Отрицая судьбу

У Персис Джексон немало родственников со стороны Посейдона. Есть ворчливый Тритон и элегантная мачеха Амфитрита, которую Перси называет матушкой (Салли Джексон — королева среди смертных, но её бессмертная матушка — настоящая царица и повелительница вод). Есть Рода и Бентесикима, с которыми она чаще пересекается через Ириду, чем напрямую. А ещё есть Кимополея — самая любимая из сестёр, хотя именно из-за неё Перси едва не погибла, столкнувшись с Полиботом. В Ким та же страстность, та же буря, неугасимый шторм, что дремлет в душе самой Перси, готовый вырваться наружу. Их роднит не только отец: это одна и та же неукротимость морских просторов, та самая переменчивость от жестокости к милосердию, которая пугает в богине и притягивает в сестре-полукровке. — Мой храм всё равно больше твоих святилищ, Персис, — насмешливо тянет Ким, когда та возвращается из Лагеря полукровок. Странно и непривычно наблюдать, как бессмертная богиня корчит гримасы и закручивает игрушки в водоворот, лишь бы рассмешить смертного ребёнка. Непривычно — и так правильно. — Ты этого заслуживаешь, сестрёнка, — и боги, Перси никогда не устанет любоваться цветущей улыбкой на губах богини морских штормов. Зная, как поступил с Ким Посейдон… Перси не оправдывает его: прошлое не сравнить с нынешними временами, но и выгораживать отца она не собирается. Её, матушку и маму роднит одно — неукротимая любовь к тем, кого они впустили в сердце. Пока Перси жива, она будет защищать сестру всеми силами. Если для этого нужны храм в Новом Риме или домик в Лагере — пусть так. Тем более Джейсон держит всё под контролем. — Он ещё должен мне баннер и игрушечную фигурку, — напоминает Ким, умилённо глядя на то, как Эстель терзает плюшевого осьминога. — А кто тут у нас маленькая укротительница чудовищ? Кто? Конечно, ты, моя медуза! Сестричка Ким назовёт твоим именем шторм, да, рыбка моя. — Я думала, я твоя рыбка, Ким, — нарочито дуется Перси. — Нет, ты моя каракатица, — категорично возражает богиня. — Верно, Эстель? Перси у нас каракатица, которая вечно забывает выкроить время на тренировки со старшей сестрой. — Ты же знаешь, я не могу оставить Эстель. «А тренировать новые силы на монстрах при ребёнке — худшая из идей», — добавляет про себя Перси. — Тогда с ней посидит Тритон, — отрезает Ким. — Рода занята, что-то про солнце и колесницы… Хотя нет, отца с матушкой лучше не звать, потом снова начнут про внуков. Стоит вспомнить Бриарея — сразу мурашки, пф. Так что зовём Тритона, пусть будет полезен. А мы устроим девичник. Представь: ты и я, штормы, монстры, полный балл — десять из десяти! — Договорились, — Персис носит свое имя с гордостью: разрушение течёт у неё в крови, как бы она ни пыталась его сдерживать. — И ты мне поможешь с этой моей новой способностью. Те, кто думают, что море можно укротить, а океан подчинить, явно никогда не сталкивались с детьми Посейдона — с теми, кто рождён повелевать волнами. Перси даже не нужно видеть золотые нити времени, чтобы знать: рано или поздно, но она справится. Она никому не позволит причинить вред своим близким. Особенно самой себе.