Ухаживание по-слизерински

       На следующий день, когда Гарри опять пришел проведать больного зельевара, тот уловил своим тонким обонянием чужой женский запах. Северус знал, как пахнет шевелюра Гермионы, которая постоянно источала приятный аромат. Он знал, что младшая Уизли использует терпкие, но приятные духи. От Полумны, еще одной подруги Поттера, пахло…странно. Не противно, но и не сладко. Чем-то непонятным. Но этого сладкого запаха на гриффиндорце никогда не было! Разве что… В тот день, когда его опоила Хаффлпаффка! — Мистер Поттер, вы встречались с той девчонкой? — спросил сурово Снейп, борясь с приступом кашля. — Я и не собирался, она сама меня отвела на разговор. Попросила прощения и…призналась в любви. Конечно, я ей отказал, — ответил тот, чувствуя по связи ревность мужчины. Это его почему-то радовало.        Северус, поняв искренность слов парня, успокоился, и позволил себе кашлянуть несколько раз. Хотелось уже быстрее выздороветь и продолжить сближаться с гриффиндорцем. — Как вы себя чувствуете? — спросил тот. — Лучше, скоро снова начну работать. — Это хорошо. По вам уже Слизерин весь скучает, — усмехнулся Гарри, вспомнив понурые лица змеек без своего декана. — Хоть кто-то, — тоже усмехнулся Снейп, коснувшись руки парня. Тот был весьма благосклонен к нему, поэтому мужчина решил это сделать. — Гермиона тоже по вам скучает, — сказал Поттер, чуть покраснев, — И Невилл тоже. Ему не нравится Слизнорт. Он считает его слишком мягким, пускающим все на самотек. — Какая честь от Лонгботтома, — беззлобно фыркнул Северус, сжав руку гриффиндорца чуть сильнее, не видя препятствий. — Многие вас любят и уважают, но боятся показать вам это лично. Все же ваш вид весьма грозен и внушителен, — доверчиво сказал Гарри, чувствуя, как зельевар опять на что-то решается. — Ты тоже? — внезапно тихо спросил Снейп, глядя на него исподлобья. — Ч-что «тоже»? — искренне не понял Поттер, но тут же оказался на диване, под раскрасневшимся Северусом.        Все силы последнего были потрачены на этот рывок, и к губам парня он просто прикоснулся, не в силах подарить полноценный поцелуй. Застывший от этого Гарри быстро пришел в себя, проморгался, посмотрел на Снейпа, который тяжело дышал, уткнувшись лбом в его плечо, и почувствовал небольшой страх и досаду. Не свои — чужие. Северус злился на себя, что не смог подарить Поттеру полноценный поцелуй и боялся его реакции. Гарри никогда не думал, что Снейп может бояться. Он всегда считал, что это просто невозможно, но артефакт передавал именно страх. Просто страх быть отвергнутым и обсмеянным.        Гарри открыл было рот, чтобы сказать что-то утешительное, но в голове не было ни одной фразы. Не зная, что сказать, он неуверенно приобнял зельевара за острые плечи и прижал к своей груди, в которой сердце билось в два раза сильнее. Мужчина не смог расслабиться, и тогда Поттер неуверенно, будто сомневаясь, что ему позволят, поднял вторую руку и коснулся волос Северуса, вплетая пальцы в пряди у виска. Тело того постепенно расслабилось, и Снейп задышал ровнее, но между его бровей оставалась складочка, говорящая, что все же что-то не так. Да и связь требовала действий.        Никогда не думал, что буду делать что-то подобное с…, — закончить свою мысль Гарри не смог, не зная, какое слово лучше подобрать. Рука, что лежала на плече Снейпа, мягким, ласкающим движением поднялась выше, и Гарри, сам не зная, зачем это делает, большим пальцем погладил высокую бледную скулу, а потом провел по линии подбородка пальцами. Он почувствовал, как Северус на нем слегка поерзал, выдохнул и чутка потянулся вперед, за пальцами, которые пахли — внезапно — мылом для рук. Приятный аромат меда.        Снейп начал сваливать свое поведение на все еще высокую температуру, когда подхватил ласкающую ладонь своей рукой и поднес ее к губам, целуя пальцы. Гарри тоже выдохнул, чувствуя, как и его сердце, и сердце Северуса готовы были выскочить из груди. — Я не могу дотянуться до ваших губ… Северус, — прохрипел пересохшими губами гриффиндорец. Эта фраза выскочила до того, как он ее осмыслил.        Сначала он почувствовал чужое смятение и внезапное ликование, а потом Снейп приподнялся на локтях, чуть подтянулся выше и опять коснулся чужих губ своими, только в этот раз это был действительно поцелуй. Гарри не умел целоваться, он робел и в голове летали рой мыслей по типу «Что делать?!». Северус, чувствуя, как уже точно его львенок хочет ответить на поцелуй, но не знает, как, расслабился и коснулся приоткрытых губ языком. Дальше пошло все плавно, Гарри действовал инстинктивно, не превращая столь приятный момент в противный обмен слюнями.        Юный организм быстро откликнулся, и Гарри со стыдом понял, что возбудился. Впрочем, внушительная эрекция упиралась ему в живот, так и говоря, что хорошо не ему одному. Смущение ощущали оба, как и то, что идти дальше сейчас совершенно нельзя! Они перешагнут невидимое препятствие, оступятся, оказавшись в болоте с мыслями «Как такое могло произойти?» и «Что мы наделали?».        Гарри аккуратно перевернулся, оказавшись сверху, и отстранился, заглядывая в черные глаза, которые, впервые на его памяти, так красиво блестели. — Выздоравливай… Северус, — хрипло пробормотал гриффиндорец, облизнув покрасневшие губы и стремительно выскочив за дверь.        Северус лишь на секунду испытал разочарование, но это хриплое «Северус», член, уткнувшийся в его ногу, связь, через которую прошло столько бурных эмоций… Не было больше разочарования, он сам не хотел торопиться, желая получать удовольствие постепенно. Последний раз на его лице появлялась такая глупая улыбка только с Лили. «Не дай Мерлин кому-то ее увидеть», — мрачно подумал зельевар, добавив, что тогда его мрачному образу придет конец. Этого нельзя допустить!

***

       Фраза «Дураки не болеют» не помогла Гарри от этого напастья. То ли он не дурак, то ли эта фраза на него не работает. В конце концов, утром он проснулся с соплями, больным горлом и температурой. «Какая прелесть», — ядовито подумал он, при этом ни в коем случае не обвиняя Снейпа. Впервые за всю свою жизнь он не винил этого человека! Видимо, он перестал быть дураком.        Гермиона, едва ли не став анимагом, превратившись в курицу-наседку, напичкала его зельями, укрыла еще одним одеялом, бросила мокрую тряпку на лоб и наказала лечиться. Если к вечеру не будет сдвигов в лучшую сторону, то она пойдет к мадам Помфри. Этого Гарри совсем не хотел, поэтому подошел к своему лечению со всей ответственностью. Конечно, ему помогал Добби, работая едва ли не нянькой, обхаживая любимого Гарри Поттера.        Тот после принятия зелий лежал и надеялся, что хотя бы Снейпу сегодня лучше. Потом вечером у Гермионы насчет него спросит.        Лежать одному было скучно, а желание заняться домашкой на будущее не было. Это как тебе скучно, но не настолько, чтобы сделать какие-то важные дела. Добби пытался развлечь Гарри рассказами и даже устроил небольшой показ мод, дефилируя в разноцветных носках, Гермиониных шапочках и новых тряпках. Гарри лишь умилялся с эльфа, хлопал в ладони и сипел: «Браво!». Тот краснел и кланялся, радуясь, что смог развлечь парня.        После обеда пришли Дин, Невилл и Симус, но только для того, чтобы проведать больного, взять нужные вещи и опять уйти на урок. Через десять минут ушел и Добби, хитро сощурив глаза и сказав, что у него внезапно появились дела. Что это за «дела», Гарри не знал. Он лишь чувствовал чужое беспокойство, явно принадлежавшее Снейпу.        Буквально через секунду, как ушел Добби, послышались торопливые шаги. Подумав, что пришел зачем-то Рон, он удивился, увидев на пороге высокую черную фигуру. Это определенно был не Рон, тут бы и слепой понял. Гарри с интересом наблюдал, как Снейп, пригладив встопорщенные волосы, подходит к его кровати и садится на самый край. Его вид был вполне здоровым, будто мужчина и не болел. — Ну как же так? — спросил довольно по-человечески зельевар, сняв свою надменную маску перед входом в спальню, — Надо было насильно отправить тебя обратно еще позавчера. — Тогда вы бы дольше болели, — слабо пошутил Поттер, на что Снейп нахмурился и укоризненно покачал головой.        Северус не стал анимагом, как Гермиона, только потому, что та уже сделала всю работу за него, и Гарри шел на поправку. — Дураки не болеют, да? — хмуро спросил Северус, подняв бровь. — Э-это вы только что признали мой ум? — попытался еще раз пошутить Гарри, но, почувствовав, как беспокойство мужчины усилилось, вздохнул и дотронулся до его — неожиданно — горячей руки, — Прости…те, со мной правда все нормально. Завтра-послезавтра вернусь к учебе. — Очень на это надеюсь, — строго сказал зельевар, но тут же смягчился и сжал руку в ответ, — Мне не с кого снимать баллы. Лонгботтом внезапно…поумнел…        Гарри широко улыбнулся и искренне засмеялся. Северус не смог сдержать легкий смех, поэтому отвернулся, прикрыв губы рукой. Он не привык смеяться. — Ладно, я разрешаю снять целых…пятнадцать баллов за мой прогул. Но не больше! — отсмеявшись, сказал Поттер. Его веселила и будоражила еще и та ситуация, что он позволяет себе так разговаривать с преподавателем. — Я тебе их прощаю, — сказал Снейп, даже не пытаясь добавить «за поцелуй», потому что это бы прозвучало слишком по-женски, сопливо и розово. Совсем не в его стиле.        Северус неуверенно наклонился к гриффиндорцу и хотел уже поцеловать — хотя бы коснуться лба! — но его губы наткнулись на ткань пододеяльника. — Вы только недавно вылечились! Ваш организм еще слаб. Лучше уходите, пока опять не подцепили заразу, — строго сказал Гарри, но Северус лишь чувствовал чужое нежелание навредить ему. Пальцы чуть сжали его руку, а потом отпустили. — Надеюсь увидеть тебя завтра в Большом зале на завтраке, — только и сказал Снейп перед тем, как уйти.        Если бы у Гарри не было артефакта, связывающего его и Снейпа, он бы подумал, что тот обиделся. Но нет! Северус лишь умилился с его слов и действий и действительно решил уйти, чтобы не тревожить упрямого гриффиндорца и самому повторно не заразиться. Замкнутый круг!