я всегда буду с тобой

Лунный свет и тихий шелест листьев исходил откуда-то с балкона. Белая простынь была скомкана в большой постели, прохладный ветер оставлял мелкие мурашки на коже. Девушка медленно открыла глаза. Соседнее место оказалось пустым. Она немного приподнялась на локтях и обвела комнату одним взглядом. За полупрозрачными шторами, что предпринимали попытки прикрыть балкон, едва просвечивалась мужская, так знакомая светловолосая фигура. Парень, кажется, был завернут в пододеяльник, подобно греческому богу. Уголки женских губ немного поползли наверх. Девушка схватила простынь и обернула её вокруг своего оголенного тела. Занавески тихо задернулись по сторонам. Парень, оперевшись на деревянные перила, держал между пальцев правой руки сигарету, периодически выдыхая дым. Медленные шаги к нему, и вот, женские холодные пальцы коснулись его лопаток. Она будто прижалась к нему, немного улыбаясь. Блондин передернулся, поворачивая голову в её сторону. — Проснулась? — низким, таким спокойным, родным голосом спросил Витя. — Ага, — кивнула Маша, немного отстраняясь от его спины и заглядывая в чисто голубые глаза. — Я долго спала? — Около часа, может меньше. — Девушка просто улыбнулась. Пчелкин отстранился от перил, пропуская в свои объятия светловолосую. Мужские руки оказались вокруг тонкой талии. Блондин тихо усмехнулся и медленно потянулся к желанным пухлым губам. Он затянул Семёнову в трепетный, родной, приятный поцелуй, сквозь улыбку. Её, всё ещё прохладные ладони, легли на щеки, заставляя Пчелу наклоняться чуть сильнее. — Пойдём внутрь, здесь прохладно, — отстраняясь, шёпотом сказала Маша. Витя кивнул, кидая сигарету в бычок и сцепляя свою руку с её. Они оказались в той же самой спальне. — А вино осталось? — тут же спросила девушка, осматривая небольшой столик в углу спальни. — Хочешь выпить? — Было бы неплохо, — она подошла к столу и схватила виноград. — Не ожидал от тебя, Семёнова, такую тягость к алкоголю, — он слегка прыснул, оказываясь позади девушки. — Ой, Витенька, ты ещё многое обо мне не знаешь, — Семёнова хихикнула, поворачиваясь к парню и опираясь на стол спиной. — Например, взять тот же факт, что я умею водить машину. — Чего? — тут же удивился Пчелкин, не отрываясь от зеленых глаз. — Ага, — кивнула девушка, кладя в рот виноградинку. В Ленинграде получила права, — схватив ещё немного зелёных ягод, она преподнесла пару штучек ко рту парня. — Не бось, водишь лучше Космоса, да? — он снова усмехнулся, кусая виноград прямо из её рук. — Не знаю, не проверяла. — Завтра и проверим. Прокатишь меня на тачке Коса. — А не боишься, что убьемся? Парень сделал паузу, наклоняясь поближе к женскому лицу: — Семенова, с тобой мне ничего не страшно! — вымолвил Пчелкин прямо в пухлые губы. — Тогда прокатимся, — она понизила тон своего голоса, снова заглядывая в голубые глаза. — Естественно, — Витя сразу сократил расстояние между его и ее губами. Он всем телом навис над Машей, затягивая девушку в очередной медленный поцелуй. Она отстранилась первая, выдыхая тихий смешок прямо ему в губы. Зеленые глаза бегали по мужскому лицу, они горели так, как горели еще каких-то два года назад, когда она была обычной московской школьницей и постоянно проводила время с Пчелкиным. Он знал этот взгляд, так она всегда смотрела только на него. — Ну и? Че еще расскажешь? — оставаясь в том же положении, вымолвил блондин. — Тебе прям интересно послушать? — Пиздец как. — Звучит как сарказм. — А ты не слушай, как звучит. Давай рассказывай. — Я не знаю, что тебе еще рассказать. — Мне кажется, знаешь, — голубые глаза хитро и медленно прошлись по телу девушки, останавливаясь где-то в районе груди. — Ну не дома же ты сидела все два года в Ленинграде. — Ах вот, что тебе интересно? — она слегка нахмурила брови и тихо посмеялась. — А если скажу, что сидела? — Не поверю. Такая как ты, Семенова, точно дома не отсиживается. — Какая — такая? Пчелкин усмехнулся: — Сногсшибательная, Семенова. — Вот это комплимент, — женская рука легка на затылок парня. — Хочешь, чтобы я поведала тебе, с какими мужчинами я гуляла в Ленинграде? — Мужчинами? — он прыснул. — Не думаю, что они круче просто «щенков» — Ты их даже не видел, — посмеялась девушка. — А вдруг это были крутые парни, с которыми я проводила много времени? — Маша хитро посмотрела в глаза Пчелкина и, конечно, увидела там огонь. Они бегали по ее лицу, взгляд стал серьезнее, в нем наполнялось чувство, наверное, злости. А может быть ревности. — Выкладывай, много их было? — отчеканил Витя и слегка сжал губы. — Ты хочешь приписать меня к шлюхам? — Нет. Хочу понять, как много щенков мне придется обойти. — Обойти? Как ты их обходить собрался? — А я что, хуже их? Или тебе эта ночь не понравилась? — блондин снова усмехнулся, только теперь смешок был кратким, нервным. Семенова сделала паузу, опуская руки на стол и отводя взгляд куда-то в сторону. Она спокойно ответила: — Не знаю, я с ними не встречалась. Она посмеялась, наблюдая за реакцией Пчелкина. Брови расслабились, рот приоткрылся, а в глазах стал потухать тот огонь, который только что прожигал девушку. — Семенова, ты в Ленинграде так шутить научилась? — Нет, у тебя. — Хуевая ты ученица. — Виктор Павлович, вы слишком грубы со своими учениками, — Маша снова хихикнула и отошла от стола. — Из всей моей жизни за эти два года, тебя волновало только то, с кем я там встречалась? — она села на кровать и снова посмотрела на парня. Витя стал медленно подходить к девушке и сел рядом с ней. Теперь в зеленых глазах читалась некая серьезность. — Да я себе место там не находила. Вообще-то, Пчелкин, это ты трахался со всеми подряд, пока я страдала, а не я. Твои претензии здесь тупо не уместны. — Ну я же любил тебя, — рукой он провел по светлым длинным волосам девушки. — Так себе отмазка, — Маша резко встала с кровати. — Ты говоришь как глупый ревнивец. Просто собственник. — Че ты несешь? — в мужском голосе было слышно возмущение. В комнате стало нависать напряжение. Она напряглась, развернулась, стараясь одной рукой придержать на себе простынь. Ее голос стал чуть громче, а взгляд еще серьезнее. — Я лишь говорю факты. Меня не было два года, и вместо того, чтобы просто узнать, как у меня дела, ты спрашиваешь, был ли у меня кто-то? Да я и думать не могла ни о ком, кроме тебя, Пчелкин! Я ждала, ждала твоих звонков и писем, но толку не было. Спрашивается, зачем я сейчас стою перед тобой и рассказываю это все? — девушка выдохнула. Резко по телу прошла дрожь. Стало как-то нервно и обидно. Не таким напряженным она представляла этот диалог. — Я думал, что потерял тебя, Маш. — сухо кинул Витя, отводя взгляд в пол. — Я представить и не мог, что ты вот так резко приедешь обратно! — теперь он вскочил с кровати, подходя ближе к Семеновой. — Ты думаешь, что одна такая несчастная, страдала все это время, ждала чего-то? Да я пытался найти тебя. Даже пригнать в Ленинград думал, да только решил, что нахер тебе не сдался. Я пытался связаться с твоей подружкой этой, которая живет тут, — он кинул руку куда-то в сторону окна. лишь бы она дала твой номер, я пытался что-то придумать, а бестолку, блять! — казалось, он вымолвил все это на одном дыхании. Несколько раз парень провел руками по своим светлым волосам и снова попытался посмотреть на девушку. Она стояла в ступоре, смотрела куда-то в стол. Внутри все наполнилось чувством пустоты, пропало желание что-либо говорить или делать. Сердце рухнуло в пятки, а обида, кажется, передавила доступ к воздуху. Он ведь мог действительно связаться с ней, но оставил все так, как есть, и продолжил гулять и цеплять других девушек. Появилось ощущение, что им стоит продолжить этот разговор, спокойно обсудить все, поговорить, однако, на это не хватало сил. Семенова пообещала Оле вернуться к двум часам, поэтому пора бы собирать свои вещи и валить отсюда. Что Витя, что Маша, сейчас были на взводе, а с ними в таком состоянии лучше вообще не вступать в контакт. Девушка равнодушно выпалила: — Мы вообще-то из-за тебя тогда расстались, Вить. Ты все-таки мог сразу мне рассказать о том, что было на выпускном. — Но у меня не получилось — тем же сухим тоном ответил Пчелкин. — Не получилось у нас. — чуть тише добавила она, наконец-то заглядывая в его глаза. — Мне пора, нужно вернуться домой к Оле. — девушка схватила свою одежду, быстро надела ее на себя и в той же тишине вышла из дома, Блондин так и не смог что-то ответить и теперь остался один в этой комнате, освещающейся лунным светом. Она и не знала, что это был их последний шанс на нормальный разговор. А может быть, совсем не последний?

***

Она уже плохо помнит оставшуюся ночь. После последнего разговора с Пчелкиным, все вообще было как в тумане. Маша помнит, как пыталась тихо пройти в комнату подруги, как пыталась что-то рассказать ей, о прошедших нескольких часах в компании старых друзей, как пыталась натянуть улыбку, сдерживая желание выплакаться в подушку, а дальше попытки спокойно уснуть. Однако, она помнит и страшный сон, который, судя по всему, оказался правдой… Спустя пару часов, после своего возвращения в дом Суриковых, она резко вскочила с кровати из-за каких-то шумов. Они напоминали выстрелы. «Белов, ты под прицелом!» — единственная фраза с улицы, которая заставила подойти к окну Машу и ее, тоже проснувшуюся подругу. — Оля, там стреляют что ли? — Ниче не понимаю, походу! — Какой Белов? Какой прицел? Что там происходит, мать вашу! — она помнит, как пыталась разглядеть то, что происходит за окном. — Оль, ты видишь там Витю? — помнит, как пыталась рассмотреть в той темноте его силуэт. — Вроде кто-то побежал в сторону леса… Да там ни черта непонятно! Что они хотят от Саши? — помнит нервный крик ее подруги. Большое количество выстрелов, крики, несколько фигур, убегающих в сторону леса. Она помнит тот страх, который испытала той ночью. Страх за него и за его друзей. — Где, сука, Витя! Как мне его сейчас найти? Дальше она помнит только то, как оказалась дома. Семенова вернулась на несколько часов раньше, чем ожидалось. Ей было необходимо найти Пчелкина и узнать, что с ним, с Беловым, с Космосом, с Филом. Было ясно, что если Витя выжил под обстрелом и попытается найти ее, то найдет в том же доме, где живет сам. Теперь Маша сидела на кухне. Тишина. Ее нарушал только тихий ход настенных часов. Сил не хватало даже на то, чтобы переодеться. Семенова молча сидела за столом, смотря в одну точку, куда-то в пол. Периодически у нее получалось взглянуть на время. Недавно только рассвело. На щеках остались черные липкие пятна от слез, руки тихонько тряслись, к остывшему чаю девушка даже не притронулась. Терзала только одна страшная мысль: Где Витя? Становится тяжело дышать, когда несколько часов сидишь в одной позе и чего-то ждешь. Ожидание всегда кажется нам слишком долгим и тяжелым. Особенно, когда оно напрямую связано со страхом, со страхом угрозы жизни для любимого человека. Она и понятия не имела, сколько еще просидит так. Казалось, часы идут в разы медленнее обычного. Но тут раздался звонок в дверь. Новый вздох, шевеление и надежда. Лишь бы за дверью оказался он. Девушка мигом оказалась у порога квартиры и дернула за ручку. Теперь в ее зеленых глазах читался шок и страх. Перед ней оказался он, ее любимый Витя Пчелкин. Выражение его лица было серьезным, волосы взъерошены, а на руках и синей майке отпечаталась кровь. Уже засохшей кровь, словно ее следы отпечатались несколько часов назад. — Витя! — она тут же прижалась к блондину, обнимая за шею. — Витенька, ты живой, ты здесь, что у вас случилось ночью? — голос Семеновой рыдал, а на глаза снова наступили слезы. — Маленькая моя, — его руки обвили талию Маши. — Мне надо поговорить с тобой, давай зайдем. — парень сам попятился вперед, все еще придерживая девушку рядом с собой. Они отстранились друг от друга только в коридоре квартиры. — Что с тобой? Это кровь? Чья? — глаза дрожали вместе с руками, голос рыдал. — Пчелкин, чья это кровь, я спрашиваю! — Не моя, Маш, — парень прижал руки к лицу. — В Саню попали. Ты все слышала, да? — Да это весь поселок слышал! Он жив хоть? А остальные? Космос с Валерой живы? — С нами все в порядке, Машуль, успокойся, — сухо кинул Витя, поднял глаза на девушку и присел на сиденье возле двери. — Предков же нет? — Уехали. — Ладно, — он выдохнул и снова положил лицо на руки. — Короче, нам пропасть надо. — Чего? — она встала перед ним. — Какой пропасть? Куда пропасть? — Уехать. Белого ищут, нас всех ищут. Его пуля пробила насквозь, ему бы в больничку, да никто не возьмет, блять, сейчас, — в голосе Пчелкина была слышна злость, серьезность и страх. — Короче, мы на Урал поедем. Насколько не знаем, может год, может два. И снова этот неприятный удар, словно прямо по сердцу. Она ожидала любого разговора, но верила, что все будет хорошо, он сходит в душ, они поговорят, а потом у этой истории окажется счастливый конец. Однако реальность оказалась другой. — Когда вы уезжаете? — Сейчас. — Что? — снова крик и ступор. Мозг словно отказывался воспринимать и переваривать всю ситуацию, в которой сейчас оказывается Маша и он. — Как это сейчас, Вить? Что ты несешь? — Машуль, успокойся, я сам не ебу, как это все принять. Нам надо уехать, мы должны скрыться. — Что за бред?! — Маша, это ради нашей безопасности. Послушай меня, я же вернусь! — он схватил ее за предплечья и посмотрел в зеленые глаза. — Нет, Витенька, — девушка застыла, смотря прямо на блондина. — нет, это ты меня послушай. Я не хочу с тобой расставаться. — Машуль, — он толкнул девушку на себя, она упала прямо на колени Пчелкина. Парень коснулся рукой ее щеки, где все еще были пропечатаны следы слез и провел по ним большим пальцам. — Я люблю тебя, я не хочу снова тебя потерять, но это единственный выход. Я буду звонить, слышишь? — На глазах у девушки снова показались слезы. — Ты чего? Не реви. Сама не ищи меня, моим предкам лишнего не говори, да и своим тоже. Учись, гуляй, веселись, а по вечерам я буду иногда звонить тебе. Может и напишу, посмотрим как получится. — Витя лбом примкнул к лицу Семеновой. Теплые мужские губы оставили несколько поцелуев на румяных щеках и просто тихо прошептали: — Я всегда буду с тобой…