Mi pequeño y encantador milagro.

Питер невольно дёргается от голоса за спиной в сторону Баки, готовый его защитить, если будет надобность. Но незнакомец лишь фальшиво улыбается и поднимает раскрытую левую ладонь в тонкой чёрной перчатке. Парень подозрительно хмурится, продолжая медленно идти в дезориентированному возлюбленному. Баки от страха весь сжался, затравлено смотрел на человека в чёрном, с одной отличительной чертой — идеально белый галстук, свободно висящий на шее и никак не вписывающийся в общий образ — идеальный, утончённый и будто проработанный: длинная водолазка с высоким воротом, перчатки, штаны в обтяжку, вероятно всего, носки, которых не было видно, лакированные туфли и серёжка в правом ухе — все это одного единственного чёрного цвета. Когда незнакомец делает небольшой шаг вперёд, Питер уже стоит перед Баки, полностью закрывая его собой. Да, обычно грозным и стойким защитником в их паре был Барнс, но сейчас всё по другому. Совсем. Баки, бедный Баки совсем потерян. Не понимает что происходит. В первую очередь — с ним самим. И это ужасное, отвратительное и давящее чувство, от которого ещё надолго останется осадок после исцеления. Если таковое наступит. — Не стоит, мальчик мой, не стоит. Я не собираюсь причинять вам вреда. — Незнакомец говорит спокойно, размеренно, всё с той же лёгкой фальшивой улыбкой, чуть наклонив голову влево. — Тогда почему мы здесь, и кто вы такой? — Питер сохраняет самообладание ради Баки, ради напуганного возлюбленного, который сам пытается не выглядеть напуганным, мужаясь. Но Питер знает — внутри он сгорает от страха. — О, мальчик мой, я — это вы. Вы вместе, — Питер непонимающе сводит брови, смотря чётко в лице незнакомца, правую руку выставляя чуть в бок и назад, ещё больше прикрывая Баки. Тот сейчас старается не думать, потому что мысли по типу: «что это за место?», «что здесь делает этот странный ученик?», «что происходит?», «кто этот человек с белым галстуков?» не приведут ни к чему хорошему, лишь лишний раз вызовут головную боль. А этого не хотелось бы. — Понимаешь, я — это ваша сила. Скрытая и до ужаса могущественная. — Но… этого не может быть… — тихо шепчет Питер, беспорядочно бегая взглядом по полу, словно ищя там ответ на свои вопросы, спасение. — Мальчик мой, скрытая сила на то и скрытая, что о ней или ничего, или совсем мало известно. — Незнакомец выглядел так, как будто сказал самую очевидную вещь на свете. — Я слышал, к каким выводам пришли ваши друзья, и поражён. Очень умно и интересно. Но нет, по большинству никто не прав. — Что ты имеешь ввиду? — Давай сначала познакомимся. Ваши имена я знаю, а вы моё нет. Но, буду честен, это не какое-нибудь заковыристое демоническое имя, которая даже с десятого раза не произнесёшь правильно. Я всего лишь Ягтипале. Ваша сила.

***

— Он полностью в трансе, мы не может его вытащить оттуда, — Лэс говорит твёрдо, сжав челюсть. В полной тишине комнаты после её слов можно услышать слишком частое сердцебиение Тони, быстрее, чем у всех остальных. Стив молча встаёт и подходит к шкафу слева от дивана, на котором сидел Питер, берёт графин с чистой водой и наливает в один из стаканов на полке. Протягивает его Мэтту, тот, в свою очередь, подносит его к губам Тони, чуть наклоняя. — Тебе стоит успокоиться, — тихо говорит Брюс, видя, как трясутся руки мужчины. — Может, стоит поспать? — Он мне как сын, я ни за что не уйду, пока не убежусь, что с ним всё в порядке, — твёрдо и удивительно ясно говорит Тони, перехватывая стакан и жадно выпивая всё до дна. — Хорошо, — мягко кивает Брюс, — тогда постарайся успокоиться. С Питером всё будет хорошо. — Ребята… — доноситься из телефона голос Эллисон, все оборачиваются, а девушка наводит кадр на бессознательное тело Баки на полу, над которым склонилась Мишель. Вся комната в тумане, их плохо видно, но чётко слышно: — У него нет пульса.

— Вот чёрт, — шипит Эдди, — проверьте Питера. Лэс отсела, давая место Клинту, сама не в силах коснуться запястья брата и не почувствовать ничего. Это будет самый страшный кошмар в жизни. Это будет дикий ужас. Для всей команды. Для всей семьи. Только бы... — Ничего нет, — спустя несколько минут неверяще тянет Клинт, садясь на пол, сгибая ноги и кладя на колени прямые руки. — Буквально ничего. Я три минуты пытался услышать хоть что-то, но… — он смотрит на побледневшего Тони, — ничего. Брюс обнимает Тони, пустым взглядом смотрящего перед собой, Стив перехватывает Лэс поперёк груди за несколько секунд до приземления на пол, когда у неё подкашиваются коленки. Он прижимает девушку к груди, медленно опускаясь на корточки, утыкаясь носом в макушку. Наташа горько поджимает губы, Сэм облокачивается об Эдди, Тор сжимает кулаки, но когда за окном громыхает молния, Локи успокаивающе кладёт свою ладонь поверх его, поглаживая, Мэтт на несколько секунд крепко жмурится, сцепив пальцы в замок, Брок закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана, сжав челюсть. Питер Паркер и Баки Барнс были мертвы.

***

— Можешь пояснить, пожалуйста, — спокойно говорит Питер, стараясь дышать ровно. Он буквально чувствует, как Баки за ним боится, скрывая это. Глубоко вздохнув, решается — поворачивается к нему лицом и обнимает, прижимая к своей груди, но так просто оставить подозрительного человека (человека ли?) за спиной не может, поэтому поворачивается боком, прижимаясь щекой к макушке возлюбленного. — О, это действительно мило, — умилительно говорит Ягтипале, искренне улыбнувшись. — Но мы здесь не за этим. — Питер хмурится, сильнее сжимая объятия. — Во-первых, начнём с того, что видение Мистер Уилсон растолковал неправильно. Никто не собирается уничтожать мир ближайшие три года так точно. Во-вторых: ваша сила, то есть я, не злобна. Я не хочу ничьей смерти, мне вообще нормально спалось, — в голосе отчётливо слышно возмущение, — сплю я значит, сплю, а потом играет будильник в виде Гарома, который вытолкнул Баки из воды настолько сильно, что он треснулся головой до тяжёлого сотрясения с амнезией. И нет, я как любой адекватный человек — мне нужно минимум десять будильников каждые пять минут, чтобы проснуться. — Питер слышит, как Баки улыбается и подавляет смешок, что вызывает на его лице нежную улыбку. — Так что ещё четыре года я спал. А потом вы встретились в школе и всё пошло крахом. — То есть, если я правильно понимаю, для тебя единственная причина уничтожения мира — это невозможность выспаться? — Баки смешно щуриться, поднимая лицо с груди парня. — Тут вообще с тобой согласен. Ягтипале хмыкает, подходя ближе. Питер не может объяснить окутавшее его спокойствие и ощущение силы. — Я собираюсь лечь спать обратно, но единственный способ это сделать — рассказать и объяснить Баки всё, — он выделает последнее слово, многозначно смотря на Питера, — чтобы не было причин для сильного стресса и непонимания. — Что, прям всё? — щуриться Паркер, неожиданно для себя расслабляясь, — даже то, как мы трахались на кухонном столе и я просил не останавливаться, потому что был перевозбуждён его выходками в доме Лэс и желал поскорее кончить? То, как я ему отсосал на свадьбе собственной сестры, не дав кончить и возбудив до предела, рассказав и показав, что у меня в заднице анальная пробка? Как я боготворю его член и могу часами смотреть на него, сосать его, скакать на нём? — Если понадобиться, — кивает Ягтипале, однако, выглядя смущённым. — Ээээ, а можно нельзя? — подаёт голос Баки, полностью отодвигаясь от парня, старательно избегая смотреть в глаза. — Я не против конечно, у меня почти встал, но я ничего не понимаю. Питер еле сдержал стон и порыв опуститься на колени и вдохнуть запах возлюбленного, но сейчас нельзя — они непонятно где, Баки ничего не помнит, а значит и не любит его. Ауч, а это больно. Даже спустя четыре с лишним года.

***

Проходит четыре дня с момента, как Питер и Баки оказались в странной комнате с не менее странным незнакомцем, назвавшимся их силой. Сразу после их диалога всё пропало, перед глазами возник их старый дом, до разрушения. Питеру было больно видеть, как Баки изучает помещения, будто ни разу до этого момента не был здесь. Хотя по сути, для самого мужчины так всё и было. Ягтипале больше не появлялся, и не было понятно, когда всё вернётся на круги своя. Но, признаться честно, хотелось это только одному из них, второй же надеялся на то, что сможет провести как можно больше времени с любимым. И тот, кажется, это понял, потому вечером четвёртого дня после ужина подсел к парню на диван, боком к нему. — Питер… я вижу, что тебя что-то гложет. Ты рассказал мне всё, и я даже представить не могу, как тяжело тебе пришлось. — Баки берёт тёплые ладони в свои, заглядывая в глаза напротив. В тех плещется отчаяние, боль и безграничная любовь. — Я… Просто я боюсь. — Чего? — Того, что произойдёт, когда это закончится, — Питер поднимает голову к потолку, раскрывая рот, чтобы вдохнуть воздух, потому что резко стало трудно дышать. Но ровно жо того момента, как он почувствовал нежные поглаживания на запястьях. — Да, сейчас мы с тобой не вместе, но, видя тебя здесь, в нашем доме, в нашей кухне, на нашем диване и в одежде, которую мы покупали вместе, я могу создавать себе иллюзия счастья. Могу представлять, что не было отвратительнейших четырёх лет и у нас всё хорошо, мы поженились, — неосознанно вырывает правую руку и касается через одежду кольца. — Что ты всё ещё любишь меня. — Эй, Питер, — Баки не может спокойно смотреть на то, как копятся слёзы в уголках глаз парня и освободившейся рукой осторожно вытирает их, стоит им вырваться. — Я уже другой. Ты тоже. Мы теперь другие. — Питер сжимает челюсть, чтобы не взвыть, всё это очень похоже на то, что сейчас в их отношениях поставят точку. Окончательно. Он этого не вынесет.

***

Лэс беспокойно ходит по комнате, скрестив руки за спиной и нахмурив брови. Четыре дня. Четыре грёбанных дня Баки и Питер лежат в соседней комнате от их со Стивом спальне с пульсом один-два удара в минуту. Никто ничего не знает, в книгах не удаётся найти ни крупицы информации и паниковать начинает даже Эдди. Самый спокойный и рассудительный Эдди Брок. — Эй, Лэс, тихо, спокойнее, — перед глазами возникает Стив, аккуратно взявший за предплечья. — Мы уже дали успокоительное Тони, может, и тебе стоит? — Нет, точно нет, — Лэс поддаётся мужу, когда тот ведёт к кровати, усаживая на неё и садясь рядом, приобнимая за плечи. — Я просто… они же наша семья, понимаешь? — Конечно, я понимаю. Даже помню, как Баки маленьким бегал голожопеньким по лужайке родительского дома. — Это было шесть лет назад. Он был не маленьким. И дом их с Питером. — Лэс тихо смеётся, утыкаясь лбом Стиву в плечо. — Всё будет хорошо. — Будет. — И Тони поведёт Питера к алтарю, перед этим шуточно пригрозив Баки кастрацией. — Ага. Барнс, ты только тронь моего мальчика, я тебе сразу между ног всю обойму, — Стив старается пародировать друга даже мимикой, но выходит неудачно. — Старк, — Лэс намеренно говорит наигранно надменно и на несколько секунд замолкает, как это сделал бы Баки, — я своего мальчика трогал там, где ты даже не видел. Он полностью мой и через несколько часов это подтвердиться официально на бумаге, а потом в нашей спальне, — делает голос более глубоким и тихим, — много, долго и очень чувственно. — Ох, да ты делаешь это круче самого Баки. — Стив прижимается щекой к макушке Лэс, на секунду прикрывая глаза. — Питер бы сказал, что лучше оригинала всё равно нет. — Ага, — выдыхает девушка, — а потом они бы пошли репетировать брачную ночь. — Так. Всё. Помолчи. Стив смеётся, слегка наклоняясь вперёд, но резко напрягается, когда слышит что-то из соседней комнаты. Комнаты, в которой сейчас Баки и Питер.