Cheese-cake

Рабочий день, можно сказать, только начал набирать свой привычный стремительный оборот, а уже хочется где-нибудь незаметно застрелиться. К полудню в небольшом, но очень уютном кафе в центре города, людей становилось все больше. Молодой менеджер не успевал одновременно разбираться с явно чем-то недовольным мужчиной, которому, кажется, принесли не тот заказ; давать распоряжение грузчикам, чтобы те не пытались побыстрее ретироваться из подсобки, как в прошлый раз, перепутав все заказы, и попытаться понять, что за очень важную информацию ему пытаются донести из трубки телефона. — Простите, господин, сейчас же Вам принесут то, что Вы хотите, — говорит менеджер, одарив мужчину напротив своей фирменной наимилейшей улыбкой. Как только посетитель, наконец, оттаял от столь прекрасного зрелища перед собой, молодой человек снова вернулся к телефонному разговору. — Так, Юнги, давай по порядку, я ничего, честно говоря, не понял. На другом конце провода слышится вселенски усталый выдох. Юнги собирает все мысли в кучу и старается как можно четче рассказать беспокоящую его до ужаса ситуацию. Вообще-то Юнги очень даже спокойный и собранный человек, любую ситуацию оценит с ледяной кровью в жилах, без паники и лишних затрат энергии, но если даже он теряет самообладание, значит случилось нечто действительно серьезное. — Чимин, кажется у Юхо температура. Я забрал его из садика примерно час назад, и он весь какой-то вялый, даже на вопросы мои отвечает неоднозначно. А что самое страшное, отказался даже от бананового пудинга! — Плохо дело, — сразу же отреагировал Чимин, стоило услышать последнее предложение. Черт, только этого не хватало. Юнги там, наверное, уже на стенки лезет. Сына своего он безумно любит, и стоит тому хоть немного захворать, как мужчина сразу впадает в какое-то аморфное состояние, не способное даже элементарно вспомнить свое имя. — Мне страшно, — честно признается Юнги, нервно потирая лоб. — Сейчас он спит, но это еще больше пугает. — Так, не волнуйся, — начал спокойно Чимин, подзывая рукой стоящего недалеко от себя молодого баристу. — Я сейчас постараюсь приехать, а ты пока поищи градусник. Если температура действительно есть, зови врача, хорошо? Юнги, ты меня слышишь? — Да…да, — немного рассеянно отвечают с другого конца линии. — Я все понял. Прости, я тебя от работы отвлекаю. — Пустяки, — улыбается Чимин, дабы не позволить мужчине еще больше впасть в уныние. Он то знает, как Юнги умеет себя корить за то, что сам с чем-то не может справиться. — Скоро буду. Молодой менеджер бросает трубку в тот момент, когда до него, наконец, добирается бариста. — Ты за главного, — бросает ему Чимин, стягивая с себя бейджик, и совсем не обращает внимание на прифигевшее лицо напротив. Но сжалившись над бедным дитя, по-доброму улыбается ему и кладет руку на сильное плечо парня. — Прости, Чонгук, обещаю за это угостить тебя на выходных твоими любимыми морепродуктами. — Хен, я за что-то наказан? Нескрываемая детская обида на лице коллеги умиляет Чимина, хоть Чонгук больше похож на боксера, широкие плечи, мощная шея, накаченные руки и грудь, даже сложно сказать, что парню всего двадцать два года. Но доверять ему можно, безоговорочно. Чимин засмеялся и заботливо потрепал волосы парня. Делать нечего, перед солнечной улыбкой начальника не может устоять никто, поэтому Чонгук забирает протянутый ему бейджик и, кивнув в знак согласия, бежит обратно за свою стойку. Юнги уже в сотый раз нарезает круги вокруг кухонного стола, и, кажется, уже в пятый раз моет свою чашку, которой еще даже не успел воспользоваться. Ужас как хочется курить, но пока в доме есть ребенок, это делать строго запрещено. Мужчина немного откашливается и руками убирает наверх спавшие на глаза черные волосы. Что-то явно раздражает горло, но сейчас не до этого. Наконец, слышится долгожданный звук открывающейся входной двери, и Юнги спешит убрать чашку в шкаф и выйти в коридор. Чимин снимает пальто и отряхивает волосы от снега, опять шапку забыл надеть, но Юнги молчит. Он так счастлив его видеть, что сейчас не до воспитательных работ. Чимин внимательно смотрит на него, пока снимает обувь и терпеливо ждет, пока Юнги начнет говорить. — Температура есть, я уже позвонил в больницу, должны скоро приехать, — отчитался он и помог Чимину снять шарф. — Прости, — спешит извиниться тот за то, что заставил так долго ждать, тем самым давая повод еще больше поволноваться, но стоило обнять бледного Юнги, как Чимин еще больше напрягается. — Да ты весь горишь! — Что? — не совсем понял Юнги и снова начал кашлять куда-то в изгиб чужой шеи. Но от теплой кожи его сразу отрывают и начинают пристально заглядывать в глаза, потом приложив мягкие пухлые губы ко лбу и сделав явно не самые радужные выводы, развернули в сторону гостиной. — Горло болит? — спросил Чимин, пока проталкивает мужчину дальше в сторону спальни. — Эм…да вроде нет, — заторможено ответил Юнги, еле волоча ноги, которые вдруг стали намного слабее, чем сегодня утром. Голова немного кружилась, и очень хотелось, наконец, лечь куда-нибудь и немного отдохнуть. — А если сглотнуть? — Чимин продолжает свои расспросы, скидывая с кровати покрывало и аккуратно укладывая худенькое тельце на большую кровать. Юнги для проверки сглатывает — лицо сморщивается от боли, и как он раньше этого не заметил? — Все ясно, — делает вывод Чимин, стоит увидеть лицо своего мученика. Он поправляет одеяло на Юнги, вручает ему градусник, который нашел на прикроватной тумбочке и уже собирается проведать ребенка, как за дверью слышатся легкие шаги. — Пап, — зовет тихо худенький мальчик, стоя у двери в своей любимой пижамке с жирафиками, мило потирая ручкой один глаз. Чимин сразу берет Юхо на руки, ему наверняка очень холодно стоять босыми ногами на холодном паркете, тем более с температурой. Ребенок сразу же сонно кладет голову на плечо мужчине и крепко обнимает за шею. Чимин чувствует жар, исходящий от мальчика на своих руках, но впадать в панику нельзя, тем более если в этом доме он является единственным, кто еще не умудрился заболеть. Мужчина начинает медленно покачивать ребенка, как вдруг раздается звонок в дверь. Наверняка это врач. — Так, ребята, ну-ка полежите тут, — Чимин аккуратно передает ребенка Юнги, который сразу кладет его рядом с собой на кровать и укутывает своим одеялом, пока его спаситель мчится в коридор, открывать дверь. Через некоторое время за дверью спальни слышатся голоса. Юхо с любопытством смотрит на отца, а тот, дабы успокоить ребенка, медленно перебирает его мягкие волосы, решая для себя, что не помешало бы им сына подстричь. — Проходите, доктор, сюда, — слышится, наконец, любимый голос Чимина, от чего отец с сыном заметно расслабляются. Врач в белом халате и с сумкой в одной руке заходит в комнату, поздоровавшись с лежащими на кровати пациентами, и садится на предложенный Чимином стул. Юнги чувствует, как сын под одеялом крепко хватается за футболку отца, и обнимает ребенка крепче, давая понять, что в обиду не даст. Юхо чуть успокаивается, но очень хочет, что бы рядом был еще и Чимин. Но тот помогает врачу разобраться с документами, поэтому решает не беспокоить взрослых, а главное не расстраивать своими детскими капризами, ведь он хороший и смелый мальчик. Так всегда говорит Чимин. Врач начинает осмотр сначала с ребенка. Юхо послушно открывает рот и высовывает язык, мужественно терпит, когда ему прощупывают лимфоузлы на шее и под челюстью, а потом поднимает пижамку, дабы врач смог его послушать. Все это время он смотрит на Чимина, который мягко ему улыбается и шепчет, что он молодец. Юхо доволен собой, оказывается не все так страшно, как казалось на первый взгляд. Теперь настала очередь Юнги, поэтому мальчик двигается ближе к сидящему на кровати Чимину. Он прижимается спиной к груди мужчины, который сразу же его обнимает, чтобы согреть его маленькое тельце. Юхо веселит недовольное лицо отца, который просто ненавидит врачей, больницы и лекарства. Они на пару с Чимином тихо посмеиваются над их несчастным ворчливым старичком, который нехотя поднимает майку, чтобы и его послушали. Закончив осмотр, врач снова садится на стул и достает анкеты для своих пациентов. — Назовите полное имя ребенка и возраст, пожалуйста, — просит врач, не отрываясь от своих бумаг. — Мин Ю Хо, — начинает Чимин, покачивая на руках ребенка, — Полных три года и два месяца. — Вы его отец? — спрашивает врач, обращаясь к нему. — Да, — весело выкрикивает Юхо, дабы похвастаться тем, что у него такой красивый и заботливый папочка. — Нет, — грустно улыбается Чимин и смотрит на Юнги. — Отец Мин Юнги, полных тридцать лет и десять месяцев. Врач немного удивляется таким познаниям мужчины со светло-каштановыми волосами, который больше похож на профессиональную модель, чем на родственника или друга этой семьи. А может, является и кем-то больше, но доктор решает не лезть в чужие дела. В конце концов, не ему диктовать, как жить другим людям, тем более, если ребенок на руках этого мужчины так счастлив. Заметив грустную усмешку на лице этого самого Мин Юнги, который явно не походит на тридцатилетнего мужика, а скорее на недовольного жизнью хмурого подростка в этой черной футболке с ярким космическим принтом, врач все-таки решает, что первоначальная его догадка на счет этих двух мужчин является, вероятнее всего, верной. В какой-то степени ему становится даже жаль эту парочку. У них на редкость счастливая, дружная семья, но общество не хочет их понимать, считая такую любовь лишь больной прихотью взрослых, которые бессовестным образом втягивают во все это еще и ребенка. Доктор видел много семей, к которым приходил на вызовы, но такой картины, где ребенок так старательно всеми конечностями взбирается на сильные руки чужого мужчины, он видит впервые. На полке стоит фотография в красивой рамке, на которой мужчина с темными волосами так по-хозяйски обнимает солнечно улыбающегося мужчину с каштановыми волосами, а тот держит на руках корчащего рожицу трехлетнего ребенка. Фотография явно сделана на летнем отдыхе, наверняка где-то на островах, тем самым придавая еще больший уют и тепло в комнату, за окном которого кружит большими хлопьями декабрьский снег. Становится даже немного завидно. Задав еще пару вопросов, для заполнения анкеты, врач сообщает о том, что оба заболели типичной ангиной, которую придется лечить долго и упорно. Он переходит к написанию схемы лечения и, когда дело доходит до назначения антибиотиков для ребенка, немного подумав, решает все-таки спросить. — Мальчик родился от суррогатной матери? Вопрос немного настораживает Юнги, но, как не странно, Чимин сразу догадывается, о чем речь. — Нет, у ребенка есть мать. Рос он, как все дети, на материнском молоке до года, — мужчина старается говорить тихо, чтобы не разбудить уже засыпающего на его руках ребенка, а может для того, чтобы не рушить преставления об их дружной семье в голове мальчика. Да и в своей тоже. Отвечая на такие вопросы, Чимину всегда становится невыносимо стыдно, что у их малыша, по сути, нет нормальной семьи. Да, он часто видится с матерью, но жить ему приходится с двумя мужчинами. Поэтому Чимин старается дать ребенку все необходимое и даже больше, работая не покладая рук в кафе, а Юнги так вообще стал работать на дому, чтобы постоянно быть рядом с мальчиком. Но больше всего расстраивают такие моменты, когда приходится контактировать с внешним миром и признаваться, что это не его ребенок, что в этой семье он совсем чужой. И даже становиться виновником распада традиционной семьи в глазах окружающих. — Поверьте мне, даже в полноценных семьях дети не всегда получают материнское молоко. К сожалению, большинство детей растут на всевозможных смесях, так что вы молодцы, — улыбается врач и кивает в знак одобрения. Чимин вдруг впервые чувствует себя настоящим отцом ребенка, вспомнив то, как во время постоянных ссор Юнги с его бывшей женой, он был единственным, кто настаивал на проживание ребенка с матерью хотя бы несколько месяцев, чтобы тот мог нормально получать необходимое материнское молоко и должный уход, хоть его любимый человек и был против, уверенный в том, что они сами смогут позаботиться о ребенке. Главное вместе, и все у них получится. В памяти сразу всплывают все трудности, с которыми Чимину пришлось бороться, а в некоторых случаях даже смиряться, чтобы сейчас иметь возможность находится рядом с любимыми. Вспоминает свою безумную влюбленность в постоянного посетителя кафе, в котором Чимин еще подрабатывал официантом. Тогда угрюмый и вечно сосредоточенный на своей работе на ноутбуке Юнги казался ему чем-то запредельно прекрасным и бесконечно недостижимым. Ему нравилось просто наблюдать за тем, как мужчина убирал назад мешающую челку, или как своими тонкими и изящными пальцами брал чашку с горячим какао, о котором уже успел надолго позабыть, погрузившись с головой в работу. Как тот иногда выходил на улицу, оставив вещи лежать на месте, уверенный в том, что никто их не украдет (да Чимин и не позволит, всегда внимательно за ними следя) и быстро закуривал очередную сигарету, уставившись в одну точку, явно о чем-то задумавшись. Такие загадочные красавцы никогда не обратят внимания на такого солнечного и вечно улыбчивого парня, как Чимин. Тем более такой сто процентный натурал, как этот. Но, как говорится, чем черт не шутит, и такой даже стопроцентный натурал все-таки обращает на него внимание, самым незаметным образом наблюдая за милым и всегда вежливым официантом в этом кафе, о котором узнал от своей девушки. — Итак, — отвлек от мыслей Чимина врач, — антибиотики пьем в течение семи дней, по два раза в день, дозы я вам расписал. А так же обязательно не забываем полоскать горло, это больше касается отца, а ребенку можно просто давать жаропонижающее в виде сиропа. Ну и питьевой режим, как же без этого. Чимин внимательно слушает, делая пометки в написанном врачом рецепте, чтобы наверняка ничего не забыть. Поблагодарив за помощь, он аккуратно кладет уже спящего ребенка рядом с Юнги. Вежливо проводив доктора до входной двери и поблагодарив еще раз за помощь, Чимин спешит вернуться к своим страдальцам. — Пойду за лекарствами, справитесь без меня? — спрашивает сразу с порога Чимин, и направляется в сторону шкафа, откуда достает свитер потеплее и шапку, пока Юнги тщательно укутывает сына под свое одеяло. Мужчина уже собирается выйти из комнаты, как его мягко хватают за руку. Повернувшись, он встречается с усталыми глазами Юнги, который просто на него смотрит, но Чимин уже давно научился расшифровывать этот взгляд и молчание, которое говорит о том, как он благодарен и безумно счастлив. Чимин тоже счастлив. По-настоящему счастлив. Как никогда в жизни. Находиться рядом с ними и быть любимым в ответ, это все, что ему нужно. Чимин аккуратно убирает волосы с лица Юнги и, мягко поцеловав горячий лоб, шепчет. — Я быстро.