Доверься чувствам

«Ты сказал, что дал бы шанс, я прошу тебя», — на повторе крутилась в голове Кэйи фраза Дилюка. Боги, это было словно во сне! Он так и не понял, как ноги привели его к таверне, с чего начался их разговор и как именно он перешёл к этой невероятной развязке, в голове всё спуталось. Великие Архонты, у Альбериха не было слов от переполняющих его эмоций, он сам себя не понимал, что уж до того, чтобы анализировать признание Дилюка. В это сложно было поверить, и страх, сидящий в Кэйе постоянно, сейчас вылез наружу, расправил крылья и заслонил сознание и здравомыслие. И к фразе Дилюка, сказанной прошлым вечером, дополнялась другая, возникшая из собственного сознания: «А если это ложь? Долгоиграющий и хитрый план моего унижения?». Альберих понимал, что Дилюк не может так поступать с ним, что это глупо и абсурдно, но страх не хотел покидать его. И, несмотря на боль ещё не случившегося предательства, его сердце трепетало пойманной в силки птицей от еще не до конца осознанного счастья. «Неужели может быть так хорошо? Неужели это может быть правдой?» — Он не позволял себе даже мечтать о подобном исходе, и вот теперь это правда. Кэйа даже не помнил, что именно он ответил Дилюку на эту фразу, может, вовсе ничего? Запах дурманил сознание, и Кэйа не помнил, кто был инициатором поцелуя — это было без страсти, которую они оба сдерживали, боясь всё испортить. Невинное прикосновение, тёплое и мягкое, трепетное и потрясающее, такое нежное, что в груди сдавило от переполняющих чувств. Закончилось всё быстро, так же неожиданно, как и началось. Они замерли в тишине, пока Дилюк не предложил остаться на ужин. Но Кэйа отказался. Он сам не понимал почему, а Рагнвиндр тогда лишь прижал его на прощание к себе, прося о шансе. Уже был обед, а Кэйа только вышел из душа. Аппетита не было, как и желания что-то делать. Сегодня был его выходной, который он посвящал бытовым делам, но мысли о вчерашнем так плотно проникли в сознание, что он всякий раз замирал в процессе уборки, думая о случившемся. Варка на эту неделю уже подготовил для него отгульный лист, а Кэйа даже не знал, сможет ли он, как обычно, прийти за списком простых поручений. Как он вообще переживет это обострение, если все его мысли только о Дилюке? Как же было бы прекрасно оказаться в пасти у Двалина, ведь желание провести эту неделю без зелий в спальне Рагнвиндра просто рвало его на части. Но Кэйа понимал безрассудность этого поступка. Нет, он не прыгнет в эту Бездну, не так сразу. Глазунья и ломтик хлеба подгорали на сковороде, пока Альберих вздыхал у окна. Когда парень почувствовал запах гари, то спасать продукты было уже поздно, значит, придется идти к Бланш. К ней всё равно пришлось бы идти, продуктов в запасе совсем не осталось. Да и запаса мяса в холодильной камере почти не было, а им он любил закупаться в Спрингвейле у Драффа. И у Брухх всегда есть замороженные полуфабрикаты отменного качества. — Надо идти, — сам себе сказал Кэйа и, выкинув в мусорную корзину отходы, пошел собираться. Альберих вышел на улицу, спугнув своим появлением мальчишку, сидящего на лестнице. «И чего он побежал, словно собаки гонятся?» — мимоходом подумал парень, целенаправленно идя дальше. Пройдя фонтан и удачно заставив себя миновать трактир, уже у самого моста Кэйа словно почувствовал чей-то взгляд и обернулся. — Д-добрый день, — поздоровался он, увидев позади себя Рагнвиндра. — А я увидел тебя совершенно случайно, — в «совершенно случайно» верилось с трудом, — и решил составить компанию. — Я… Я не против, — растерянно ответил Кэйа, совершенно не зная, как себя вести. — Я не на задание, просто за мясом в Спрингвейл. — Было бы очень опрометчиво со стороны Варки отправлять тебя на задание одного, уверен, что вся группировка уже в курсе, с кем должна была состояться встреча у задержанных. — Они двинулись вперёд по брусчатому мосту. — Я хотел тебя увидеть, но знаю, что по воскресеньям ты занят. И я правда не настаиваю с ответом и вообще хотел извиниться… Возможно, я поспешил на эмоциях и для тебя это было слишком быстро. — То слова из тебя не вытянешь, то вот… — Кэйа помнил, что Дилюк по-прежнему придерживается стратегии быть с ним откровенным, и это на самом деле работало. У него просто не было шанса из-за недосказанности напридумывать себе что-то лишнее. — Тот мальчишка на моей лестнице твой шпион? — Это перебор, согласен, — пробурчал повинно Дилюк. — Но заходить без приглашения я посчитал более недопустимым, нежели найти с тобой встречу в городе. — Все в порядке, — отмахнулся Кэйа. — Ты правда ждёшь от меня ответа? Я думал, что всё было очень красноречиво, когда мы… — Твой побег не был красноречив, — резюмировал Дилюк, идя рядом так близко, насколько это было возможно в данной ситуации. — Я не хочу навязываться, хотя именно это я и делаю, но ты не даёшь мне покоя. Со мной это впервые, и я теряюсь, поэтому мне важно сказать, что вне зависимости от твоего решения я хочу быть рядом. И даже если ты выберешь другого человека в пару, выйдешь замуж, я хочу оставаться для тебя тем, на кого ты всегда сможешь положиться. — Если я начну говорить о всех своих мыслях, которые меня иногда мучают, то монолог выйдет длиннее, — посмеялся Кэйа, но он понимал, что чем больше слышит, тем спокойнее ему становится. — Но я признателен, что ты выворачиваешь душу. Благодаря твоим страданиям большая часть моих собственных терзаний исчезает. — Он остановился, желая видеть лицо Дилюка. — Я с шестнадцати лет был готов скрывать свою тягу к тебе, но оставаться рядом, так что я понимаю тебя, и если мне посчастливилось всё-таки быть с тобой, то я только хочу, чтобы это была не шутка. — Я хочу тебя обнять, но ты не позволишь. — В воскресенье дорога была оживленная, не только Кэйа хотел приобрести продукты — с многих поселений в Спрингвейл стекался народ за свежей дичью, молоком, яйцами и кабаньим мясом. — Я знаю, что на одних обьятиях я не сдержусь, — признался Кэйа. — Смотрите, это ведь капитан Ордо Фавониус и прославленный винодел, они же оба альфы, какое непотребство, — передразнил он реакцию возможной публики. — Твой цикл — еще одна причина, почему я выбрал подобный вариант встречи. — Они продолжили путь, оба смущенные откровенностью и в то же время окрылённый счастьем. — Я не хочу спешить, хочу, чтобы наши отношения развивались, как подобает.

***

— Кэйа, надо попрощаться с остальными гостями. — Дилюк пытался собрать в кучу самообладание. — Они найдут выход, — выдохнул Кэйа и с упоением продолжил поцелуй. Альберих потерял голову от вина и запаха, как ни разу до этого, даже во время цикла. Можно было сказать, что виноват Рагнвиндр с предложением, что на карнавале Кэйа может быть самим собой и не принимать зелье, ведь его никто не узнает. И правда, из приглашенных он знал единицы, и тех-то со времён юности, когда, как и сейчас, был участником приемов Крепуса. Его цикл закончился, а вот желания, которые копились все это время, только сейчас нашли свободу. — Мы не сможем остановиться, — запротестовал Дилюк, но, в противовес словам, его же руки забрались под шелк рубашки и с жадностью исследовали рельеф спины парня. — Мы можем не заходить до конца, — к этому Кэйа и сам не был готов. — Но я хочу тебя, я так хочу тебя, — между слов он рассыпал пылкие поцелуи, касался влажными и отчего-то холодными губами скул, шеи и груди. Рубашку Дилюка он методично расстегнул до самых брюк, в которые она была заправлена еще в самом начале. — Боги, Кэйа, — зашипел Дилюк от переполняющего желания, когда язык партнёра влажно прошёлся по его соску. — Доверься мне. — Рагнвиндр не мог больше не действовать — он подхватил Альбериха под подтянутые ягодицы и в пару широких шагов перенёс в кресло, нависнув над ним и сорвав напористый поцелуй с уже припухших губ. Дилюк рухнул на колени перед Кэйей. — Я очень давно хотел это сделать. — Что ты делаешь? — поинтересовался последний, готовый на всё что бы не предложил сейчас альфа. — Думаю, ты знаешь, — отрывисто обронил Дилюк, справившись с ремнем и пуговицами. — Приподними бедра. — И как только его послушали, он стащил брюки омеги к самым щиколоткам. Оказавшись между разведенных ног Кэйи, который оценивал его действия блестящим пьяным взглядом, прислушиваясь к его частому дыханию и ощущая его запах так сильно, Дилюк готов был наплевать на всё и спустить тормоза окончательно. Его останавливал не только свой собственный план, который он уже смягчил, поддавшись соблазну, но и то, что у Кэйи не было партнёров до него. Дилюк идеализировал их будущее, и он желал сделать всё как можно правильнее в их безумном союзе. Так что он даст Альбериху минимум из того, что может и хочет предложить. Проведя ладонями вверх по стройным и крепким бёдрам, он с упоением смаковал эти ощущения, но чем больше он видел и чувствовал, тем сильнее становилось его желание. Шелковые петельки выпустили перламутровые пуговицы без усилий, открывая доступ к изнывающему желанием члену, и Дилюк, жадно вдыхая запах возбуждённого омеги, с алчностью принял его в рот. Кто издал первый стон удовольствия, он или Кэйа, Дилюк так и не осознал, желая раствориться в этих ощущениях, запомнить вкус, тяжесть на языке, то, как бьётся кровь в венах под губами, крепко обхватывающими ствол; для него пропал реальный мир. Пальцы Кэйи впивались в его плечи, бедра, которые он держал, норовили податься вверх, навстречу, глубже насаживая, и то, как распирало глотку, когда он брал глубже — все это сводило с ума. Вот, вот сейчас это точно стонет его омега, путаясь в его волосах пальцами и дрожа ногами. Он чувствовал, как Кэйа близок, и стоит Дилюку прикоснуться к себе сквозь брюки, он вздрагивает всем телом. Оргазм проносится разрядами, и он, словно мальчишка, кончает в собственные брюки, но у него нет возможности огорчиться, ведь это прекрасно и безнадёжный ответ его организма на его чувства ожидаемо силен. Их разделили секунды, и спустя фрикцию Кэйа, с запрокинутой головой, вжатый в кресло, выгибается, словно кошка, и скулит, содрогаясь долгой волной оргазма. — Я, — задыхаясь начинает Кэйа, — я тоже хочу. — В следующий раз, — обещает Дилюк, смотря на парня снизу вверх и всё еще сидя у его ног. — Я не могу пошевелиться, — признается Альберих, мелкая дрожь всё еще пробивает его тело. Но, несмотря на сказанное, Кэйа наклонился порывисто вперёд, когда Дилюк только достал платок из кармана, чтобы привести их обоих в хоть немного подобающий вид, и, обхватив лицо альфы руками, вновь накрывает его покрасневшие, как и свои собственные, припухшие губы долгим глубоким поцелуем, с непривычкой ощущая свой собственный вкус на губах Дилюка. Попрощаться с гостями они так и не вышли.

***

— Хоффман остаётся, — ответила Розария, зло отпив из бокала вино. — Он конечно хотел погеройствовать… Ну а ты? — Я тоже не пойду с Варкой, — хмыкнул Кэйа. — Может быть, четыре месяца назад и пошёл бы. Но сейчас, думаю, что моё место тут. К тому же нужно помогать Джинн. — Благоразумно, — кивнула Розария. — Почему она, а не ты? — Я отказался, слишком много бумажной работы, я еле свой минимум выполняю: отчёты, кажется, порой только прибавляются, когда садишься их заполнять и архивировать. Быть Магистром, даже временным, — это сковать себя рамками, точнее, стенами кабинета. — Парень вздохнул. — С другой стороны, Варка отправляется решать то, что касается и меня частично. — Ты про похитителей детей? — Вербовщиков, да, — невесело ухмыльнулся Кэйа, вспоминая, как тем было несладко при допросах. — Но и насчет тех новостей, которые я принес из Сумеру. Даже знаю, куда приведет его в дальнейшем это расследование… — В Снежную. — Откуда это было известно Розарии, Кэйа решил не спрашивать, но кивнул. — Не удивлена, всегда всё связано со Снежной. Ну, а что насчёт… того, что ты говорил на прошлой неделе? — Нет, теперь это как-то совсем не кстати будет, я не готов раскрыть себя, это так всё усложнит. — Ну, не знаю, — пожала плечами Розария. — Я, смотря на твои метания, на всё твое положение со стороны, поняла, что нам с Хоффманом надо выбираться из тени. Я долго думала, смотрела на твою ситуацию, видела отчасти себя на твоем месте. Нас объединяет неуверенность, в первую очередь, в самих себе. Мне кажется, что я буду казаться слабой, что все решат, словно я, как дева в рюшах, спряталась за спиной мужчины, ища защиты. Но это ведь не так? — Нет, конечно же нет, — поспешил опровергнуть Кэйа ее дурную мысль. — Но ведь найдутся дураки, кто так подумает, — смиренно сказала Розария, наблюдая за мерцанием бликов в вине. — Но я поняла, что ещё более слабой я становлюсь в своих глазах, не решаясь вступить в этот бой.

***

Некоторое количество лет спустя, после преодоления большинства испытаний, подкинутых жизнью, и мелких семейных ссор, Дилюк и Кэйа мирно сидели за общим столом. Ужин подходил к концу, а вопросы Рагнвиндра так и витали, невысказанные, в воздухе. Его муж в последнее время изменился и ведет себя как-то странно, словно что-то скрывает. Спросить прямо? Но это заденет его чувства недоверием. А вдруг случилось что-то плохое? Последние недели Кэйа не посещает со своей подругой Розарией «Долю Ангелов». Они собираются тут, в выкупленном родном поместье, и секретничают в малой гостиной только лишь вдвоем. Бывало так и раньше, но сейчас, вкупе с задумчивостью мужа и его общей нервозностью, в голову лезли дурные мысли. — Нам надо поговорить кое о чём, — вздохнул Кэйа смиренно, словно взошел на плаху и обратился к своему палачу. — Что? — отрывисто спросил Дилюк. Он словно был готов взорваться, и эмоции он не сдержал — вышло требовательно и грубо. — Прости, я просто чувствую напряжение последние дни и очень надеюсь, что ничего страшного не… — Ничего страшного, — хмыкнул Кэйа, замахав перед собой руками. — Розария так и сказала, что ты уже что-то заподозрил, — парень виновато улыбнулся. — Я виноват лишь в том, что советовался с ней за твоей спиной… в вопросе, касаемом только нас двоих… — Кэйа… — Дилюк нервно сглотнул, дурные мысли только сильней стали разрывать его изнутри. — Прошу, не тяни. — Еще в начале мы затрагивали эту тему и ты сказал, что решать только мне… И вот, мне кажется, что я готов. — К чему? — убито спросил Рагнвиндр. Иррациональный страх затопил его, он до сих пор боялся, что сможет потерять свою пару. — К отцовству, — обронил парень, понимая, что всё-таки выбрал неудачный момент: слишком долго оттягивал и в итоге его муж накрутил себя. Он, возможно, сейчас совсем не готов к такому признанию. — Теперь ответ только за тобой. — Кэйа отвёл взгляд с растерянного лица на собственную пустую тарелку. — Кэйа! — Дилюк встрепенулся, осознал, рывком преодолел расстояние между ними и сгреб Кэйю в объятия, слишком резко выдергивая того со стула. — Боги, я себе всякого надумал, — признался он, осыпая лицо мужа поцелуями, словно в бреду. — Конечно, конечно я тоже этого хочу! И жили они долго и счастливо. Род Рагнвиндр рос и ветвился, а с ним не погасала и королевская кровь Каэнриаха.