я всегда буду с тобой

Удар подошв кед по асфальту звучал слишком громко в зависшей тишине. Сейчас на длинной улице было слишком пусто, прохладно, сыро. Еще ранним утром прошёлся летний дождь, поэтому теперь дорога была заполнена маленькими ямками с грязной водой. Дорога была темнее обычного, небо и солнечные лучи явно скрылись под серыми тучами. Детская площадка в центре большого двора, просто пустела, сохраняя тишину. Теперь, каждый шаг, каждый вздох любого прохожего, можно было ясно услышать и понять точное местонахождение объекта. Девушка шустро шагала по дороге, ее волосы были собраны в тугой хвост на затылке, лишь бы несшийся ветер не развивал красивые светло-русые локоны. Легкая ветровка ярко-зелёного цвета висела на плечах, прикрывая тонкую обтягивающую майку на теле. Слишком светлые, для такой погоды джинсы, красиво и просто сочетались со всей одеждой. Какой-то момент и тишина, неожиданно нарушалась. Где-то позади, из-за женской спины, послышались спешные шаги. Любопытство, интерес, сложившаяся обстановка, заставили Семенову развернуться и приметить знакомую фигуру. В своём привычном чёрном спортивном костюме, с лёгкой и очень доброй улыбкой на лице шёл старый друг девушки — Валера Филатов. Уголки губ сами незаметно поползли вверх, а голубо-зеленые глаза, мирно смотрящие куда-то в пол еще несколько секунд тому назад, моментально загорелись от приятного чувства встречи с другом. — О, Валера! — останавливаясь, крикнула Маша. Парень приблизился к старой подруге и улыбчиво, очень знакомо еще со школьных времен, распахнул перед ней свои объятия. Семенова тихонько хихикнула и прильнула к Филатову. Эти дружеские объятия вызвали бурную ностальгию по, таким, кажется, уже дальним, школьным годам. Этот момент был слишком комфортным. — Привет, Машка, — парень наконец-то отпустил девушку. — Ну чего, как ты, после вчерашнего? — Да нормально, — хихикнула светло-русая, немного махнув рукой. — Да, голова чуток трещит, но, думаю, скоро пройдёт. Ты то, как, как Космос? Вы вчера хорошенько зажгли! — Я, нормально, а вот брат, — Валера весело прищелкнул языком. — Вчера еле донёс этого огромного, думаю, оклемается, да и черт с ним. Ты то, куда путь держишь? — Ой, да так, в продуктовый бегу. А ты? — А я, считай, просто гуляю, — Филатов пожал плечами. — Может проводить тебя? Пройдемся хоть, сто лет так не делали. — И то верно, Валер! Пойдем, конечно, — Семёнова улыбнулась в очередной раз. Филатов шустро, озорно подставил свой локоть, как бы в знак приглашения пройти вместе с парнем. Маша, весело подыгрывая другу, мигом ухватилась за него. Оба, совсем не меняя своего веселого выражения лица, пошли вперед. Отношения между Валерой и Машей всегда были не такими, как, она сказала бы честно, у неё с остальным составом бригадиров. Филатов казался ей самым добрым и понимающим, с ним было слишком комфортно, слишком уютно. Валера был только рад компании Семеновой, а их душевные разговоры наедине, всегда казались слишком приятными, даже, наверно, немного интимными. Она, по правде, доверяла парню все школьные годы, и, казалось, он ей тоже. Когда Пчелкин мог пропасть в неизвестном направлении, Валера обязательно появлялся рядом с девушкой, и с радостью провожал Машу до дома. Они болтали о многом. Слишком любили обсудить оболтусов, из состава всей «бригады», любого учителя, встретившегося на пути один из обоих на школьных переменах дня. Могли поговорить о семьях, о погоде, о чем угодно, фактически. — М-да, вчерашний день незабываемый! — О, и не говори! Особенно, для того же Космоса, который сейчас валяется с похмельем, — усмехнулся спортсмен. — Ну, мои танцы на столе, тоже, думаю, были не совсем уместными! — Нет, Маша, не говори так! Ты, правда, танцевала круто! А то, как на тебя наш Пчела смотрел, это вообще! — Филатов, вовсе не скрывая ни мыслей, ни смеха, без конца улыбался, настойчиво указывая пальцем. Голова сама кинула нужные воспоминания именно в этот миг. Сердце действительно успело дернуться, а приятный аромат Вити, запомнившийся Семеновой, казалось, надолго, слишком уверенные, пьяные, веселые танцы, поход домой и теплый поцелуй, до сих пор оставивший свой след на щеке, давно засадили бабочек в животе и приятное, горячее чувство в груди. — Кстати, о нём, — продолжил Фил, значительно уменьшая шаг. — Может, сейчас это даже не уместно, глупо, или, как может показаться, лживо, просто, я подумал, что тебе стоит знать это. Я слишком хорошо знаю тебя и тем более Пчелкина. Слишком хорошо понимаю, вижу то, что между вами происходит. Я наблюдаю за Пчелой, понимаю, что он, пожалуй, еще любит тебя. И есть то, что тебе стоило бы знать, как я думаю. Наверное, это все, ты должна была услышать от самого Пчелы, однако, чуйка подсказывает мне, что сам он ни черта не расскажет. Вы оба, признайся, слишком привязаны друг другу и слишком друг от друга зависите! Ваши вчерашние гляделки, это, конечно, страстно, ничего не сказать! — Ну, и что же ты расскажешь, Валер? — с долей любопытства начала Маша, явно заинтересованная такой интригой от друга. — Ну, — Филатов посмотрел куда-то вперёд, вдаль. — В общем, помнишь же выпускной? Когда ещё вы оба повздорили что-то, потом тем вечером помирились, а позже Пчела оказался с Надькой Ивановой. Так вот, тогда, в тот вечер, помнишь, чего не хватало многим ребятам? — Мм, чего? — не совсем понимающе спросила девушка, слегка нахмурив русые брови. — Бухла, — озорно ответил парень. — Ну, его тогда никто не принёс, вот все и маялись. Так вот как раз наоборот. — Валера громко вздохнул. — Тогда парни из 10Б притащили пару бутылок нам, а ты в то время девчонок провожала. Пчелкин, в своём привычном облике, накинулся на бутылки. Ну, выпил, несколько стаканов шампанского, коньяка, вина немного. Как мы додумались потом, Иванова, наша одноклассница, решила воспользоваться твоим отсутствием и немного нетрезвым состоянием рыжего, подошла к нему. Что-то повертелась перед ним, волосами взмахнула, бедрами покачала, да и присосалась к нему! Сама! В эту то, секунду, ты и вошла, Маш. Застала ты нашего Пчелу с этой Ивановой в не самый лучший момент! Ты только вышла, а он сообразил, да отклеился от нее. Правда, там уже мы с Саней прибежали, шепнули ему, что ты приходила. Он рванул вперед, попытался успеть за тобой, да без толку, ты убежала. Потом этот долго ныл нам, пытался что-то выдумать, лишь бы тебя увидеть. Слова Филатова оборвали её дыхание. Они отзвенели в ушах, словно эхо. Привязанность к Вите, давно проявившаяся рядом с ним, снова дала о себе знать, кажется, в сотый раз, пробуждая бабочек внутри. Сейчас в голове засело одно желание: оказаться рядом с Пчелкиным. Она услышала правду, ту, в которой нуждалась два года. Ту, в которой нуждался ее слишком «правильный» разум. — И, то есть, они даже не спали? — уже, таким дрожащим голосом, с надеждой на отрицательный ответ, спросила девушка. — Да какой там, они больше и не виделись с тех минут! Мы его руганули потом хорошенько, он, кажется, всё понял. Магазин оказался прямо перед глазами. Небольшой киоск с овощами и фруктами, стоящий за углом дома Семёновой появился в диапазоне зрения. Её сердце, кажется, в эту же секунду, стало горячее обычного. Хотя бы по отношению к Пчелкину. Её желанному, любимому Вите Пчелкину. — Спасибо, Валер, правда. — Маша легонько кивнула. Я, даже, не знаю что и сказать. — Слушай, Пчела правда любит тебя, — Филатов перебил девушку. — Может никто этого не видит, но уж я это знаю. — Валера подмигнул, немного улыбаясь. — Ладно, я пойду дальше. Ещё увидимся! — парень помахал и стал делать шаги назад. — Да, Фил, спасибо! Увидимся, — она открыла тяжёлую дверь продуктового.

***

Шумный трамвай не быстро ехал по Московским улицах. На железную крышу падали капли моросящего дождя, а полы транспортного салона выглядели сырыми и грязными. Горячий лоб прислонился к холодному окну. Семёнова громко вздохнула, вдыхая приятный аромат сырости, уличной свежести, дождя и холода. Голова снова кипела. Кипела от слов Филатова. От той правды, о которой она узнала, по пути к магазину. «Слушай, Пчела правда любит тебя» А если бы всё выявилось для неё пораньше? А если бы он вообще, догнал бы её тогда, в тот вечер? Может, другой исход событий и повлиял бы на количество пролитых слез, нервных переживаний, но точно не изменил бы её отношения к Пчелкину. Женское сердце сжималось, от одного только упоминания об этом парне, а его взгляд чистых голубых глаз топил, давил, он был слишком прекрасным. Его харизматичный голос разливался, звучал в ушах, а дыхание обжигало нежную кожу, рассыпая по ней ряд мурашек. А воспоминания, так крепко связанные с ним? А их тёплые летние вечера? Их посиделки в коридорах школы? Всё скапливалось в одну кашу. И себе было сложно признаться, но эта мысль вертелась в голове, на языке. Мысль о том, что она влюблена в него. Слишком уж больно сжималось женское сердце.

***

Солнце постепенно скрывалось за горизонтом. Было уже достаточно поздно. Тугой, болящий хвост светло-русых волос давно распустился. С красивыми локонами на плечах, в той же самой одежде, что и утром, девушка шла по тёмной улице. Этот переулок, эта часть дороги, находилась за пару кварталов от 5-ти этажного дома Семёновой и Пчелкина. Улицу, правда, часто могли назвать тёмной. В такое время суток, Маша шла одна по большой дороге, покрытой новым тротуаром. С одной стороны от пути стояло множество маленьких гаражей. С их части слышалось много пьяных криков, громких песен, а ещё, часто доносился приятный запах только что приготовленного шашлыка. Мужики без конца выезжали на крутых автомобилях. Эта атмосфера, давно задержавшаяся в воздухе, отдавала по открытым частям нежной кожи неприятным холодком. Слишком тихо было возле Семёновой, и уж слишком громко там, чуть подали. Очередной автомобиль выехал из крайнего гаража. Однако, водитель значительно отличился от остальных, не став набирать скорость при выезде. Серая машина поехала медленно, а стекло соседнего пассажирского кресла стало быстро, с трением опускаться вниз. Теперь автомобиль ехал прямо возле Маши. Стало не по себе. — Эй, девица, куда идешь, одна, в такое позднее время? — грубый, немного опьяненный, хриплый голос неприятно отзвучал в ушах. Мужчина, на вид, лет двадцати пяти, в чёрной кожанке, с короткой тёмной стрижкой и тёмными солнечными очками, говорил с нотой игривости и самоуверенности. От такого тона незнакомца становилось холоднее, а опасность возвышалась с каждой секундой. — Домой, — старалась сухо выплюнуть Маша, от горящего нежелания находиться здесь далее. — Ну, раз уж домой, то, может, мы тебя подвезем, к тебе на чаек забежим? — тем же тоном продолжил незнакомец. Водитель с соседнего кресла слышно посмеялся, прищёлкнув языком. — Извините, — доброжелательней начала девушка, скрещивая руки на груди и заметно ускоряя свой шаг. — Но нет. Мне пора. — Эй, ну погоди, погоди, неприступная ты наша! — тот же противный голос вновь посмеялся. — Ты вон, какая у нас. Садись, тебе понравится, обещаю! Слова сразу выявили понятие в голове. Рядом с этой машиной, на данный момент находиться опасно. Грязные, сексуального характера мысли, проявились моментально, сложив в голове определенный паззл. Машу бросило в дрожь, и, заметно, стало боязно. — Нет. Автомобиль всё же сумел остановиться. Девушка громко глотнула, параллельно начав активно прокручивать идеи спасения от этих мужчин, от этого переулка. Шаг ускорился ещё сильнее, но дверь машины открылась, а чья-то жёсткая рука схватила за хрупкий локоть. Она ловким движением развернула Семенову, и теперь противный незнакомец оказался впритык перед ней. — Какая ты борзая, кисуль, — противный короткий смех. — Мне такие, даже нравятся! Будем знакомы, я Рома, а мой товарищ водитель — Серёжа. Он нам поможет, в случае чего! Холодная, ужасная, тяжёлая рука схватила Машу за тонкое бедро. Страх, кажется, взял вверх, кожа покрылась мурашками, а разум стал давать сбой. Одна ладонь Ромы держала девушку, где-то в районе ключиц, пока вторая грубо шарила по ягодицам и внутренней части бедер. Одна лишь мысль, и единственное, на что оставались силы в эту ужасную минуту. Семёнова визгнула во весь голос, однако, кричать дальше и вовсе не получилось, та же ладонь грубо закрыла ее рот. — Кричать вздумала, девчуля? Будь тише, и не будет ни боли, ни слез! Она всё ещё пыталась выть закрытым ртом, пока по холодным щекам ручьём стали течь слишком горячие, такие солёные слезы. Они скапливались на уголках глаз, поэтому виденье на секунду поплыло. Кажется, уже и не было спасения. Однако, третий голос отзвучал где-то вдалеке. Голос, такой знакомый, приятный, красивый. Его голос, Пчелкина. Скорее, это он уже померещился, нечего думать часами об одном и том же парне, но миг, и голос снова, уже громче, прозвучал поближе: — Убью, сукин ты сын! Ещё секунда, и другая рука оттолкнула её в сторону. Семёнова огляделась. Картина, представшая перед глазами, правда, напугала девушку. В родном облике, Витя Пчелкин, с горящими злостью, голубыми глазами, грубо ударил Рому по челюсти. Тот увернулся, но успел оставить удар другой тяжёлой рукой на теле Вити, где-то в районе рёбер. Парень с хрустом сжался пополам, а в эту же секунду подоспел тот самый водитель по имени Сергей. Женские ладони сжали свой рот, а горячие слезы, будто и не прекращаясь, лились из голубо-зеленых глаз. Они трепетно, с испугом, с видным переживанием, страшно глядели на него. На охавшего от боли Пчелу. Позади, послышался очередной мужской голос: — Пчела, держись! — Филатов в секунду оказался на месте развеявшейся драки. Он включился в неё, и стал оставлять удары на втором. Лицо Пчелкина успело покрыться каплями крови, текущей из появившейся раны на скуле, он выплюнул алую жидкость, и с рваными вздохами пытался дальше ответить на удары неприятелей. — Пчелкин! — уже, казалось, точно потеряв контроль над разумом и эмоциями, взвыла девушка. Каждый её всхлип слышался от очередного удара по нему. Филатов бился умело, и вот виновник Рома, уже, почти без сознания, валялся на пыльной дороге. Подоспел Космос. Маша быстро узнала его, по своему привычному, серому официальному костюму. Из внутреннего кармана он вмиг достал черный пистолет. Парень кинул на стоящую Семенову быстрый взгляд. Пару выстрелов в небо, издавшихся самим Холмогоровым, явно напугали, уже, правда, трясущуюся девушку. Её действительно смутил тт-шник в руках старого друга, но явного значения этой вещи, она не придала, по крайней мере, не сейчас. — Проваливайте отсюда, ублюдки! — яростно бросил Кос. Двое недоброжелателей дëрнулись, в шустрых попытках пытаясь встать с земли и сесть обратно в свою тачку. Они подскочили, приподняли руки вверх и с явным страхом в еще недавно смелых глазах, попятились к дверям автомобиля. Мгновение, и серая, неприятная машина уезжает, оставляя за собой лишь немного дыма, с запахом бензина. Семенова рвано выдохнула, убирая ладони от губ, и принявшись быстрым движением кончиков пальцев протирать отпечатанную под глазами тушь и дорожки протекших слез. Одна фраза проматывалась в голове, в попытках взять себя в руки: Всё закончилось. Космос громко, видимо, ещё не совсем отойдя от той обстановки, что была на этом месте пару минут назад, громко, суетливо подошел к блондину и прервал тишину: — Пчела, брат, ты как? Витя стоял немного в стороне, прикрывая ладонью место в районе рёбер. Его скула теперь слегка набухла, из неё сочилась кровь, и, кажется, проявлялся синяк. На мужских губах тоже появилась жидкость красного оттенка. Кровь из рассеченной губы скапливалась на середине нижней. Он стоял, слегка наклонившись корпусом к земле, немного хрипел, иногда щуря глаза. — Нормально, — едва слышно пробормотал парень. Филатов оценил одним взглядом карих глаз состояние Маши. Заметно, теперь, её волосы немного потрепались, на одежде проявились линии помятости, а глаза оставались боязливыми, щеки немного покраснели. — Маш, всё нормально? Он что-то сделал? — спокойно проговорил Филатов, подходя к девушке. Его рука нежно схватила её локоть. Семенова кивнула, нервно отвечая: — Да, все нормально, — рванный вздох. — Я, просто, перепугалась. Пчелкин, сейчас уже державшийся за плечо Холмогорова, кинул на девушку горящий взгляд, пробормотав: — Ублюдки. — Ладно, — вновь включился Космос. — Идите к машине! Пчелкин, хватайся, брат, сам не дойдешь! — парень потянулся плечом к Вите, чтобы тот ухватился за него. — Маша, лови ключи от машины! — маленький ключ упал в ладони девушки. — А чего не мне ключи? — делая шаги вперёд, успел возмутиться Валера. — Я тебе, зоофил, доверяю меньше, чем Семеновой! — с нотками веселья, так расслабляющими в сложившейся обстановке, ответил Холмогоров. Компания быстро дошла до черной машины, водителем которого был один из них. Задняя дверь автомобиля распахнулась. — Я сяду, всё в порядке, — кратко кивнул Пчела, самостоятельно залезая на заднее сиденье машины. — Я сяду с ним, — уверенно добавила Семенова, действительно залезая назад. — Давай, Кос, газу! — призвал Валера, теперь уже сидевший по соседству с Холмогоровым. Машина тронулась с места. — Ты хоть живой? — тихо спросила Маша, трепетно оглядывая Витино лицо. Сейчас парень выглядел, честно сказать, ужасно. Потрепанное лицо, больные глаза. Этот вид Пчелкина действительно пугал её. Разбивал её сердце, давил, порождая желание прижать парня к себе, и лишь бы все побои, украшавшие мужское лицо, пропали, да простыл их след. — Ну, если вижу тебя перед собой, и различаю, то живой, — немного усмехаясь кинул Пчела. Женская рука сама, без раздумий потянулась к мужскому лицу. Ток отдался по коже, но уж слишком было не до этих ощущений. Взгляды родных глаз встретились снова, однако, её очи, всё же больше увлекались ранами на его лице. Она тихонько коснулась тёплой рукой сначала скулы, а позже холодные пальцы задели и кончики его губ. — Куда едем хоть? — кинул Космос. Девушка отвлеклась от блондина, кидая взгляд на зеркало перед водителем. Она пыталась осмотреть состояния остальных друзей, словно в попытке взять все под свой контроль. Лицо Космоса, так обычно, продолжало сверкать не слетающей улыбкой. Ни одной раны, ни царапинки не виднелось на теле высокого брюнета. Все-таки, именно он подоспел, с непонятно откуда взявшимся пистолетом. Филатов владел навыками бокса, да и подошел он не первым, в отличие от того же Пчелы. Пару кровавых следов на костяшках, были едва заметными. Космос и Фил были в порядке. Все, но только не Пчелкин. — Ко мне домой. Надо обработать лицо Вити, — уверенно ответила Маша. — Как скажете, госпожа Семёнова! — шутливо добавил Холмогоров, давя на газ.