдором, — Северус скривился, а Малфой опять рассмеялся, — Вот, о чем я и говорю. Ты просто не любишь квиддич, но это же не значит, что ты старик. — Мне проще с закрытыми глазами приготовить печенье, чем узнать что-то о квиддиче. — Да… А я думал, то печенье было Хагрида… В общем, — выпрямился Люциус, — ЗОТИ — то, что нужно. Поговори с Поттером, как с равным, подискутируйте. Он заинтересуется в тебе, вот увидишь.

***

       Оказывается, Малфой может быть в чем-то прав. Северус вскользь упомянул Амбридж, когда ученики покидали его кабинет, и заметил блеск в глазах гриффиндорца. И сам почувствовал его заинтересованность. — Это было просто невозможно! Мне нужно было открыть книгу и кинуть ее нужной главой в лицо противника, чтобы отразить заклинание? Он мне кричит «Остолбеней!», а я открываю нужный параграф с «Протего!» и кидаю книгу ему в лицо. Так планировалось?! — разошелся в середине беседы Гарри, размахивая руками и даже краснея от ярости, — И Фадж тоже хорош! Он знал, прекрасно все понимал, но боялся, что все будет не так, как он хотел! А я говорил. Всем говорил! — Я читал ваш выпуск в «Правдоборе» и, если честно, порадовался, что хоть где-то пишут правду. Только вот, кто брал у вас интервью? — спросил Снейп с легкой улыбкой, сложив руки на поверхности. Они сидели рядом за первой партой и общались. — Не поверите, но это была Рита Скиттер. Она была у Гермионы на коротком поводке и отдала мое интервью отцу Луны бесплатно, — воодушевленно ответил Поттер. — Очень интересно. А можно подробнее? — Северус с неприкрытым интересом подпер подбородок рукой. — Гермиона узнала еще в конце четвертого курса, что Рита — анимаг, — последнее слово Гарри сказал тихо, чуть склонившись к профессору, будто их мог кто-то услышать в пустом классе, — причем незарегистрированный. Так она заставляла делать ее все, что она попросит. Так Гермиона заставила Риту написать правдивую статью и отдать бесплатно Ксенофилиусу Лавгуду. Он говорил, что «Правдобор» никогда еще не разлетался с такой скоростью и пришлось выпустить еще один тираж.        Они поговорили о занятиях ОД, о том, как Гарри многому научил друзей. Он с досадой сказал, что если бы не подруга Чжоу, чье имя он не помнил, а помнил лишь прыщавое «ГНИДА» на все лицо, то они бы научились вызывать Патронус. Северус подумал, что жабе повезло, что он ушел из ее кабинета раньше, чем она решила использовать «Круциатус» на Поттере. Иначе кентавры были бы для нее цветочками.        Раздался гонг, оповещающий о начале нового урока, и Гарри заполошно вскочил, скомканно попрощался и убежал. Северус раздраженно выдохнул, сетуя на короткие перемены, и впустил учеников. Но ему нравилось, что, убегая, гриффиндорец испытал разочарование и раздражение. Возможно, он тоже хотел пообщаться подольше.

***

       Буквально через неделю Снейп слег с маггловской лихорадкой. В поисках корня-обережки* излазил все лопухи в Запретном лесу, но так его и не нашел. В итоге вернулся в Хогвартс весь мокрый, уставший и голодный, а потом понял, что не чувствовал по возвращении холода потому, что уже тогда поднялась температура.        Северус поежился, шмыгнул носом и лег на бок. Его знобило, а лицо горело. В подземельях хоть и было сыро, но в гостиной горел камин, было тепло. Как бы Снейп не рвался на уроки, но Дамблдор едва ли не силой уложил его обратно в кровать и приставил эльфийку Тинки, которая его побаивалась. — Нужно выпить это зелье, оно из ваших запасов. Мне директор дал доступ, — сказала она, протягивая дрожащими ручками бутылек. — Хорошо, — более грозно, из-за болевшего горла, ответил Снейп.        Он видел этикетку, что приклеивал сам, и в эффективности зелья не сомневался. Прислушавшись к связи, Северус уловил беспокойство Поттера и его тревогу. Неужели опять что-то случилось? Вот ведь, неугомонный мальчишка! А Снейп из-за высокой температуры встать не может — тело не слушается. — Тинки, — позвал он, — Посмотри, что там случилось у мистера Поттера. В разговор не вступай. Мне доложишь. — Хорошо, сэр, — быстро сказала домовушка и исчезла.        Перед приходом эльфийки Северус по связи ощутил, как гриффиндорец начинает сильно переживать, а вернувшаяся Тинки заплакала и начала биться головой об пол. — Тинки не выполнила приказ. Тинки ослушалась и проболталась о плохом самочувствии мистера Снейпа, — плакала она. — Тинки, хватит! — рыкнул зельевар и скривился от резкой боли в горле, — Что там с Поттером? — С ним все нормально, ничего не случилось. Я его нашла около вашего кабинета, — сказала Тинки, прекратив наносить себе увечья, — Он очень беспокоился за вас и не отпускал меня, пока я не скажу, что с вами. — Узнаю Поттера, — со вздохом сказал мужчина и слабо улыбнулся. Мальчишка за него переживал.        Он чувствовал, как Поттер мечется меж двух огней, будто взвешивая все «за» и «против». О чем думал, интересно? Приняв какое-то решение, парень с гриффиндорским рвением собирался что-то сделать. Через несколько минут Северус почувствовал, как сигнальные чары оповещают его, что за дверью кто-то стоит. Догадаться было не сложно, а по связи он еще понял, что этот «кто-то» сильно робеет.        С одной стороны Северус не хотел, чтобы его видели в таком неприглядном образе, но ему уже надоело лежать в одиночестве без возможности с кем-то поговорить. Тинки не в счет. Да и потом, если Поттер пришел сам, значит, он все же что-то испытывает к нему. Ученики же не ходят к больным учителям просто так. — Впусти Поттера, Тинки, — приказал он, и эльфийка метнулась к двери.        Послышались неуверенные шаги, и Северус почувствовал, как гриффиндорец нервничает, но и при этом уйти не решается. — Профессор? — почему-то спросил Поттер. Он и подумать не мог, что именно этот человек способен болеть, — Как вы себя чувствуете? — Средне, — уклончиво ответил зельевар, — Что вы здесь делаете? Уходите, пока тоже не заразились.        Эти слова были лишь формальностью. Оба знали, что Северус не хочет оставаться один. — Может, вам помощь нужна? — предположил Гарри, посмотрев на мокрую тряпку на лбу зельевара.        Снейп промолчал, узнав, что парень действительно переживает, сочувствует ему и хочет помочь. Гарри, почувствовав небольшое волнение от мужчины, все же взял тряпку, намочил ее в раковине холодной водой, вернулся и аккуратно протер вспотевшее лицо и шею Северуса, намочил еще раз и неуверенно протер ему руки, уделив внимание локтевым сгибам, намочил еще раз и положил на лоб. — Знаете, — начал Гарри, почувствовав от Снейпа облегчение и благодарность, — мама Рона, Молли, варила компот из клюквы. Он очень хорошо сбивает температуру. Да, обычное маггловское изобретение, но зато дешевое и полезное. Я его тоже пил. Кисло, но действенно.        Северус только кивнул, потому что голосу уже не доверял. Воодушевленный Гарри попросил широко улыбающегося Добби сварить компот из клюквы. Напиток появился на столе спустя полчаса, и наступил неловкий момент. Как бы Северус ни пытался сесть самостоятельно, у него это получилось, но руки настолько ослабли, что не держали стакан. Тогда Поттер поднес его к губам Снейпа и помог выпить компот. — Кисло и сладко одновременно, — сказал хрипло он, с облегчением вернувшись в горизонтальное положение. — Зато лечит хорошо. Еще пара стаканов и жар полностью спадет. Не сейчас, позже, — сказал Гарри, — Вам не скучно? Мне составить компанию? Хотя, я не смогу поддерживать темы зельеварения, но… — Ты умеешь готовить?        Оба были удивлены этому вопросу, и первый отошел Гарри. Он чуть улыбнулся и кивнул. — Да, умею. А вы? — Тоже, — неуверенно сказал Северус, вспомнив слова Люциуса. А ведь у Хагрида дубовые печенья, — А что любишь? — Ну… Шоколад люблю… Мясо. Ни дня не могу без них. Нет чувства насыщения. Не понимаю, как живут вегетарианцы. То-то они все бледные и худущие, вялые. Или это дело привычки…        Они распрощались вечером, поговорив обо всем и ни о чем. Северус чувствовал себя чуть лучше, через пару дней можно будет возвращаться к работе. Перед уходом Гарри еще раз протер ему лицо и руки, как делала миссис Уизли, и пожелал скорейшего выздоровления.        Связь была теплой и нежной, засыпая, Северуса ничего не тревожило. Он засыпал с легкой улыбкой на лице.