Отрицая судьбу

— Джей, если ты помрёшь, то я убью тебя и попрошу Ким превратить тебя в барана. — У меня аллергия на шерсть, сестричка, — смеётся кузен, и как же Персис хочется растерзать Калигулу. С ним справятся и без неё, сейчас она нужна Джейсону, которого не спасти её минимальными способностями к водному исцелению. Даже Асклепий и Феб в своей мощи не смогли бы вырвать душу сына Юпитера из объятий Танатоса. Перси словно наяву ощущает его дыхание за спиной. — Я видела своё святилище, у римлян и у греков, — признаётся Перси и, проклятье, как же тяжело сдержать слёзы. — Не представляю, как ты уломал Хирона и мистера Ди? — Они думают, что это склад для подарков от поклонников, — слабо улыбается Джейсон. — Ну и мемориал двух войн за Олимп. Мы решили им не говорить, что это на самом деле тебе. — Массовый заговор на два лагеря? Джей, ты не перестаёшь удивлять, — невольно всхлипывает Перси. Снова это ощущение, будто ей тесно и неловко в собственном теле, как будто она должна быть чем-то бо́льшим. Чем-то совершенным, ужасным и прекрасным в своей мощи. — Знаешь, Перси, я не выберу Элизиум, — прерывисто выдыхает Джейсон. — Перерождение звучит куда интереснее. Ещё один шанс на жизнь, пусть и без памяти. — Всё-таки мы сделали из римлянина настоящего грека, — шепчет Перси, чувствуя, что вот он, конец истории Джейсона Грейса, претора, воителя, полубога, героя. - Что бы ни случилось, ты всегда будешь мне братом, слышишь? Пусть ты не вспомнишь, но мы обязательно ещё встретимся, непременно! — Только не вини себя. И — прощай. Перси возвращается к друзьям с телом Джейсона на руках, бурей в душе и очередным разломом в своей сути. Не так, как в битве с Кроносом или в столкновении с Ахлис, нет. Просто такое чувство, что смерть кузена одновременно что-то разрушила и укрепила в полубогине. Словно совсем немного, и она, Перси, больше не сможет обманывать саму себя и столкнётся с реальностью во всей её неприглядности. Пайпер может сколько угодно истерить и придумывать способы воскрешения Джейсона. Может ненавидеть, обвинять, проклинать — её кузен, брат, друг сделал свой выбор. Он решил пожертвовать собой, чтобы у его бывшей возлюбленной была возможность жить дальше. За двоих. — Джейсон ушёл на перерождение, Пайпер, ты уже ничего не вернёшь и не исправишь, — Перси резко обрывает очередную тираду в адрес богов, себя, Лестера, судеб и всего что ни на есть под солнцем и луной. — Единственное, что ты можешь сделать, это исполнить его последнюю просьбу и продолжать жить и двигаться дальше. Хотя бы из уважения к его памяти. — Ты бесчувственная тварь, Джексон, где ты была, когда он умирал? — Я была рядом со своим братом до последнего вздоха, Маклин. Где была ты, когда ему была нужна твоя поддержка? Искала себя, мисс «Я-обожаю-Джейсона-Грейса-он-только-мой»? Ты рассталась с ним только из-за навеянных Юноной воспоминаний и из-за беспочвенных подозрений в сторону Афродиты. — Не всем нам гарантирован хеппи-энд, — выплюнула в отвращении дочь Афродиты. — Правда, вашим отношениям с Аннабет не помогло ничего, да, мисс Спасительница Олимпа? Даже божественная помощь, как я слышала. Да уж, кто захочет быть с таким чудовищем, как ты! — Тише-тише, успокойтесь, хватит, — хвала небесам, что Фебу хватило самообладания вмешаться в их разборки. Перси не уверена, что смогла бы дольше удерживаться и не сбросить Пайпер в ревущие воды. Или перекрыть ток крови к сердцу. — Персис, как ты? Как хорошо, что Джей всего этого не видит, он был бы разочарован в них. Боги, Джейсон! Как теперь Перси сможет смотреть в лицо Талии? А Ким? Она будет расстроена, узнав, что её любимого архитектора больше нет в живых. — Феб, — пусть он смертный, пусть у него другое лицо, но у него все те же глаза, в которых постепенно разгораются искры. Она потеряла брата, но чёрта с два позволит Мойрам забрать ещё и Аполлона. Довольно! — Двигайтесь дальше. Я… я доставлю тело Джейсона и его заметки в Новый Рим. — Он был настоящим претором и верным сыном Рима, — склонил голову Феб. — Талия должна будет знать, и… Я знаю, вам не нужна помощь «чудовища», — Перси едва сдерживает злорадство в груди, заметив ошарашенные взгляды друзей и гримасу на лице Пайпер, — но пока идёт ваш квест, воды и их обитатели вам помогут. Отец не откажет: Джей, он, он был семьёй. В любое другое время Перси насладилась бы замешательством на лице Аполлона: богам запрещено вмешиваться в его квест, но кто сказал, что нельзя воспользоваться лазейками? Зевс явно не был богом казуистики, иначе бы не заварил всю эту кашу с детьми Пророчества. — Перси, я… — Поспеши, Аполлон, — Перси смотрит на него, стараясь запечатлеть в памяти этот смертный образ. В следующий раз она встретится уже не с Лестером, нет, с Аполлоном. Задумываться над тем, что его может не стать… Нет, хватит.