Mi pequeño y encantador milagro.

— Я хочу дать нам ещё один шанс. Мы это заслужили, — Питер резко и облегчённо выдыхает, неосознанно кладя голову на плечо Баки, на что тот легко улыбается и проводит по волосам рукой. — Начнём всё с начала? — Привет. Я Питер. Хочу с тобой познакомится, — вместо ответа говорит парень и счастливо улыбается. Баки думает, что это самая яркая и жизнерадостная улыбка в его жизни. — Джеймс, но предпочитаю Баки. И именно в этом момент дом начал рассыпаться, по всему помещению был слышен грохот падающих стен и мебели, с потолка сыпалась штукатурка. Питер было кинулся закрыть Баки собой, но тот уже сделал обратное прикрыв свою голову руками, а телом парня. В голове на секунду всплыло воспоминание девятилетней давности, когда их чуть ли не замуровало в упавшем здании, когда он, Баки и Лэс с Мэттом были в Миннеаполисе. Не слишком приятные воспоминания. Даже наоборот. Но и тогда Баки тоже пытался его защитить — сам с пробитой насквозь правой ногой оттащил его бессознательное тело в противоположный конец помещения до того, как упадёт крыша. У Питера тогда сильное сотрясение мозга произошло, постоянно тошнило и появлялась внезапная слабость, из-за чего мужчина не отходил ни на шаг, всё время был рядом, хотя самому передвигаться было не легко. В одно мгновение всё исчезло. Никакого шума, падающей штукатурки и рушившихся стен. Только еле слышный скрип двери и болезненный стон Баки. Питер моментально открыл глаза, поворачивая голову в сторону звука. — Ты как? — положил руки на голову возлюбленного, садясь на кровати на колени. Тот открыл глаза и и сморщился, как от зубной боли. Но Питер с удовольствием заметил, что от черноты в правом глазу не осталось ни следа. Все четыре дня глаз восстанавливался, зрение потихоньку возвщалось и теперь, кажется, всë это закончилось. — Относительно порядок. — Баки приподнялся на локтях, с сожалением чувствуя пропажу тепла рук на щеках, но стало не до этого, когда в поле зрение попадается два ошеломлённых человека. — Э, привет. — Ой, простите, — Питер неловко улыбается и садится на пятки, когда Лэс обнимает его, сжимая до хруста рёбер. Еë руки на его плечах дрожат, а голос сбивается. — Иди в сраку, мелкий. Ты со своим женишком заставили нас переживать. Тони, вон, вообще на успокоительных. Питер напрягается, чуть отстраняя от себя сестру, смотрит ей в глаза долгие десять секунд и возвращает объятия, кладя подбородок Лэс на плечо и прикрывая глаза. Баки неловко смотрит на эту сцену, переводит взгляд на Стива, когда тот смущённо перекатывается с носок на пятки. — Я не буду настаивать, знаю, что ты ничего не помнишь, но позволь… Его прерывает рука на предплечье и чёткий взгляд глаза в глаза. На секунду кажется, что друг всё вспомнил и сейчас привычно обнимет и постучит по спине их фирменную поддержку, (два раза ладонью, кулаком, снова два ладонью и три указательным и средним пальцами), но Баки лишь слегка улыбается, стараясь не выглядеть глупо. Как раньше уже не будет. Никогда.

***

Новая жизнь даëтся Баки тяжело. Каждый из команды его поддерживает и заботиться о комфорте, но привыкнуть к тому факту, что у него есть какие-то суперспособности всë равно сложно. Привыкнуть к Питеру нет. Тот как будто сразу занимает всю его жизнь. Всегда рядом и всегда тепло улыбается, готовый помочь всем, чем сможет и не сможет. У Питера самые красивые глаза и нежная кожа. У Питера самая ласковая улыбка и вкусная еда. У Питера самый искренний взгляд и красивый голос. У Питера самое восхитительное пение и лучшая игра на скрипке. У Питера самые мягкие волосы и притягательные руки. У Питера весь мир Джеймса. Питер и является всем миром Джеймса. Проходит долгих четыре месяца восстановлений, прежде чем Джеймс замечает привычку Питера тушить сигареты о запястье. Тот хорошо еë скрывает, польщуясь прохладной погодой, как причиной надевать вещи с длинными рукавами, но Барнс всë равно замечает. На улице декабрь, почти январь, Джеймс начинает ощущать себя своим в мире, в команде. За эти четыре месяца они с Питером пару тройку раз сходили на свидание, но больше не вышло — много времени занимало изучение Джеймсом своих способностей. Повторения их проявления при посторонних, как было в школе с подоконником, не хотелось, поэтому Мишель крепко взялась научить друга управлять своей материальностью. Сегодня у него получилось пройти через стену, сделав себя полностью призрачным, это оказалось выматывающе, но Джеймс так гордился, что спешил в дом Питера поделиться своими успехами. Хозяин дома обнаружился на крыльце, сидящий в одной тонкой футболке с длинными рукавами и нижнем белье, с сигаретой в зубах. Джеймс даже не стал окликать его — подбежал и без предупреждений накинул на плечи своë пальто. Питер даже не вздрогнул, несколько секунд пустым взглядом палясь перед собой. Барнс уже успел испугаться, но Паркер внезапно отмер, улыбаясь так ярко, что Джеймс почти поверил. — Привет, — тихо поздоровался Питер, затянулся и поднял левую руку ближе к правой, вздрогнул и рывком встал, отбрасывая наполовину выкуренную сигарету. Джеймс списал вздрагивание на холод и многозначительно посмотрел на дверь. — Привет. Питер устало кивнул и с фальшивой бодростью зашëл в дом, направляясь на кухню. Барнс поëжился от холода, удивившись, как Паркер просидел неподвижно здесь какое-то время, а сейчас даже не заметил накинутого на плечи пальто. — Что-то случилось? — спросил Питер, ставя чайник. Он опустил взгляд вниз и вздрогнул, увидев на себе пальто. Коротко посмотрев на собеседника, Паркер стянул одежду и перекинул через спинку одного из стульев. В этот раз Джеймс отчëтливо видел фальш в нëм. Всë, кроме яркой улыбки было наигранно. Наигранно бодрым. Теперь, свободный от постоянных мыслей о неумении контролировать способности, Джеймс, наконец, заметил то, что не замечал раньше — вселенскую усталость Питера. — Я смог сделать своë тело полностью нематериальным, — позвастался он, наслаждаясь оживившимся взглядом Паркера. — Прошёл с кухни в коридор через стену. — Ты большой молодец, — позвалил Питер, тянясь с полки к любимым травам Джеймса для чая. — Я так сильно горжусь тобой. Барнс вздрогнул, когда рукав футболки Питера скатился вниз по руке, обнажая шрамы. Это… Ожоги? Сердце на секунду остановилось. Неужели он был так озабочен собой, что под улыбками Питера не заметил, как сильно тому плохо? — Питер, — охрипшим голосом позвал он. Паркер тут же обернулся, обеспокоеным взглядом ища причины для беспокойства. Джеймс почувствовал себя уродом. Питер рядом каждый раз, когда это было нужно, беспокоился и делал всë возможное ради его комфорта, а он оставался слеп к проблемам парня? — Питер, — еле выдавил из себя, — почему? Паркер сразу догадался о чëм речь, выключил чайник, отставил коробочку с травами и сел напротив Джеймса. Закатал левый рукав. Барнс зажмурился и панически выдохнул. На чужом запястье было по меньшей мере десяток маленьких круглых ожогов, разной свежести. — Я… как я могу… я виноват, да? — Что? — Питер удивлëнно воскликнул. — Я обещал дать нам шанс, а в итоге… — Ты и дал нам шанс, — успокаивающе сказал Питер и потускнел. — Просто… Это сложно. Мы семь лет были вместе, собирались офоомить брак, а потом всë это… Я начал ещё тогда, шрамов не осталось, регенерация всё сделала, — Джеймс обхватил дрожащие пальцы Питера своими. — А сейчас… Я не знаю. Я дал себе ложную надежду. Раньше… Раньше мы были вместе двадцать четыре на семь, а сейчас от силы час-три в день. Мне тяжело. Находиться рядом с тобой и не обнимать. Знать, что ты снова меня знаешь, но не иметь возможности поцеловать. — Ты можешь меня и обнимать, и целовать, — мягко протянул Джеймс, вставая со своего стула и пересаживаясь на соседний от Питера. — Сейчас может быть, — кивнул тот, соглашаясь, — но но вчера. Ты восстанавливаешься, Баки, и явно не готов к дополнительной нагрузке ввиде меня. — Ты — не нагрузка, — качнул головой Джеймс, поднося запястье Питера к губам, оставляя почти невесомые поцелуи на ожогах. — Я люблю тебя, mi pequeño y encantador milagro, и теперь моя очередь тебя спасать. Теперь он не успустит опасных сигналов, теперь он будет идеальным женихом Питеру Паркеру.