Come Away O Fae Child

      Гарри не страдал клаустрофобией. Он знал, что это общий страх для многих людей, но ему нравились темные, тесные пространства. В детстве его единственным безопасным местом был темный чулан под лестницей. Замкнутые пространства были защищены и безопасны.       (Мясистые лапы дяди Вернона не могли дотянуться до него, если он забился глубоко в угол.)       Спрятавшись в темноте, если никто не увидит вас, они не вспомнят, что вы существуете. Находясь на открытом воздухе, оставался шанс, что кто-то может увидеть вас и вспомнить, что вы существуете.       ( Шанс, что его родственники начнут орать )       По этой причине, проснувшись в тесном замкнутом пространстве, он не запаниковал. Он не вскинулся и не начал стучать по стенам. Вместо этого он моргнул, просыпаясь, медленный и затуманенный сном. Окружающая темнота была почти утешительна в своем уюте, подобно утяжеленному одеялу. Он просыпался медленно от угасающего шепота цветок зла… возьми меня за руку… не отпускай … в ушах. Это был не первый раз, когда он слышал голоса в своей голове или видел странные сны, поэтому решил пока игнорировать.       Первое, что он заметил, была мягкая поверхность, на которой он отдыхал. Подушки были твердыми и удобными, что напомнило ему больничное крыло. Чрезмерная жесткость, которую медицинские работники воспринимают как «полезную для спины».       Но это было не больничное крыло Хогвартса.       Он провел там достаточно времени, чтобы запомнить, как ощущаются простыни, как пахнет воздух, как оно звучит даже в тишине. Здесь не пахло больничным крылом. В воздухе витал легкий аромат лаванды, успокаивающий и пытающийся заманить его обратно в сон.       Второе, что он заметил, было знакомое воздушно-легкое ощущение мантии-невидимки, обернутой вокруг его плеч, длинной линии огненной злобы-ярости, прижатой к его руке, небольшого холодного от воды покалывания на его пальце.       В этот момент Гарри только что пережил войну. Полноценная волшебная война с секретной партизанской войной, перешедшей в генеральную битву с разрушительными заклинаниями и гибелью людей. Он устал до мозга костей, все еще глубоко скорбя. Люди, которых он знал и любил, были мертвы.       Он убил человека. Ужасающий монстроподобный человек, но все же человек. Одинокий, жадный, алчный мужчина, который мог бы быть им, если бы все было немного по-другому. Он может быть рад, что все закончилось, но ему, как никому другому, было позволено немного погрустить из-за того, что случилось с Томом Риддлом.       Он через многое прошел, так что его можно было простить, если он так устал и хотел просто закончить со всем этим. Ощущение невероятно проблематичных Даров Смерти, цепляющихся за его тело, вызвало лишь усталый вздох. В этот момент его жизни это вполне может случиться.       Несмотря на то что запахи, почти подозрительно, уговаривали его вернуться ко сну, теперь это было бесполезно. Он был слишком сознателен, чтобы снова заснуть, когда все вокруг было таким незнакомым. Итак, он зевнул и начал расследование.       Похлопывание по пространству просто показало, что со всех сторон есть набивка. Это открытие тоже вызвало еще один вздох. Длинный ящик в форме человека мог быть не чем иным, как гробом. Обычное дерево могло быть ошибочно принято за шкаф или сундук, но он был уверен, что такая мягкая обивка в ящике идет только с гробом.       Либо он получил еще одно убийственное проклятие и на этот раз оставался мертвым слишком долго, либо дополнительное время, которое он получил от смерти, чтобы закончить свое незаконченное дело, истекло.       Более чем вероятно, что он, наконец, умер правильно, даже если это было не то, что он ожидал от загробной жизни.       Похлопав по крышке гроба в нескольких дюймах от носа, он толкнул её. Она едва сдвинулась с места под жалкой силой. Если только он уже не был погребен под тяжестью шести футов земли, он не думал, что это должно доставлять столько хлопот. Нахмурившись и прошептав «алохамора», он толкнул её сильнее. Если это не сработает, он не прочь вспомнить другое заклинание и взорвать крышку.       Печать гроба треснула с громким шумом и свистом входящего прохладного воздуха. Внезапно его гравитация изменилась. До этого его спина упиралась в подушки. Со взломом печати и магии гравитация внезапно изменила направление, в результате чего его ноги ударились о дно гроба с громким стуком.       Вопреки своему любопытству, он толкнул дверь.       Кто его встретит в загробной жизни? Его родители? Сама Смерть?       Прохладные темные каменные стены приветствовали его. Он мог бы подумать, что это Хогвартс, но вся архитектура была другой, и свечи на стене горели призрачным зеленым пламенем. Хогвартс был его домом, и за время своего пребывания там он прошел через все, даже подземелья и гостиную Слизерина. В некотором смысле декор немного напоминал Слизеринские комнаты: все тёмное, навязчиво-зеленое и богато-серебряное.       На арках была готическая резьба, серебряные драпировки и замысловатые узоры на окнах. Он мало что знал об архитектуре, но знал достаточно, чтобы понять, что эти замысловатые, причудливые стили не были чем-то, что можно было найти в массивной шотландской крепости Хогвартс.       В центре комнаты стояло огромное круглое плавающее зеркало. Поверхность была темной и мутной, окутанной дымом, но он не собирался её исследовать. Он усвоил урок с зеркалом Еиналеж, следует избегать заглядывания в неизвестные жуткие зеркала.       Потребовался небольшой прыжок, чтобы спуститься с вертикально парящего гроба и приземлиться на холодный пол. Теперь, когда он покинул его, было легко увидеть, что, как и его собственный, вокруг зеркала лениво плавали десятки подобных гробов. Это все больше и больше выглядело так, будто он, возможно, умер, исключительно из-за эстетики.       Но.       Холод воскрешающего камня почти обжег его палец. Он держал его недолго, но знал, что он настроен на мертвых. Можно было бы почти обвинить в жжении то, что он был в загробной жизни, если бы не абсолютная уверенность, что он понял, что камень пытался ему сказать.       Комната казалась слишком основательной, слишком реальной. Она не был похожа на вокзал Кингс-Кросс, туманный и слабый, пляшущий по его прихоти. Всё это было похоже на загробную жизнь… у него возникло тревожное подозрение, что это место было реальным.       Если он был мертв, он не должен был все еще чувствовать боль от своих ран. Когда он умер раньше, все физические боли исчезли. Глубокий холод души и изнеможение не должны были отягощать его тело, если бы он был мертв.       — Фвах! Почему ты не спишь!? — крикнул скрипучий голос.       Гарри досконально прочитал его учебник «Уход за магическими существами», и в нём ни разу не упоминались коты или книзлы с толстым тризубочным хвостом и огнём, вырывающимся из ушей. Было похоже, что какой-то адский зверь пришел, чтобы сопровождать его в загробной жизни. Или было бы, если бы он не был так груб.       — Эй! — кот/ласка/волшебное существо завопило, из его пасти вылетели синие искры. — Дай мне свою форму!       — Моя униформа? Почему ты-?       Наконец он посмотрел вниз, задаваясь вопросом, зачем кому-то нужна его заляпанная битвами, окровавленная одежда.       …Это была не его одежда.       Под мерцающей тканью плаща-невидимки, вывернутой наизнанку, на нем была совершенно новая парадная одежда. Она была довольно симпатичной, с дорогой чёрной тканью, богатыми пурпурными акцентами и вышивкой золотой нитью в причудливых узорах, похожих на те, что находятся в комнате. К счастью, под ней была его собственная одежда, так что никто не переодевал его во сне. Вид собственной одежды успокаивал, но он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что испачкал изнанку красивой мантии своей грязной и окровавленной старой одеждой.       — Просто дай мне её! — кот завизжал. — И быстро! Или я сожгу тебя дотла!       — Почему? — он сказал прямо. — Она тебе не подойдет.       Гарри когда-то сражался с драконом, хотя в то время это было больше похоже на уклонение и молитву. Такой опыт нельзя было забыть. Итак, когда этот пушистый кот сделал знакомый глубокий вдох, инстинкты взяли верх. Он автоматически нырнул в сторону, сделав неуклюжий перекат, от которого его ноющее тело вспыхнуло от боли. Предусмотрительность стоила того, потому что массивный шлейф голубого пламени пронесся мимо его головы, обдавая жаром, и ударил по другому гробу.       В этих гробах были люди.       Мне нужно вывести его из комнаты.       С этими мыслями он резко переключил передачу и понёсся. Как он и надеялся, кот забыл о других гробах и других людях в пользу бегства добычи. Он возмущённо завопил сзади, но Гарри слышал шорох лап по камню, что пытались догнать его. Он был тощим невысоким мальчиком, которому приходилось делать два шага за каждый шаг Рона, но мог опередить своего бегемота-друга в любой день недели.       Он промчался через несколько коридоров, отмечая окружающее, как мог. Архитектура была незнакомой во всём, кроме того, что это тоже был замок. Любой коридор, хотя бы отдаленно похожий, был немного не таким.       Самым утешительным было то, что портреты на стене все еще шевелились. Они доказали, что, по крайней мере, это была волшебная резиденция. Часть его разума все ещё придерживалась теории о загробной жизни и задавалась вопросом, были ли на этих картинах захваченные души, и не был ли готический замок замком Смерти.       Свернув за угол, он выбрал случайную дверь, чтобы попытаться избавиться от хвоста. К счастью, ручка легко повернулась под его пальцами, и он быстро вошел в захламленный класс, полный книг. Это тоже напомнило ему занятые классы Хогвартса, полные безделушек. Быстрое закрытие за ним двери заставило её громко хлопнуть, разрушив его попытку тихонько спрятаться от кота.       Плащ-невидимка тоже не годился. Кошки исключительно хорошо видели сквозь мантии-невидимки. Это может быть плащ Смерти, но он никогда не проверял его, чтобы убедиться, что это правило справедливо и для него. В любом случае, даже если не смогут его увидеть, кошки смогут учуять или услышать его дыхание. Ему придется наложить несколько чар, чтобы сделать себя незаметным для животного, а у него не было на это времени.       К счастью, был второй вход, так что он продолжил свое поспешное бегство через другую дверь, напряженно размышляя. Она выходила в коридор с широким озеленённым двором. Не лучшая идея с противником, который плюется огнём. Он бросился к ближайшему приоткрытому окну.       К его ужасу, комната с другой стороны была похожа на огромную библиотеку, а не на маленький кабинет, как он думал. Он сделал паузу на секунду, ища дверь под звук своего хриплого дыхания. Если бы у него было время, он бы с удовольствием осмотрелся. Очевидно, комната была хорошо укомплектована и полна магии, если судить по плавающим книгам.       К его чести, коту потребовалось всего несколько секунд, чтобы забраться в комнату.       Он тоже запыхался, но это не помешало ему кричать еще больше.       — Глупый человек! Ты думал, что сможешь уйти от Великого Грима! Стой на месте!       Так вот, эта комната была не так плоха, как странная гробовая комната с беззащитными людьми на линии огня, но она было почти такой же плохой, будучи библиотекой, полной легковоспламеняющихся книг. В лучшем случае полки и книги были зачарованы антипламенными чарами, как в библиотеке Хогвартса. В худшем случае он мог привести пироманьяка в комнату, полную материала для растопки.       Кот приготовился выдохнуть еще один огненный шар, поэтому Гарри вынул бузинную палочку из рукава. Это была не палочка из пера феникса, теплая, как искры очага, но она ярко горела жаждой крови. Это была самая самоуверенная палочка, которую он когда-либо держал в руках, но когда он поднял её с защитным заклинанием на губах, она с тревожным рвением последовала за ним. Неудивительно, что столько людей было опьянено властью.       В ожидании огня, он подготовил защитные чары.       Только чтобы дрогнуть, когда из-за полок вылетел хлыст и с грохотом сбил кота с ног!       — Хмпф! — проворчал мужчина, появившись из-за книжной полки. — Наконец-то я нашел тебя! В этой школе не потерпят непослушных фамильяров, создающих проблемы! Новый ученик, тебе нужно лучше его контролировать!       Гарри повидал много странных людей в волшебном мире, но этот человек взял верх. Его одежда была яркой, но он не стал бы называть этот стиль «волшебным». Волшебная мода была громкой и бессмысленной, объединение цветов и узоров, которые никогда не должны были сочетаться. Только чистокровные и министерство носили униформу, окрашенную в простой черной и темные цвета. Предоставленные сами себе, обычные волшебники носили оранжевые и зеленые одежды с фиолетовыми звёздами. Дамблдор был злейшим оскорбителем вкуса, но далеко не единственным.       Одежда этого человека была совсем не такой, гладкой, элегантной и целостной. Это почти напомнило ему очень показной чистокровный стиль.       На его плечах была накинута накидка с длинными роскошными иссиня-черными перьями, которые гармонировали с вороньим переливом его волос. На нем был нелепый цилиндр и жилет с почти невидимой радужной вышивкой. Просто глядя на него, Гарри, если бы он был одет в свою обычную одежду, чувствовал бы себя недостаточно одетым.       Хорошо, что остальная его часть так бросалась в глаза, что к тому времени, как он заметил маску с длинным носом, его мозг не смог бы сделать прыжок к Пожирателю Смерти, даже если бы он попытался. Ни один Пожиратель Смерти не стал бы рисковать быть застигнутым врасплох с такой вспышкой и гламуром, опасаясь наказания со стороны своего хозяина.       — Как будто Великий Грим может быть фамильяром этого ребёнка! — кот — Грим — запротестовал, извиваясь в верёвке. Он совсем не был похож на большую лохматую чёрную собаку, так что, вероятно, это было его имя, а не вид.       Мужчина театрально вздохнул, покачав головой.       — Да, да, разве они не все так говорят?       Он поднял связанного кота и, наконец, сосредоточил всё свое внимание на Гарри. Это было в этот момент; он заметил нечеловеческие светящиеся желтые глаза за маской. С еще одним вздохом он поставил еще одну отметку в том, что это загробная жизнь. Возможный адский зверь? Проверить. Возможный демон? Проверить.       — Должен сказать, я имел дело со многими беспокойными учениками, но ты первый, кто взломал свои собственные ворота и сбежал! Неужели у тебя нет концепции терпения?       Он может быть очень сбит с толку прямо сейчас, но он также не мог не принять выговор с ошеломленным видом. Было в новинку быть отчитанным таким образом. Даже в Хогвартсе его никогда так не ругали. Критика всегда была резкой и острой. От разрушительных оскорблений Снейпа до резкого остроумия МакГонагалл, и, что ещё хуже, её разочарованного взгляда. Такое неистовое раздражение было новым, но оно все ещё носило знакомый тон раздраженного профессора.       — Неважно, — существо в форме человека прервало себя. — Распределение уже началось, так что давайте отведём вас в Зеркальный Зал.       Гарри моргнул, и вдруг мужчина оказался в его личном пространстве. Он даже не видел, как незнакомец двигался. Гарри не мог сдержать испуганное вздрагивание. Мужчина был… ужасно высоким и угрожающим. Это было чудо, что он не выстрелил в него заклинанием на чистом рефлексе.       Мужчина немного помолчал, но надавил широкой рукой между лопатками, проводя его через книжные полки. Библиотека, должно быть, была даже больше, чем Библиотека Хогвартса, потому что, даже когда они свернули за угол, насколько хватало глаз, там было только больше полок и книг.       Теперь, возможно, он покинул Хогвартс, но он прекрасно знал, что он не записался в ученики, где бы ни была эта школа.       — Сэр, я думаю, вы ошиблись. Я не-       — Ты проснулся в комнате Ворот, не так ли? — профессор мгновенно оборвал его ответ с видом человека, привыкшего к этому вопросу. — Все ученики этой школы прибывают в одной из них, хотя они, по крайней мере, ЖДУТ, пока я их открою!       — Ворота? Подождите… вы имели в виду эти гробы?!       Что такое Врата в первую очередь? Было неподходящее время спрашивать с тем, как профессор, казалось, забегал вперед в разговоре, не позволяя ему вставить больше, чем несколько слов. У того, кто сделал эти ворота, должно быть, было дурное чувство юмора, потому что первой реакцией прибывших всегда было «Гроб!», а не «Странный телепортирующий магический артефакт?».       — Да, конечно! — его тон наполнился гордостью. — Это символ того, что вы оставляете свою старую жизнь позади и перерождаетесь в новой!       Что ж, он понятия не имел, как Шармбатон или Дурмстранг справляются с инициацией, но вход в Хогвартс обычно включал в себя поездку на лодке, несколько призраков и пыльную старую шляпу, так что у него действительно не было никаких оснований, чтобы судить о традициях инициации этой магической школы.       — Ах, но сейчас не время для болтовни. Вы опаздываете на собственное распределение!       — Подожди минутку. — наконец ему удалось вмешаться. — Где именно я, и кто ты?       Профессор резко остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него с явным птичьим движением. Эти эфирные светящиеся желтые глаза, казалось, слегка смягчились от беспокойства.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Твои воспоминания запутались из-за пространственно-временной телепортации?       — Нет, я… — насколько он мог помнить, его воспоминания были ясными, пока он не лег спать в лазарете. И между сном и бодрствованием он вдруг оказался здесь. Возможно, его воспоминания были спутаны.       — Я объясню, пока мы идем. — заявил профессор, снова подталкивая его из библиотеки во двор, через который он пробежал ранее. — Разве я не великодушен!       — Это Колледж Ночного Ворона, великий и благородный институт для студентов со всего мира с редкими способностями к магии. Самый престижный волшебный колледж во всей Искривленной Стране Чудес (Twisted Wonderland)!       Искривленная страна чудес? Где это, во имя Мерлина??       Он начал подозревать, что это не только не загробная жизнь, но и далеко не Англия, несмотря на викторианский английский стиль одежды профессора. Всё дело в том, что он объявил свой колледж лучшим в Искривленной Стране Чудес.       Он мог предположить, что «Искривленная Страна Чудес» — это название волшебного района. Но ни один магический район, о котором он знал, не был достаточно большим, чтобы похвастаться лучшей школой магии в нем, как если бы в районе было их несколько. О магических школах говорили применительно к их странам. Поскольку волшебников было так мало, в каждой стране была только одна школа. Хогвартс не был признан лучшей школой Хогсмида, он был признан лучшим в Англии.       Следование этой логике означало, что Искривленная Страна Чудес была страной, что теперь означало что это могло не быть Землей. Он решил тихо спрятать это вызывающее панику осознание как можно дальше, пока у него не будет больше доказательств в его поддержку. Может быть, это была просто дикая идея… Он надеялся, что это была просто дикая идея.       — Я Дир Кроули, главный маг здесь.       Что ж, он определенно был достаточно эксцентричным, чтобы действовать здесь как Дамблдор. Он продолжил, подробно рассказав о том, как Тёмное Зеркало отбирает студентов-волшебников для приёма. Как студентов вызывали через гробовые ворота и привозили на повозках.       Это звучало очень странно, но почему-то у него осталось слабое воспоминание о тёмном лесе и цоканье копыт. Это становилось всё больше и больше похоже на то, что он действительно прибыл законным путем.       Это место называло себя «Колледжем», так что можно было с уверенностью сказать, что это какой-то магический университет или высшее учебное заведение. Гермиона или Рон никогда не упоминали о магических университетах, но это не значит, что их не было.       Вход в это место казался достаточно скрытным, и эта фраза «оставь свою старую жизнь позади», что он не удивился бы, если бы школа была секретом. Или если место «Искривленной страны чудес» было каким-то массивным скрытым магическим анклавом. Похоже, это было не то место, куда можно было записаться или подать заявку. Должно быть, он неосознанно пропинговал какие-то требования для входа.       С одной стороны, это, должно быть, забрало его из Хогвартса, когда там ещё были беспорядки и нужно было сделать уборку. Это, конечно, предполагало, что он не разобрался со всем этим и попрощался с очевидно потерянной частью своей памяти.       С другой стороны, у него не было ни ТРИТОНОВ, ни квалификаций. Он полностью пропустил последний год своего образования. Он ни за что не смог бы получить высшее образование только благодаря оценкам, даже если бы он был Мальчиком-Который-Выжил. Поступить в колледж практически без усилий с его стороны было похоже на сон. (Или что-то, что заставило бы Гермиону кричать о том, как ему повезло.)       Но, судя по тому, что он помнил, тетя Петуния с детства создала университетский фонд для Дадли, так что университет стоил дорого. Его родители оставили после себя полное хранилище сбережений, но он понятия не имел, сколько нужно вложить в университетское волшебное образование.       — Подождите. Я не помню, чтобы я платил за обучение… или что-нибудь ещё. Я заплатил? Сколько это стоило?       Мужчина издал смешок, кудахтанье, похожее на птицу, на которую он был похож. Он выглядел почти очарованным вопросом.       — Обучение! Ха! Не нужно об этом беспокоиться, наша славная организация управляется за счет пожертвований, так что независимо от ваших обстоятельств, вы можете принять участие! Разве я не милостив!       — Я полагаю? Спасибо?       Профессор снова посмотрел на него своими пронзительными желтыми глазами.       — Хм… как любопытно…       — Извините? — сказал Гарри, потому что не мог удержаться. — Что любопытного?       Кроули просто похлопал его по макушке, как будто он был ребенком, и усмехнулся про себя. Он знал, что он невысокий, а директор неприлично высокий, но это было просто грубо.       — Настоящие манеры студента КНВ, я никогда не думал, что доживу… — он задумчиво вздохнул себе под нос.       Это заняло гораздо больше времени, чем он ожидал, но они наконец вернулись к дверям, которые он захлопнул в полете в первый раз. Без особых церемоний директор распахнул двери и втолкнул его внутрь. Вовремя, потому что это выглядело так, как будто ученики стали беспокойными, некоторые из тех, кто стоял у двери, открыто оскорбляли директора за то, что его там не было.       — Позор! — закричал Кроули, и Гарри был единственным, кто был достаточно близко, чтобы увидеть его ликующую улыбку, вызванную их испугом. — Я шел за нашим новым своенравным учеником!       В этот момент все взгляды в зале обратились на него.       Кто-то другой мог замереть или отступить, или спрятаться за долговязым ростом Кроули и его объёмным плащом. Но Гарри был Гарри Поттером, и за каждым его движением следили с одиннадцати лет. Он принял внимание с привычной лёгкостью и спокойно посмотрел в ответ. Он сомневался, что с капюшоном на маскарадной мантии его кто-нибудь узнает. Это не были фанатичные или очарованные взгляды ведьм и волшебников на Косой Аллее, это были любопытные взгляды студентов, смотрящих на что-то новое.       В отличие от запустения ранее теперь комната была полна людей, одетых в такие же маскарадные мантии. Было также легко увидеть, откуда они внезапно появились. Светящиеся парящие гробы больше не светились, все огни погасли после выхода жителей из них. Эта толпа, должно быть, была новыми студентами, только что вышедшими из «ворот».       — Иди к Тёмному Зеркалу, чтобы оно определило тебя в общежитие, — настаивал Кроули, мягко подталкивая его вперед. Странным образом он напомнил ему в тот момент Хагрида. В них не было ничего похожего, но было что-то в том, как он подталкивал его и обращался с ним так нежно, несмотря на его высокий рост, что не могло не напомнить ему об осторожной мягкости самого Хагрида.       Несмотря на трепет, он проигнорировал взгляды и медленно направился к зеркалу. С этой позиции, глядя в толпу, легко было увидеть, что однородная толпа вовсе не однородна. Студенты были объединены в семь отдельных групп. Галстуки не были разных цветов или что-то еще, что он мог видеть, но с упоминанием сортировки он мог сказать, что все остальные ученики уже были распределены по школьному эквиваленту факультетов.       Он почти хотел фыркнуть, когда повернулся к зеркалу. Итак, оказалось, что жуткое зеркало было школьной версией Распределяющей шляпы. Удивительно, как в таком странном и новом месте были вещи, до смешного похожие друг на друга.       Когда он стоял перед дымными глубинами, он намеренно не вздрогнул, когда в поле зрения замерцала замысловатая зелёная оперная маска. Этого можно было ожидать только от волшебного зеркала.       — Назовите свое имя.       Ну, разве это не сложная дилемма? Если он назовет свое имя, все здесь узнают, кто он такой, и это разрушит любое новое начало. Однако это было волшебное зеркало, артефакт для входа в секретную магическую школу. Вероятно, оно было хорошо заколдовано от лжи.       Как бы то ни было, он был известен своей импульсивностью.       — Гарри Поттер.       Не было ни ропота, ни повышения голоса, ни внезапного удивления. У него не было достаточно времени, чтобы обдумать отсутствие этих вещей, прежде чем зеркало снова заговорило.       — Гарри Поттер… Природа твоей души… повреждена.       Это не было для него новостью, но, казалось, что это был лакомый кусочек, который вызвал волнение среди студентов больше, чем его имя.       — Да, — он сказал зеркалу без капли стыда или удивления. — Это случилось не так давно.       Зеркало нахмурилось.       — Есть эхо угасания другой души. Она имеет форму, которая подошла бы Помфиоре.       Он мог только предположить, что это был один из Домов, вероятно, тот, к которому был бы отнесен Волан-де-Морт. Но если зеркало могло заглянуть в его душу…       — Ничего не осталось, верно?       — Нет. Это всего лишь эхо.       Одно дело предположить, но получение подтверждения сняло тяжесть с его груди. Хоркрукс ушел полностью, даже если он, по-видимому, оставил некоторые повреждения. Он подозревал, что что-то настолько жадное и цепкое, как Том Риддл, никогда бы не отпустило так просто.       — Игнорируя это эхо, каков мой дом?       Зеркало еще несколько мгновений молча изучало его.       — …Не могу сказать.       Это вернуло его к тем старым страхам, которые у него были, когда он стоял перед распределяющей шляпой, когда ему было одиннадцать, и надеялся, что она не засмеётся и не вышвырнет его из школы. Однако он больше не был тем ребёнком, и это не была его последняя надежда сбежать от Дурслей. Для него это просто сбивающая с толку возможность, и если Зеркало его вышвырнет, он с радостью вернется в Хогвартс.       — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Кроули у зеркала, подойдя сбоку.       — Я чувствую от него магическую силу, но она истощена и пугающе слаба. Душа повреждена и истекает кровью, любое общежитие, которое я могу назначить, судя по этой поврежденной душе, было бы совершенно неточным. Поэтому никакое общежитие не подходит.       Директор напрягся.       — Вы говорите мне, что этот студент в настоящее время слишком поврежден, чтобы быть отсортированным!?       — Да.       Он повернулся и крепко схватил Гарри за плечи, снова очень нежно и осторожно, чтобы не оставить синяков.       — Дитя, где, ты сказал, карета забрала тебя?       Гарри только моргнул от внезапной интенсивности.       — Я не упомянул, где?       — Нет. Ты этого не сделал.       — Лазарет Хогвартса. Где бы я еще был?       Прежде чем он успел остановить его, директор поднял его на одной руке, чтобы он сел на сгиб локтя, как ребёнок. Даже Хагрид никогда не носил его в таком виде, это было невероятно унизительно, и он мог слышать, как кто-то из студентов хихикает вдалеке. Вероятно, они не слышали, почему нового ученика держат, как малыша, потому что те, кто был достаточно близко, чтобы слышать зеркало, яростно сплетничали с серьёзным выражением на лицах.       Это начало выглядеть так, будто повреждение души было чем-то более серьёзным, чем он думал.       Каким бы унизительным ни было однорукое удерживание, ему действительно казалось, что он наконец-то испытал это универсальное детское воспоминание о том, как родители держат своих детей.       Верный себе, Кроули проигнорировал любой из его символических протестов и бормотал, что солдат идет вперед со своими собственными планами.       — Почему ты не сказал, что ранен, глупый мальчишка! — отрезал он. — Я везу тебя в лазарет! Кто-нибудь позовите профессора Крюэля!       — Муах!       К сожалению, в результате передвижений рук профессора странному коту удалось вырваться на свободу. Он отбросил витки кнута с большим удовольствием.       — Эй! — он закричал. — Если этот пацан не может остаться, позвольте мне занять его место!       — Не так быстро, ты, гиперактивная ласка! — вскрикнул Кроули, изо всех сил стараясь не уронить Гарри и одновременно схватиться за хлыст. Внезапно Гарри потерял достоинство и схватился за шею Кроули. Учитывая, насколько высоким был этот человек, было далеко падать, если бы его уронили.       — В отличие от него, я в хорошей форме, и моя магия мирового уровня! Смотри!       Маленький зверек глубоко вдохнул. При виде знакомого движения Гарри закричал.       — Все, вниз!       Широкий веер голубого пламени вырвался из пасти обманчиво маленького зверя. Сразу же в комнате воцарился хаос. Большинство студентов разбежались, пытаясь уйти. Одна из школьных мантий загорелась, и человек в панике бегал вокруг. Гарри почти хотелось закатить глаза. Это снова была проблема Гермионы. В панике они забыли, что у них есть магия, и разбежались, как магглы.       — Агументи, — он тихо запел и выстрелил струей воды в паникующего ученика.       — Дитя, прекрати это, — строго сказал Кроули, хватая его руку своей свободной. — Ты не в форме для заклинаний.       Гарри замер, надеясь, что директор не почувствовал гудящую теплую линию бузинной палочки на его предплечье. Казалось, нет, потому что он убрал руку, как только Гарри остановил заклинание. Этого было достаточно, чтобы запустить мозг промокшего ребенка, потому что он плел длинную песнь, которая вызывала локальный дождь, чтобы потушить огонь.       — Кто-нибудь, поймайте это проклятое животное! — рявкнул Кроули, быстро оглядываясь по сторонам, пытаясь найти потерянный в суматохе хлыст.       Студенты сзади, которые стояли твердо и оставались равнодушными, подстрекали друг друга, но он едва мог слышать, что они говорили, из-за того, что Кроули прижимал его к груди.       Думал ли он, что Гарри настоящий ребёнок? Он был совершеннолетним волшебником, и такое поведение смущало! …по крайней мере, так он сказал себе, прижимаясь к нежно надёжной хватке мужчины.       Профессор не ошибся в своем предупреждении. Его магия была истощена и ныла, острая боль приходила с каждым заклинанием. Повреждение его души заставило его почувствовать, что он замерзает, напомнило ему о холоде, который принесли с собой дементоры. Он только что закончил войну и хотел поспать еще несколько дней, а не мириться с этим цирком.       Он не мог винить директора за то, что он обращался с ним как с ребенком, потому что он был таким маленьким. Или за то, что обнимал его, чтобы поделиться теплом, потому что ему было так холодно. Несмотря на недоразумение, это было очень мило с его стороны.       Двое из студентов, казалось, решили, что они собираются поймать кота, потому что начался шум настоящей драки. Ему было любопытно узнать о школьной магии, так как это не звучало так, будто они выкрикивали обычные дуэльные заклинания.       Но он почти ничего не мог разглядеть (кроме некоторых вспышек), прежде чем тот, кто пониже, закричал:       — ГОЛОВУ С ПЛЕЧ, — на этом всё закончилось.       Он никогда не видел такой магии, которая могла бы отменить магию другого практикующего так же, как ошейник, созданный рыжеволосым. Что-то подобное было бы спасением в борьбе с Волан-де-Мортом. (Или вызвал нечестивый кошмар для сопротивления, если бы Волан-де-Морт узнал об этом.)       — Извините… — обратился он к разъярённому рыжему парню, — что это было за заклинание?       Темперамент рыжеволосого быстро остыл, когда он посмотрел на него, потому что ответ, который он получил, был суровым, но вежливым, а не тем, чего он ожидал.       — Это моя Уникальная Магия. Ничего, чему бы ты мог научиться, мышонок.       Уникальная магия?       — Спасибо, глава общежития Роузхартс. Пожалуйста, выбросьте этого зверя за пределы кампуса. Ему повезло, что из него не делают тушеное мясо. Разве. Я. Не. Милостив, — приказал директор сквозь стиснутые зубы.       Рыжий резко кивнул.       — Понятно, главный маг. Не беспокойтесь о звере, я справлюсь. Пожалуйста, поторопитесь в лазарет.       — Спасибо, мистер Роузхартс! А теперь пошли, маленькая птичка.       Есть ли у этих людей аллергия на то, чтобы называть кого-то по именам? — Гарри сонно подумал, когда директор направился к двери.