я всегда буду с тобой

— Оля, это к тебе? — заглядывая в окно, сказала Елизавета Андреевна. — Бабушка, скажи, меня нет! Нет меня! — спешно спускаясь по ступенькам, тихим голосом ответила девушка. — Оль, а кто это? — тут же побежав за подругой, дополнила Маша. Младшая Сурикова остановилась у стены, дабы пришедший не увидел её лица и фигуры. Она явно занервничала, пытаясь краем глаза заметить того самого. Семёнова подошла к девушке из-за спины. Она испытала попытку посмотреть в окно через плечо подруги. — А, это Саша что-ли! — с усмешкой крикнула Маша, узнавая фигуру парня. — Да тихо ты! — тут же дёрнулась рыжеволосая. Бабушка спустилась вниз и открыла дверь. — Здравствуйте, а Оля дома? — надвигаясь, задал вопрос Белов. — Здравствуйте, — с презрением начала Елизавета Андреевна. — А Оля ещё из Москвы не вернулась, — она взялась за ручку двери и закрыла её. Ещё несколько секунд Саша постоял у забора, оглядывая дом одним взглядом. Он поставил туфли, видимо, те самые, что принадлежат младшей Суриковой, и ушёл к себе. — О, Олька, он тебе туфли вернул! — всё так же хихикая, наблюдая за старым другом, крикнула Семенова. — Да тихо ты! — снова возмутилась подруга. — Да че тихо, ушёл он! Вон, туфли лучше забери, золушка! — прыснула девушка снова. — Ага. — кратко кивнула Сурикова. — Оля, а кто это был? — поднимаясь обратно, очередной раз возмутилась Елизавета Андреевна. — Да так, бабуль, долго объяснять! — кинула рыжеволосая и побежала на улицу. Она быстро схватила свои пропавшие туфли и вернулась в дом.

***

Солнце заходило за горизонт, на улице стояла тишина и покой. Все в привычной форме, в домике Суриковых. Девушки сидели в комнате Оли. Они бурно что-то обсуждали, попивая тёплый чай с шоколадными конфетами. Окно в комнате было приоткрыто. Оттуда дул прохладный ветер и редко доносился какой-либо шум. Обстановка была очень уютной. — Вот видишь, Золушка, он каблук то, починил! — сквозь смех откусывая от конфеты, очередной раз Семёнова напомнила о Беловом. — Да прекрати, Машка! — уже подхватывая смешок подруги, снова возмутилась рыжеволосая. — Да что! Ты ему явно понравилась, представь, как он страдает сейчас! Сидит один, на его плечах и так проблемы, тут ещё и ты сбежала! — Ой, да ну тебя, Семёнова! — девушка махнула рукой. — Не один будет. Ты сама сказала, к нему друзья приедут! — Ну пока же ещё не приехали, — опять усмехнулась Маша. За окном очередной раз послышался шум, словно на дороге только что остановились машины. — Девчонки, выгружаемся! — крикнул парень. Его голос звучал очень довольно, озорно. Он показался слишком знакомым Семёновой. Придерживая в руках чашку чая, светловолосая поднялась с кровати и вместе с подругой подошла к окну. — Девчонки приехали! — опять тот же голос. Маша взглянула в окно. На проезде между домом Суриковых остановилось два автомобиля. Знакомая фигура вышла из одного и вывела нескольких девушек за собой. — Белый! — снова крикнул парень. Теперь точно стало ясно, кто это был. — Пчелкин. — Семёнова невозмутимо назвала фамилию того, кто показался за окном. Космос и Фил тоже уже оказались на улице. — Вот же урод! — с грохотом ставя чашку на подоконник, сказала девушка. — У них правда что-то намечается, — тише добавила Оля. — Ага. Ночка будет бурная, — кивнула Маша. Сердце ускорило свой ход, а глаза забегали, всё ещё наблюдая за действиями приехавших людей. Компания зашла на территорию дома Царевых. Теперь стало как-то обидно, бурная волна бешенства навалилась на Семёнову. — Неужели он реально переспит с одной из этих баб? — задерживая глаза на одной точке, кинула вопрос светловолосая. — Не знаю, Маш. Я тебе здесь точно не отвечу, — сказала подруга, кладя руку на плечо девушки, как в знак поддержки. — И что, блин делать? — Ну, знаешь, у меня есть для тебя идейка, — неуверенно начала рыжеволосая. — Идейка? — хмуря брови, повторила Семёнова. — Какая? — Не хочешь пойти к ним? — хихикнула Сурикова. — Что? — Маша повернулась к подруге. — Ты хочешь, чтоб я сбежала от тебя и осталась тусить вместе с ними? — Ну типа того, — прямо кивнула Оля. — Но, слушай, это же неправильно. Я пришла ночевать к тебе, а в итоге уйду в дом напротив. Да и гарантии, что там мне будут рады? — Там то тебе точно будут рады, — опять кивнула рыжеволосая. — Ты можешь уйти на пару часиков, я точно против не буду, — подруга приятно улыбнулась. — Блин, Олька, — глаза Семёновой явно загорелись от такой затеи. — Но как мне уйти, чтоб не заметила Елизавета Андреевна? Да и вообще, я даже не наряжена! — Ну, Маш, выглядишь ты прекрасно, одета тоже супер! А вот как сбежишь, это я не знаю… От количества адреналина, что быстро забегал в крови, голова наполнилась кучей идей и замыслов. — Я придумала! — опять усмехнулась светловолосая. — Твои горящие глаза меня пугают, Семёнова! Но уж лучше пускай они горят, чем льют слезы ручьем из-за какого-то там Пчелкина! Давай, приводи себя в порядок и пойдёшь! Я прикрою! Только недолго! — Офигеть, Сурикова! Не подумала бы, что у тебя есть настолько сложные и страшные идеи! — она засмеялась. — Всё ради тебя! — поддержала Оля. — Иди давай, собирайся! Маша оставила лёгкий поцелуй на щеке подруги и убежала. Теперь её сердце забилось сильнее в предвкушении ближайших часов.

***

Приятная мелодия лилась откуда-то из угла, а помещение было наполнено молодыми парнями и девушками. Кто-то просто сидел, кто-то пританцовывал в такт музыке, кто-то ел, а кто-то пил уже не первый бокал алкогольных напитков. Звонок в дверь отвлёк одного только Филатова, пока его друзья занимались своими делами. Пчелкин сидел у магнитофона и прикуривал сигарету из упаковки «самец», периодически замечая на себе взгляд брюнетки в розовом платье. Ещё несколько минут назад он танцевал с ней своеобразные пьяные танцы, а теперь сидит один, почти не обращая на неё внимания. Слишком она его не заинтересовала, словно другая девушка всё ещё сидела в его голове. А вот и та самая. — Смотрите кто с нами! — крикнул Филатов, провожая Семенову к собравшейся компании за своей спиной. Маша с лёгкой улыбкой на лице прошла в гостиную. Сейчас на ней были синие джинсы-клеш, чёрная майка на тонких лямках, а на плечах висела того же цвета, что и брюки, джинсовая куртка. Светло-русые волосы были распущены, крупные кольца-серьги слегка мелькали из-под волнистых локонов. Её взгляд задержался на блондине. Она села неподалёку от него, не переставая улыбаться. Девушки, сидящие в этой компании, кажется не совсем были рады ещё одной особе, теперь так заинтересовавшей Витю Пчелкина. — Ну привет, какими судьбами? — пододвигаясь к девушке и выдыхая дым от сигареты, спросил блондин. — Да, так, — хихикнула Семёнова. — Я сегодня ночую у Оли, напротив, решила придти, проведать своих старых друзей, так сказать. Пчела на это только усмехнулся, замечая приятное ощущение где-то внутри. Неужели она правда так на него влияет. — Тебе налить чего-нибудь, Машка? — подоспел Филатов с бутылкой вина в руках. — А давай. Налей то, что ты держишь! — Легко! — кинул Валера, отдавая светловолосой полный бокал. — О, Семёнова, какими судьбами? — Космос наконец-то показался в гостиной. Он подошёл к девушке и оставил на её щеке лёгкий поцелуй. — Неуж-то нашего Пчелкина забрать решила? Маша засмеялась. — Нет, просто решила забежать. О, привет, Саш! — голубо-зеленые глаза заметили ещё одного друга. Она помахала ему. — Здравствуй, Машка! Не ожидал тебя здесь увидеть! — А я то как не ожидал! — чуть тише сказал Витя. — Так, давайте музыки! Чего-нибудь повеселее, Пчел! — хлопнув в ладоши, крикнул Космос. Блондин, как сидящий ближе всех, занялся включением магнитофона. — Сейчас будет! — отозвался тот, придерживая сигарету. — Пчел, давай музыку! — повторил Фил. — Да погоди ты! Ну чего ты, ну. — Подожди, ты в розетку всунул-то? — снова возмутился Холмогоров, приближаясь к другу. — Да нормально, всё всунуто, всё всунуто! — с озорным смешком ответил Витя, отталкивая высокого. Послышался пьяный смех девушек. Семёнова, озарив одним взглядом Космоса и Пчелу, подошла к последнему. — И что, никак? — проводя рукой по магнитофону, спросила она. — Да не катит он! — кинул в ответ Витя. Холмогоров потянулся к гитаре, стоящей где-то за диваном. Он взял её в руки. — Белый, а давай че-нибудь наше, как его, эту самую, весёлую, давай! Голуби летят… Вот эту давай! Сейчас будут танцульки и все дела! — он протянул инструмент к Саше, умеющему играть несколько песен. — А давай, Сашка! — оставаясь рядом с Витей, поддержала Маша. Через пару минут гитара заиграла, Белов запел. Семенова потянулась к ещё не опустошенному бокалу вина и села на диван, рядом с девушкой в белой майке. — А ты, — неожиданно начала та. — Что, тоже в спорткомплексе занимаешься? Я тебя там не видела. Этот вопрос немного удивил Машу. — Нет, я, — она откашлялась, закидывая ногу на ногу. — Я подруга этих ребят, со школы с ними. — Ого! — воскликнула девушка. — И что, ты дашь своим одноклассникам? Пчела, стоящий всё это время совсем рядом, громко прыснул на последнем вопросе. Светловолосая лишь промолчала. Не выдержав тишины, блондин подсел рядом и добавил: — Не, Семёнова у нас особенная. Если даст, то только одному здесь сидящему! — Его рука, так по собственному легла на талию Семеновой, взгляд его глаз столкнулся с её, он хитро улыбнулся. — Какой ты самодовольный, Пчелкин! — тут же возмутилась Маша. — Не дам я никому! На её ответ Витя только усмехнулся, выдыхая дым. Тут девушка в белой майке, посмотрев куда то в сторону боксера, резко встала и направилась на кухню. — Пчел, пошли, — Фил махнул рукой, зовя друга собой. Прошло пару минут. Троица вернулась с тем же весёлым настроением, захватив бенгальские огни. Девушка с пьяной усмешкой подала Валере руку и запрыгнула на стол. Ее бедра стали качаться в разные стороны в такт мелодии. Полилась «Девчонка-девчоночка» Жени Белоусова. Когда Филатов уже забрался на стол и снял футболку, Пчелкин отошел куда-то в сторону, подходя прямо к Семеновой. Его голубые горящие глаза в один миг столкнулись с её голубо-зелеными. Рука парня сама схватила её и подняла с места, провожая куда-то в угол. Маша ничего не успела сказать. Бабочки в ее животе возродились, а она лишь усмехнулась, сцепляя свою ладонь с его в замок. Очередной раз, так по собственному, другая мужская рука легла на тонкую талию. Оба слились в танце, под гитару и голос Белова. Девчонка-девчоночка, темные ночи, Я люблю тебя, девочка, очень. Ты прости разговоры мне эти, Я за ночь с тобой отдам всё на свете… Взгляды сцепились, глаза в глаза. Хитрая ухмылка, горящий взгляд, аромат парфюма, дыма сигарет и алкоголя смешались в единое. Таким сейчас был Витя. Заинтересованный ею, уже нетрезвый, красивый. Её любимый Витя Пчелкин. С губ еще не слетела легкая ухмылка, сердце замедлило ход. Приятная мелодия грела душу. Однако, доля насмешки, бешенства и, может, какой-то ревности еще оставались в её голове. — И кого из них ты выбрал на эту ночь? — не отрывая глаз от его, задала, такой провокационный вопрос Маша. — Ну, есть там одна, — тут же переводя взгляд на женские губы, усмехнулся Пчела. — Мм, — кивнула Семёнова, снова замечая лёгкое раздражение из-за такого ответа. — Ну и кто же? Его уста придвинулись к её уху, так тихо, но слышно для неё прошептав: — Ты. Бабочки в животе опять рванули в полет, сердце, казалось, еще больше умедлило ритм. Парень снова посмотрел на девушку, замечая лёгкое смущение от такого ответа. Ее сдал легкий румянец на щеках. — Наивный ты, Пчелкин! — хихикнула Маша. — Может я просто уверен в себе? — Да, ты слишком самоуверен, — она хихикнула и закружилась вокруг его руки. Семенова сумела заметить приятное ощущение от этой обстановки. Все-таки, эта четвёрка всегда умела веселиться. Сейчас они свободно бухают, болтают, веселятся, танцуют. Они забыли все свои проблемы, хотя бы на этот вечер. Им хорошо. А Маша танцует с ним, с тем, кто так давно волнует её сердце. Мелодия закончилась. Пчелкин наконец-то повернулся к друзьям. Филатов уже стал уходить, приобняв за плечи одну из девушек. Саша слегка нахмурился, а Космос был всё в том же настроении. Кажется, парни начинают расходиться по спальням и заниматься своими делами в компании присутствующих девушек. Маша отпустила руки Пчёлы и прошла к столу, снова глотнув вина из бокала. — Ладно, я пойду наверно, поздно. Удачи вам этой ночью, ребят, — Семёнова обвела взглядом всех присутствующих, замечая минутную неприязнь где-то внутри. Уходить из этой атмосферы совсем не хотелось. Не хотелось оставлять его. — Ты что, не останешься? — тут же спросил Холмогоров. — Не думаю, что это будет лучшей идеей, — она слегка улыбнулась, роняя взгляд в пол. — Ладно, пока, парни. Через несколько минут она уже дошла до дверей, уже, так нежеланно пыталась дёрнуть ручку двери, но голос сзади заставил замереть, остановиться ещё на миг. — Маш, подожди! — знакомый голос. Семёнова обернулась и заметила Пчелкина, исподлобья смотревшего на неё. А девушка молчала, в непонятках, что сказать сейчас ему, в эту минуту. То привычное явление — учащающийся ритм сердца, кажется, забил теперь обоих. Парень громко сглотнул, нервно провёл рукой по волосам. Тишина продолжалась и вот он уже делает шаги вперёд. Шаг, и нежная женская кожа, точно покрывается мурашками. Ещё один, и дыхание захватывает, а тепло от его тела доходит и до Семёновой. Последний, и его запах ударяет в голову. Волнение, бабочки, превратившиеся в драконов, в животе, мурашки, влажные ладони и взгляды, уже несколько минут державшиеся на глазах друг друга. Слишком они не могли оторваться. Между ними — пару миллиметров, Витя стоит впритык, а она, не двигается с места, слишком волнительным кажется этот момент. — Я люблю тебя, Семенова, — голубые глаза наконец-то оторвались от любимых, дыхание точно сорвалось у обоих. Эти слова дважды, а то и трижды отзвучали в её голове. Приятное осознание явно, толкало в обморок. Маша, так еле видно, приятно улыбнулась, очередной раз пытаясь поймать его взгляд на себе. И поймала. Голубые глаза снова столкнулись с подобными себе. — Короче, — кратко, едва понятно кинул Витя, прежде чем влить Семёнову в неожиданный, но такой сладкий, такой долгожданный поцелуй. И без всяких ответов. Губы раскрылись в ту же миллисекунду, его руки аккуратно, но крепко легли на женский затылок. Они оторвались друг от друга буквально на секунду, очередной раз смотря глаза в глаза, будто ожидали какой-то реакции. Девушка улыбнулась шире, а глаза Пчелкина подозрительно загорелись огнём. Он снова прикоснулся своими губами к её, но теперь это было настойчивей, страстнее, любимее. Мужские ладони резко переместились на тонкую талию, а её, нервно трясущиеся руки зарылись в копне волнистых светлых волос. Оба опять оторвались друг от друга на секунду, позволяя Маше запрыгнуть на парня, обвить ногами его талию, позволить его рукам ухватить ягодицы. Ещё мгновение, и Витя, так по собственному не отрывая губ от её лица, повалил девушку на кровать, оказываясь сверху. Мужские губы уже целовали женскую шею, горячее дыхание обрывалось, возбуждению, казалось, не было предела. Пальцы Пчелкина натянули лямку тонкой чёрной майки, которая так нагло скрывала все изгибы, все красоты женского тела, развратно лежащего перед ним в эту минуту. Парень так же резко, ухватился за концы этой одежды, быстро тянув её вверх. И вот теперь остался один лишь чёрный лифчик. Витины губы опять коснулись её шеи, заставляя девушку тихо постанывать от каждого касания кожи и губ. Женская ладонь шустро пробежалась по торсу Пчелкина, словно желая наконец-то избавить его тело от лишней одежды. Витя слышно усмехнулся от этого жеста, наконец-то приподнимаясь, и шустро, почти одним движением стягивая с себя эту привычную яркую майку. Он снова захватил её разгоряченные губы, переворачиваясь на большой кровати одной из спален этого дома. Пальцы шустро ухватились за застёжку чёрного, мешающего сейчас лифчика и так опытно расстегнули его, стянули, оголяя красивую женскую грудь. Девушка приподнялась, притрагиваясь к ремню мужских брюк. Её губы, подобно его, расплылись в какой-то пошлой, довольной ухмылке, и в ту же секунду штаны уже сползли куда-то вниз, сразу вместе с трусами. Витя и Маша слились в единое, как прежде, горячо целуясь, позволяя мужским рукам ощупать каждый изгиб женской спины, каждую косточку, каждое пространство на её теле. Ещё миг, и ноги Семеновой смело обвели пояс Вити, раскрывая ему всё самое нужное во всей красе, позволяя так же, как и до этого, взять все в свои руки. Пчелкин сквозь возбуждение взглянул на девушку, словно приводя ее к самому желанному в эту минуту. Девушка сладко простонала, проводя пальцами по торсу блондина. Один миг, толчок, и он оказался в ней. Сладкий стон опять сорвался с её губ, а Вите, он поклялся бы, точно сорвало крышу. Какой прекрасной, какой манящей была Маша для него. Та притянула его к себе, заглубляя в страстный поцелуй. Толчки стали резже, чаще, приятнее, губы обоих раскраснелись, кажется девушка давно сорвала голос. Оба были на пределе. Стоны наполнили комнату, тела разгорячились до максимума. Какую ужасно приятную ностальгию вызывал этот момент. Лишь лунный свет освещал помещение, а они, такие красивые, молодые, такие влюблённые друг в друга, сливались в единое, кайфовали, задыхались, целовались, лишь бы насладиться этим моментом и друг другом. Какой же долгожданной была эта ночь…