Направь меня к свету

Какие цели и стремления могут быть у человека? Чего он хочет добиться, проходя по пугающему пути своей жизни? Что он хочет получить в результате всех усилий?

В Портовой мафии люди оказывались по разным причинам: кто-то хотел заработать, кто-то искал лучшей жизни, кто-то бежал от проблем, а кто-то искал самого себя. Неизменным в этом действе оставалось одно — точка невозврата. Попадая в тёмный, жестокий и беспощадный мир, дороги назад уже не будет. Нельзя окропить руки кровью, сломать чужие жизни, вырвать последний вздох, а затем вернуться на сторону света. Никто не будет прежним. В любом случае, расстаться с мафией можно только одним малопривлекательным способом — поездкой в загробное царство. Конечно Акутагава умирать не собирался, ведь у него было ещё много дел здесь, среди живых. И сейчас в топе находилось задание от Босса по устранению крыс в порту. Нравилось ли ему убивать? Рюноске не задавался таким вопросом. Для него убийство равнялось выполнению задания, а выполненное задание являлось гарантом того, что он нужен. А если он нужен, то сможет жить в нормальной квартире с нормальной зарплатой и не бояться, что завтрашний день не настанет. И вроде всё было хорошо в этой логической цепочке: Акутагава исправно выполнял все поручения, нареканий от руководства имел всё меньше и меньше… вернее, не имел их вообще уже какое-то время. Потому что всегда чётко следовал плану, исполнял предписанное ровно до последней точки. Рюноске устранял сложные цели и не оставлял после себя следов, но при этом мог специально устроить показательное выступление, чтобы напомнить, кому не следует переходить дорогу. Приказы он не обсуждал, а просто принимал к сведению. И пусть его характер был далеко не сахарным, а очень даже агрессивным, нестабильным и жёстким, он хорошо себя контролировал, когда того требовала ситуация. Требовала она того не часто. Он всегда был учтив и лишний раз не поднимал головы на тех, кто был выше по званию. Старался лишний раз вообще ни с кем не контактировать, ибо понимал, что спровоцировать его не сложно, а проблем потом не оберёшься. На подчиненных же смотрел холодно и безучастно: он их не баловать должен, а давать понять, что готовыми нужно быть ко всему. Поэтому либо они будут учиться выживать и быть победителями, либо вскоре пойдут на корм рыбам. Убей или будь убитым. Простое, но важное правило, которое парень выучил за свою жизнь. Эти знания достались ему через страх, боль и кровь, и никто не в праве был умалять его опыт. Крысы оказались не очень подготовленными к тому, что по их душу может кто-то прийти. Но тем же было проще для Рюноске: ему не попалось никаких ловушек, засад и прочей чепухи, которой его часто пытались вывести из равновесия или убить. Да, как же. Его не уничтожила жизнь в трущобах, так что же могли эти грязные предатели? Они разбегались в разные стороны, пытаясь спастись от неизбежного. Пришлось ловить. Раздражало. Уж если пошли против мафии, то должны были быть готовы к тому, что возмездие настигнет их. Что за ними придут и сотрут в порошок. И если они будут меньше вырываться, то смерть их будет быстрой и почти безболезненной. Акутагава фыркнул, наблюдая, как лужа крови подползает к его обуви, и брезгливо отступил в сторону. Не хватало ещё заляпаться. С минуту на минуту должны были прибыть подчинённые, чтобы здесь прибраться. Он конечно должен был подождать всех, но… зачем? Рюноске в состоянии был сам выполнять подобные задания, а подчиненные нужны были лишь для наведения чистоты. Всё-таки это территория мафии, рабочая зона… не пристало тут заляпывать всё в крови. — Акутагава-семпай! — к нему подлетела запыхавшаяся Хигучи. — Почему же вы не подождали? Безопаснее было бы… — Хватит, я уже закончил. Парень развернулся и направился к подъехавшей машине. Он знал, что Ичиё сама тут со всем разберётся, а ему тут находиться смысла не было. Нужно было отчитаться перед Боссом. Акутагава делал всё и даже больше, чтобы оправдывать своё положение. Истина была в том, что в мафии никто бы и слова не посмел ему сказать, учитывая его нестабильный характер. Исполнителей же он не сильно волновал, пока выполнял всё, что ему поручали. А хватало ли этого? Нет. Недостаточно. Вернее сказать, для мафии хватало с головой, а если было бы нужно, то он и выше бы прыгнул. Рюноске не мог в полной мере ощутить все свои заслуги, пока их не оценил один человек. Сколько бы он ни старался, но получить даже удовлетворительный кивок от него… это было бы какой-то роскошью. Дазай всегда был недоволен им. А потом Исполнитель ушёл, исчез, предал мафию, своего Босса и Акутагаву. Чувства отвращения и злости должны были заместить собой желание получить признание, однако… этого так и не произошло. Скрипя зубами от ярости и сжимая кулаки до белых костяшек, Рюноске вновь и вновь делал больше, чем раньше. Он знал, что Дазай мог бы следить за ним, даже будучи детективом Вооружённого детективного агентства. Но совершенно не имел понятия о том, как он оценивает все его достижения. Дазай ускользал от него, как вода через сито, утекая и не оставляя даже намёка на то, что был здесь пару минут назад. И это злило ещё больше: Осаму наверняка следил, но ничего не говорил. Не изрекал холодно, что он всё ещё слишком бесполезен. Не ронял жёстко, что ни черта из него не получилось. Безмолвие разжигало огонь внутри Акутагавы и заставляло идти во все тяжкие. Тормозил только факт того, что слишком сильно перегибать ему было нельзя — это могло создать проблемы для мафии, и тогда уж Босс мог ласково пригласить его на ковёр. Акутагава уже и сам не знал, зачем ему было признание этого предателя. Но чувствовал, что без этого он из себя ничего не представлял. Дазай ведь забрал его с улицы, стал наставником, взрастил в нём силу… а Рюноске так и не смог достичь того уровня, который в нём разглядели. И это бесило. Где был тот уровень, до которого, по мнению Дазая, должен был добраться Акутагава? Какую чертовщину выдумал бывшей сенсей? Рюноске был на порядок сильнее большинства людей в мафии ещё тогда, несколько лет назад. Но всё равно этого было недостаточно! Акутагава сидел за столом в офисе портовой мафии и бездумно смотрел на папку с документами на столе. Не было сомнений в том, что в конце концов, он придёт к тому, что его признают: была проведена огромная работа, и он был готов проделать такую же, невзирая на усталость, боль, унижения… Хотя с последним он бы готов был поспорить. Рюноске уже не тот, кем был, когда попал в мафию. Теперь он готов отстаивать свою честь. Из дум его вырвал стук в дверь. Хигучи протиснулась сквозь приоткрытую дверь и уверенно подошла к столу, ожидая разрешения заговорить. — Мы закончили в порту. Без инцидентов, — коротко выдала девушка, увидев кивок. — Будут ещё какие-либо поручения? Какие поручения? Сейчас было какое-то мерзкое затишье, будто перед бурей. Впрочем, это было не совсем верным: некоторых Исполнителей уже загоняли по заданиям, завалив работой по самое не хочу. Их люди еле поспевали, снуя туда-сюда не только по территории мафии и всей Йокогаме, но и по соседним префектурам. Но то были переговоры, проверки и поставки… Такую работу Акутагаве едва ли дадут. Не с его темпераментом. Поэтому было даже как-то скучно… Раздражающе уныло от того, что он сидит без дела, когда мог добиваться чего-то большего. В итоге его хватало только на тренировки. — Нет. Подготовь письменный отчёт и всё, — холодно произнёс Рюноске и отвернулся к окну. Отчёт ему был совсем не нужен, но пусть пишет — лишним не будет. Боссу он всё равно уже отчитался. — Что? — резко и с некой долей недовольства спросил парень, когда понял, что подчинённая не уходит. — Акутагава-семпай, — Хигучи вздохнула, набираясь смелости и сжав кулаки, и быстро продолжила: — Прошу вас не действовать столь опрометчиво! Мы ведь не располагали точной информацией о силах противника. Это могло быть опасно! Взгляд Рюноске очевидно помрачнел. Хигучи регулярно устраивала такие тирады, ссылаясь на беспокойство об его безопасности. Но это только выбешивало. Получалось, что она сомневалась в его силе? — Свободна. Ичиё ничего не оставалось, как уйти, поджав губы. Отчего-то даже собственные подчинённые сомневались в нём! Они должны были просто выполнять, что им говорят, а не открывать рты. И действительно, никто ничего никогда ему не говорил. Кроме Хигучи. Как он терпел эти её выходки, он и сам не до конца понимал. Нет, она признавала его силу и уважала, но отчего-то говорила всякие глупости, которые не укладывались в голове Акутагавы. Раздражало. В итоге всё, что ему оставалось, это добиваться большего. Чтобы подчинённая перестала говорить такие идиотские вещи. И чтобы за ним наблюдали чаще и видели всё. Чтобы в конце ему аплодировали стоя.