Доверься чувствам

Вечер прошёл так легко и так приятно, что Кэйа долго лежал в кровати не в силах уснуть. Дилюк не выходил из головы, его смеющиеся глаза… Эти алые, словно тлеющий уголь, глаза, теплые, несущие ген древней крови детей Мураты, народа Бога Войны. Его улыбка принадлежала его матери; в детстве они смотрели на картину с ее изображением и думали, что она ангел, белокурый, прекрасный ангел, отправившийся домой, подарив Крепусу часть себя — Дилюка. Вихры пламенных волос, стянутые низко на затылке, хотелось распустить, чтобы прильнуть и вдыхать их запах… Архонты, он с каждым днём все меньше и меньше может противостоять своим желаниям: запах альфы овладевал им и он не мог ему сопротивляться. От Рагнвиндра пахло сладким белым виноградом и горячей древесиной. Казалось бы, что тут такого, запах, просто запах. Но Кэйе до дрожи хотелось быть ближе, и сила этого желания постепенно превосходила в чувстве стыда. Архонты! А если для Дилюка он всё так же воспринимается братом? И эта ссора, последующая разлука и примирение не заставили его смотреть иначе на Альбериха? Кэйа нащупал светоносный камень на тумбочке и вложил в переносное устройство — свет равномерно разлился по комнате, словно наступил день. Покрутив камень и отрегулировав яркость, парень вымученно вздохнул и взял книжку Розарии. Читая через строчку почти буквально, в какой-то момент он заинтересованно вернулся к одному абзацу и хмыкнул: девушка тогда действительно почти процитировала строчки из книги. Кэйа подумал, что правда, зачем он ломает себе голову, накручивает себя, надо что-то предпринять. Говорить прямо, есть всё-таки риск, хотя если Дилюку он не безразличен, хоть немного, то не он откажется от него, даже если узнает, что… Нет, Кэйа не влюблен, не так, во всяком случае, он представлял себе это чувство. Любовь — это словно описание чего-то конкретного, но по факту не совсем так, во всяком случае, для Альбериха. Он не мог эту кипу разных чувств и эмоций охарактеризовать одним простым словом. Кэйа дорожил их счастливым прошлым, у него захватывало дух в те минуты, когда они стояли плечом к плечу в одном отряде рыцарей, он ужасался ярости Дилюка, его черной ненависти, когда-то направленной на него самого, он не мог им надышаться, сразу тепло и хорошо становилось рядом с Рагнвиндром. Альберих доверял ему, он простил его и был бы счастлив, чтобы их крепкая связь больше не рушилась. Он точно любил его как брата, как часть семьи, но постепенно, с возрастом, это больше переросло в соперничество, нежные детские чувства притупились, заменившись крепкой дружбой. Потом страх, полное разочарование, разбитые надежды, чувство безысходности и предательства враз перечеркнули светлое прошлое, о котором становилось больно вспоминать, равно как и приятно. Но стоило им начать сначала, когда они поняли друг друга, росток тепла вновь зацвёл, а сводящий на нет всю выдержку запах заставляет этот росток преображаться в нечто совершенно иное и по-своему прекрасное.

***

— Уже прочитал? — поинтересовалась, не веря, Розария. — За пару вечеров? — Она же тонкая. — Для Кэйи прочесть что-то за пару вечеров никогда не было проблемой. — Сегодня у меня короткий день, вот и решил занести. Как малышка Барбара? Она правда получила Глаз Бога? — Да, светлый ребёнок, просит, чтобы я потренировалась с ней, несмотря на то, что ее направление в лечении. Говорит, что хочет уметь постоять за себя, — в ее тоне было понятно, что Розария это одобряет. — Закончу с садом заниматься и поведу ее на площадку — меткость тренировать. — Вижу тебя в этой грядке и фартуке, и не верится, — посмеялся Кэйа. — Такая лапочка. — Убегай, Кэйа, дам тебе фору, — в шутку пригрозила Розария, заполняя лунку таким же ростком, каких в лотках было еще достаточно много. — Хорошего вечера, — помахав девушке рукой, Альберих бодрым шагом пошел домой. Однако, уже подходя, он засомневался: может, нужно заглянуть в лавочку Бланш? А может, заглянуть… Нет, выпить не хотелось, а вот поговорить с Дилюком очень даже. Хотя они обсудили показания группировки, какой должен быть повод? А может, его в «Доля Ангелов» и не будет, ведь Чарльз нашел себе нового помощника. Может, он занят на винокурне? А чем он вообще занимается в свободное время? За этими думами Кэйа и не понял, как оказался на пороге таверны. — Мастер Рагнвиндр у себя, — ответил Чарльз, когда Альберих сообщил, что ничего заказывать не собирается. — У себя? На третьем? — Бармен угукнул и продолжил натирать бокал. Дверь на третий этаж к лестнице была открыта. Поднявшись и засомневавшись немного, Кэйа все-таки постучал. Что он может предложить: поболтать, прогуляться? Помочь с чем-нибудь? В любом случае, он хочет увидеть Дилюка, цикл близко, чувства обострены, ему всё труднее себя отговаривать от встречи с альфой без важного повода. Рагнвиндр открыл не сразу, и он явно не ожидал увидеть Кэйю. Парень осмотрел его с ног до головы, словно убеждаясь, что он в порядке, прежде чем расслабиться и поздороваться. — Нет, ничего не случилось, сегодня минимум задач, вот уже как с трёх часов дня свободен, скучно, думаю, зайду к тебе, — пожал Кэйа плечами; это звучало как оправдание, но и являлось чистой правдой. — Не занят? — О, нет, не занят, заходи. — В таверне все ещё было почти пусто и помогать Чарльзу не нужно было, к тому же тот нашел для себя развлечение в виде очередного стажёра. — Хочешь что-нибудь выпить? — Нет, на самом деле. — Кэйа вошёл в комнату, не зная, куда себя деть. Приходя по делу или навеселе от вина, Кэйа чувствовал себя куда лучше. — А это что? Планируешь прием, как в добрые времена? — Ты помнишь ее? — Дилюк поднял карнавальную маску с кровати. — Отец надевал ее на последние карнавалы. Я нашёл чемодан в шкафу, там и костюм есть. Совершенно не понимаю, как эти вещи тут оказались. — Наверное, кто-то из слуг перепутал, — предположил Кэйа, с тоской смотря на маску. — Померь, тебе должно пойти. — Ты считаешь? — Но руки сами поднесли ее к лицу. — Похож? — Ты? Конечно, ты ведь его сын, — Кэйа печально улыбнулся. — Ты похож и на Фрэю… А костюм? Может, примеришь? — Он мне не по плечу, — смущённо заметил парень. Чтобы владеть двуручником, требовалась сила, и Дилюк вырос подстать своему оружию. — Но плащ, — он открыл шкаф и достал глубоко бордовый, почти черный, плащ с капюшоном, расшитым объёмной тесьмой виноградной лозы. — Великолепный, правда? — О, да, — восторженный Кэйа не удержался и прошёлся пальцами по высочайшего качества бархату. — Просто сказочный. — Как думаешь, может, правда стоит устроить небольшой прием? Думаю, Гильдию искателей приключений Мондштадта подбодрит подобное мероприятие к спонсорству в этом сезоне. — Почему небольшой? — Я отвык, да и впервые придется организовывать всё самому. — Дилюк так и не смог продолжить традиционные собрания акционеров и почётных покупателей. — Боишься ударить в грязь лицом? — хмыкнул Кэйа, забирая плащ с вешалки и облачаясь в него. — Я могу помочь, если позволишь присутствовать на вечере. — Ты получил бы приглашение в любом случае. — Дилюк играючи поклонился, словно приглашая на танец. Это была шутка, но он почувствовал вложенную в руку ладонь омеги. Рагнвиндр замер, борясь с желанием притянуть Кэйю к себе в ложном танце, так близко, насколько это возможно, чтобы почувствовать тепло его тела, ощутить его всего и сразу, а затем накрыть поцелуем его рот. Альфа рвался наружу всегда, когда он чувствовал запах Кэйи, но сейчас это желание было так ярко и фантастично даже без феромона. Он замешкался, и в миг, когда Кэйа уже собирался что-то сострить, выпрямился, сверкая голодным взглядом, и резко сделал скользящий шаг правой ногой вперёд, Дилюк вёл Па де Вальс. Без музыки продолжать это было бы странно, но Кэйа не выглядел против. — Сноровку я не растерял, — прокомментировал спустя второй круг Кэйа; пространство, конечно, не позволяло танцевать полноценно. — Да и ты, вроде, тоже. — Ты чувствуешь себя комфортно, когда кто-то ведёт, — заметил Дилюк, продолжая их попытку танцевать. Его рука еле касалась талии Кэйи, но тонкая преграда рубашки позволяла чувствовать тепло его кожи. — За время экспедиции случались и приятные вечера, с танцами и выпивкой, а если эти вечера были с Доу на её корабле… — он расплылся в улыбке. — Ее чуть не выгнали с причала Миллелиты, но, поняв, с кем именно они говорят, вежливо попросили быть тише. — Ты не скрывал там свой пол? — Дилюк решил, что хочет услышать это от парня прямо, понять, почему он хранит в тайне свою истинную суть. — О, нет, в другом месте куда проще начинать с чистого листа, хоть и непривычно… Это вообще сложно — начать воспринимать себя иначе. — Они остановились. — В Мондштадте меня считают альфой с детства. Как только я тут появился, и сколько я себя помню — для всех я альфа. И, наверное, если бы не эта экспедиция, в которой я принял решение быть честным перед самим собой и не выдавать себя за того, кем не являюсь, то я никогда бы не смог принять себя. — Если ты принял себя, то почему до сих пор скрываешь перед Мондштадтом? — Дилюк не хотел убирать руку, так приятно было касаться Кэйи, но вдруг тому это неприятно? — Мне так нравится флиртовать с девушками, — посмеялся Кэйа. — Это приятно, они мило краснеют и фыркают. Ну, а если откровенно, — помедлив, добавил парень, — то я и сам не знаю, что мне нужно для того, чтобы однажды выйти из дома и не принять зелье. В любом случае это ненужное внимание. — Тебе нравится внимание девушек? — Дилюк переспросил, так как смысл от него ускользал. Женщины не чувствовали феромон ни других омег, ни альф, хоть и имели свой собственный. Редко, но пары двух омег встречались. — Да, но… В общем, я о том, что я боюсь оказаться на их месте. Они такие душки, они словно всегда готовы любить и быть любимыми. Но если я дам себе волю, влюблюсь в альфу, и что мне потом с этим делать? — сердце Кэйи трепетало в груди, словно он ходил по тонкому льду — как же страшно открываться, но обратного пути нет. — То же самое, если бы ты был альфой и влюбился в омегу, — пожал плечами Дилюк; еле уловимо ему стал мерещиться омежий запах Кэйи. — Не забывай, что я парень и после связи с альфой во время цикла моё тело будет… эм, нуждаться в этом постоянно. У меня уже начинается привыкание к этому составу, пора менять формулу зелья. И словно только сказав это, он осознал, как близко они стоят друг к другу. Альберих редко смущался, но не тогда, когда омежья сущность брала верх — эта сторона меняла его, и привыкнуть к ней всё еще было трудно. Кэйа плавным движением отступил и сел, зная, что под ним окажется кровать, однако смотреть на Дилюка снизу вверх тоже была не лучшая идея. — Не знаю, как сильно пробивается мой запах, но, думаю, нужно поторопиться с тестовыми заготовками Лизы, — продолжил парень. — Потому что лично я начинаю сильнее реагировать… В общем, ты понял, — неловко подвёл Кэйа свои откровения. — Тебе никто никогда не нравился? Я имею в виду, настолько, чтобы захотеть связи? — Дилюк все-таки сел на стул и снял карнавальную маску. — У меня тоже мало опыта, на самом деле, весь он, признаться честно, получен из борделей. Так что в любви я далеко не эксперт. И чтобы было честно, отвечу первый на свой вопрос — нет, меня никогда… — «до этого», — не волновал запах омеги так, чтобы я терял голову. И, в целом, я не был увлечен кем-то, чтобы начать отношения. — Если убрать запахи и абстрагироваться от вторичного пола, то я могу сказать, что мне всегда нравились девушки, и я всё еще к ним неравнодушен. Но после открывшегося во мне вторичного пола они редко когда будят во мне сексуальные желания. Первый, кто узнал обо мне, был Хоффман, мой запах прорезался прямо во время учебного спарринга. — Кэйа ухмыльнулся, возведя взгляд к потолку. — Архонты, это было так странно, но мы сходили с ним на два отстойных свидания. — С Хоффманом? — Это ведь было прямо у Дилюка под носом, как сложно в это поверить! — Да, сам по себе он хороший парень, но его попытки ухаживать вгоняли меня в ступор и иногда раздражали. Впрочем, он единственный, кто подходил мне по возрасту из знающих обо мне людей. И я решил, что можно попробовать. Целоваться мы не умели, а именно этим закончилось наше второе и последнее свидание. — Кэйа посмеялся, благодаря про себя Богов за оттенок кожи, который не выдаёт его горящих щёк. — А в Сумеру был человек, его запах был острым и будоражащим, идеальный запах, но меня он по-особенному не чувствовал. Даже если бы мы оказались так называемой идеальной парой, то ничего бы не вышло, мы были по разные стороны. Я даже не знаю, выжил ли он после завала и, на самом деле, не хочу знать. Мне вообще везёт встречать людей с подходящим запахом, с которыми не могу быть по тем или иным причинам. — Был еще кто-то? А ты говорил им об этом? — Шутишь? Нет конечно… Вот представь, если бы я сказал, что твой запах влияет на меня? — Кэйа фыркнул, всплеснул руками, словно это за гранью возможного, так, как если бы это было совершенно не так. — Я? — Дилюк растерялся и не мог подобрать слов. Сейчас такой момент, когда от его ответа могло зависеть многое, стоит ли рискнуть ради иллюзорного шанса? — Ну, вот видишь, — вздохнул Кэйа. Тон его был печальнее, чем хотелось. — Я, возможно, до сих пор воспринимаюсь тобой исключительно как названый брат. Так что, думаю, ты понимаешь, что иногда подобные вещи могут отвернуть от тебя человека. — Нет, всё не совсем так, — задумчиво ответил Дилюк. — Мне никогда не говорили нечто подобное, на самом деле, и я просто не уверен, какая бы была моя первоначальная реакция. Но запахи в нашей жизни играют важную роль, и если я этому человеку подхожу, то как я могу не дать нам шанс? — То есть, ты бы дал мне шанс, окажись, что твой запах мне подходит? Вот мне? Серьезно? — Руки затряслись от волнения, и Альберих скрестил их на груди, чтобы унять дрожь. — Конечно, — с готовностью ответил Дилюк, молясь, что не роет себе могилу. — Когда ты вернулся в Мондштадт, таким другим, нежели я тебя запомнил, это заставило смотреть на тебя иначе, не как на человека, с которым я рос и который всегда был рядом, а как на отдельную личность. И когда я понял, что запах омеги в твоей квартире принадлежит тебе, то пазл сошёлся, но и мир перевернулся. Знаешь, словно до этого я смотрел на тебя и даже не задумывался о том, что что-то не так, а когда узнал, то все стало правильным и логичным. Иллюзия спала, и ты для меня открылся совершенно иным, знакомым и незнакомым одновременно. А ты сам дал бы человеку шанс, если бы он признался, что ты ему подходишь? — Человеку? — В голове у Кэйи творилась неразбериха. Он пытался не мотылять ногой, не отстукивать каблуком, а тут еще такой вопрос. Альберих даже не может придумать такого возможного человека. — Вот мне бы? — Зачем далеко ходить, ведь правда же? — Да, думаю да, — Кэйа нервно улыбнулся. — Ну, знаешь, нас ведь многое связывает. Мы пережили катастрофическую ссору и смогли вновь стать друг для друга опорой. И вообще, ты хорош собой… И твой запах правда мне подходит, но это было бы дико, если бы в шестнадцать я побежал к тебе делиться чем-то подобным. Я в принципе чувствовал себя предателем, мы ведь считали друг друга братьями. — Кэйа просто не мог смотреть Дилюку в глаза. Альберих сглотнул, хотя во рту было абсолютно сухо. Архонты, что же он только что сказал? Он правда признался? Вот так, глупо сидя на кровати в этой маленькой комнате, под прицелом картины Крепуса и совершенно растеряв контроль? Чудовищная смесь эмоций, погоняемая приближающимся циклом, заставляла забыть, как дышать, на долгие секунды. Желание слиться с мебелью или сбежать нарастало, реальным же было только первое, ведь казалось, что все тело одеревенело и он не осилит и шага. И в один миг застывшее время ускорило свой бег, заставив Кэйю испуганно начать дышать, ощущая себя в объятиях альфы. Его притянули с места, заставив встать. Руки безвольно опустились вдоль тела, а подбородок упёрся в чужую ключицу. Красная пелена перед глазами, возникшая словно из ниоткуда, оказалась волосами Дилюка. А путающий сознание запах альфы бил прицельно в мозг, лишая возможности быстро анализировать. — Я ведь своими руками разрушил наше счастье. — Слова щекотали ухо, разнося по телу Кэйи рой мурашек. — Как бы я мечтал управлять временем и всё исправить для нас, ты не представляешь… — Дилюк, я не понимаю. — Кэйа и правда не ждал ничего подобного. Биение сердца подступило к горлу, и слышать он мог только через эту частую перкуссию. — Ты пахнешь неизвестной мне дикой заморской ягодой, и всё, что я смог расшифровать — это нота ванили в аромате лилии калла. Таинственность и недосягаемость даже в твоем запахе, и это манит ещё больше. Я не представляю, сколько в тебе выдержки, что ты мог так долго скрывать свою тайну, во мне нет столько контроля, — шептал Дилюк, наслаждаясь ощущением близости, рисковой с его стороны и, возможно, последней, если Кэйа его все-таки отвергнет.