Направь меня к свету

Каждый новый день дарит новые возможности. Новые возможности для совершенствования и ошибок. Только человеку решать, что выбрать.

Как Акутагава и предполагал, никакое затишье не могло не закончиться бурей: на мафию навалилось столько проблем разом, что разгребать их чуть поспевали. Из минусов: люди выбивались из сил не в состоянии завершить начатое, оттого приходилось перебрасывать народ туда-сюда. Из плюсов: время пролетело столь стремительно, что можно было потонуть в работе, ни на что более не отвлекаясь. Словно кто-то щёлкнул пальцами, и две недели пронеслись сумасшедшим вихрем. И Рюноске был бы рад, если бы забот оказалось ещё больше, ведь тогда не осталось бы ни одной лишней минуты, когда он мог погрузиться в какие-то отвлечённые мысли. Иногда в голове было просто пусто, когда заканчивалось одно дело, а до другого был короткий перерыв, но порой его мысли утекали совсем не туда. Это было неправильно. Даже непозволительно! Непростительно задерживать взгляд на своей подчинённой, когда только и успевал, что метаться от одной цели к другой, чередуя это всё штабом организации и лёгким сном. С другой стороны, это здорово помогало переключаться между задачами, ведь очень резко обрубало всю информацию, накопленную по предыдущему приказу. Но всё же это было странным… Почему-то именно за прошедшие дни Акутагава осознал, насколько его работа одиночки зависела от команды: десятки информаторов сновали по городу, собирая ценные данные, и не многим меньше людей трудились в архиве, чтобы найти недостающие материалы. И всё это нужно было как-то координировать, проверять, сопоставлять и приводить к единому знаменателю. В целом, у Рюноске неплохо получалось делать это всё самостоятельно, однако получалось, что и к нему информация уже поступала в очень сжатом виде: Хигучи старательно собирала всё необходимое для своего руководителя. Раньше в голове места не хватало для такого простого факта, а сейчас… сейчас его было не больше, просто мысли стали яснее. Акутагава сам теперь поражался, как в прошлом смотрел на ситуацию и не замечал в ней очевидных деталей. Большинство из них лежало на поверхности и никуда с неё не уплывало. Объяснить подобное можно было лишь зацикленностью на Дазае и его признании. Осаму. Недавно поступила информация о том, что его видели в одном из районов Йокогамы. Рюноске предполагал, что бывший Исполнитель просто залёг на дно и в скором времени выйдет на свет божий. Так и произошло. В первое мгновение хотелось инстинктивно сорваться и проверить информацию лично, однако… У него было задание, да и Дазай наверняка заметил слежку и убрался куда подальше. К собственному удивлению, в ближайшие два дня Акутагава в принципе не вспоминал про своего сенсея, ибо было не до того. А после стало как-то… всё равно. И это осознание дарило чувство свободы. Теперь с заданиями было покончено, наступил долгожданный перерыв, появилась возможность вздохнуть глубже. В принципе, его в любой момент могли снова вызвать, но теперь явно будет лишь какая-то мелочевка, которая много времени и не отнимет. Недооценивать врагов — глупое решение, но кто сказал, что Рюноске был недостаточно силён? Сейчас парень сидел на берегу залива, всматриваясь в мерцающую морскую гладь: вода мерно подходила к земле, звучно разбиваясь о волнорезы. Небо стремительно меняло окрас, оповещая о скором заходе солнца и наступлении ночи. Над Акутагавой шелестело дерево, под кроной которого он и расположился. В голове было немного пусто. Раньше он бы обязательно озаботился вопросом, как стать ещё сильнее, чтобы угодить Дазаю, но теперь же в этом не было никакого смысла. Если запустить сейчас мыслительный процесс, то он обязательно придёт к тому, что похвалы ему хватало от Босса. И хорошо, если на этом можно будет снова провалиться в пустоту разума, но нет. Не-е-е-ет. Теперь Рюноске метало в сторону того, что всё ещё оставалось для него неизведанным — собственные эмоции и чувства. С их резкой негативной стороной он был знаком довольно хорошо, пусть и не считал, что всё это так плохо и ужасно. Особенно когда ты работаешь на мафию, ведь тогда это просто вопрос выживания. С другой стороны, появилось то, что удивляло, поражало, но при этом вызывало любопытство: его интерес к Хигучи уже явно был не просто профессиональным. На первых порах это действительно казалось какой-то глупостью и несуразицей, но теперь стало заметно и её внимание, которое так старательно игнорировалось ранее. К своему негодованию и даже ужасу Рюноске осознал, что проявлял какое-то подобие внимания к девушке. По крайней мере, он сам считал наличие заинтересованности в каком-то человеке именно вниманием к чьей-то персоне. Причём ловить мимолётные взгляды Хигучи было так любопытно и так… волнительно? Акутагава долго не мог подобрать точное слово. И самым занятным было то, что все взгляды девушки были совершенно разными: она смотрела долго и упорно, когда вопрос касался работы, но стоило теме хоть немного съехать в сторону, как Хигучи быстро опускала взор вниз, могла даже что-то начать мямлить. Пару месяцев назад Рюноске бы вспылил из-за такого поведения подчинённой, но сейчас же хотелось только усмехнуться такой глупости. И отчего-то подобные картины вызывали волну тепла в груди. Почему же так происходило? Так бывало, когда в ком-то заинтересован? Или когда кто-то понравился? Акутагава знал десятки способов убийства — быстрых и не очень, — но вот в приземлённых делах, а особенно в романтическом общении с противоположным полом был совершенно не силён. Для него проще было бы сразиться в суровой битве с превосходящим по численности противником, чем отправиться на задание, где придётся работать под прикрытием и изображать влюблённого юнца. Он — боевая единица, а не мастер театрального искусства! И если сначала подобные мысли казались лишними и неправильными, то сейчас они даже стали важными. Потому что добавили в жизнь какие-то иные краски и странные чувства, с которыми существование приобретало какой-то смысл. Из минусов: изменения в нём заметил не только он сам, но и сестра. Гин усиленно допытывалась до брата, когда они, наконец, пересеклись в квартире впервые за долгое время, но тот ничего так и не сказал. А что он должен был ответить, если сам ничего не знал и не понимал? На работе же вроде никто ничего не заметил, а если даже это и произошло, то все молчали как рыбы об лёд. Акутагава правда старался разобраться в том, что происходило с ним, но он всё ещё не знал, куда обратиться за информацией. Даже короткие моменты наблюдения за другими людьми не принесли толком ничего, кроме разрозненных данных: общие черты в поведении прослеживались, но все всё равно вели себя по-разному! Видимо, тут как и во всех делах — нельзя было вывести единую идеальную формулу взаимодействия. Но Ичиё не выглядела такой сложной, чтобы подходить к ней как-то сложно. Или это мнение являлось ошибочным? И требовалось детальнее изучить вопрос. Вот только с какой стороны к нему подходить?.. На работе, очевидно, подобной разведкой заниматься не стоило по нескольким причинам. Во-первых, Акутагава искренне считал, что в штабе мафии подобным романтическим делам не место. Во-вторых, для тщательного анализа там было слишком много отвлекающих факторов вроде неотложных и срочных дел, приоритет у которых стоял выше, чем всё остальное. В-третьих, слишком большое количество людей. Отсюда исходит другая возможная проблема — слухи. Людям много не надо, чтобы начать болтать лишнее и несуществующее про других. Проблем не хотелось ни себе, ни Хигучи. И если самому Рюноске едва ли кто-то что-то скажет — жизнь ведь дорога, — то к Ичиё могут начать приставать. А подобного совершенно не хотелось. Конечно она была в состоянии за себя постоять, но настроение портить ей совершенно в планы не входило. С другой стороны, если не на работе, то где? Они, кажется, нигде и не пересекались больше. Только если Акутагава куда-то вызывал девушку… но тоже по делам мафии. А если прямо её куда-то позвать, то она наверняка сочтёт это за приглашение на свидание? Или же нет, ведь Рюноске не назовет всё этим словом? Но выглядеть же будет именно так… Это всё выглядело слишком сложным, хотя когда-то казалось простым и очевидным. Когда Рюноске столкнулся лицом к лицу с какими-никакими делами любовными, то вопросы перевешивали ответы, и оттого становилось некомфортно. К тому же происходящее осложнялось тем, что он совершенно не знал, как отреагирует на подобное Хигучи. Она ведь его хоть и заинтересовала как девушка, но никаких возвышенных чувств он к ней не испытывал. Может ли она понять всё неверно? И вроде бы даже если поймет не так, то какое до этого дело было Акутагаве? Но если взглянуть под другим углом, то как раз приходило понимание, что такого преданного и надежного подчинённого он где бы то ни было не найдет себе быстро. Потому обижать её нельзя было ни в коем случае. Хотя… только ли в этом было дело или за такими порывами скрывалось что-то ещё? Рюноске не знал, но понимал, что скоро начнёт сходить с ума от такого количества загадок. А потому требовалось начать действовать, чтобы как-то их разгадать.