Cheese-cake

— Привет, ЧимЧим! Любовь моя, я выхожу из академии, давай встретимся после работы, мы просто обязаны попробовать те свиные ребрышки в ресторане, о котором я тебе рассказывал! Чимин старается не уронить ключи, держа в одной руке телефон, а в другой пакет с лекарствами и продуктами. Лучший друг позвонил немного не вовремя, но услышать его бодрящий и такой родной голос все-таки было тем, что сейчас так сильно не хватало. — Хочешь обновить свое меню? — сразу же предполагает Чимин и победно улыбается стоило услышать виноватый смех друга в трубке. — Я просто поражаюсь твоей догадливости! Чимин смеется, он отлично знает своего друга и его всегда веселит такого рода реакция. Познакомились они все в том же кафе, где Чимин подрабатывал официантом. Ким Тэхен был подающим большие надежды молодым шеф-поваром, который к своему двадцатитрехлетнему возрасту уже имел несколько грантов и побед на всевозможных кулинарных состязаниях. Каждый ресторан был готов душу продать ради этого гения, но тот продолжал работать в небольшом кафе своего отца, о котором родитель всегда мечтал. И вот, наконец, любимый сын на деньги от всех своих побед дарит отцу столь долгожданный подарок. Тэхен был настоящим ценителем вкуса. Его смелые сочетания и ингредиенты не могли оставить равнодушным даже самых строгих критиков. Сам же он просто обожал обычную еду. Без кимчи бабушки вообще считал свои творения безвкусицей и часто закупался в супермаркетах лапшой быстрого приготовления, удивляясь тому, как содержащийся в них глутамат натрия так самодовольно ухмылялся в лицо даже такому кулинарному гению, как он. Но это не мешает уже двадцатисемилетнему шеф-повару продолжать творить свои шедевры и давать уроки молодым начинающим поварам в академии кулинарии. А еще он обожает своего лучшего друга. Всегда милого и бесконечно доброго Пак Чимина, который всегда так вежлив, скромен и терпелив абсолютно со всеми. Тэхену сложно не затискать друга при любой выпадающей возможности, не обнять покрепче, даже просто проходя мимо него, и не засыпать комплиментами, которые явно вгоняют друга в краску и заставляют нервничать, но такая картина еще больше умиляет и приводит в неописуемый восторг. Чимин очень трудолюбивый и внимательный работник, уверенный в том, что кроме основной работы официанта «принеси — подай» он также является настроением для посетителей, их личной атмосферой полной расслабленности и умиротворения. И он действительно получает огромное удовольствие, угадывая желания клиентов, давая им подсказки в заказе или предлагая что-либо особенное. Всегда аккуратен, приветлив и просто очарователен, несмотря на загруженность его дня. И безумно красив! Так что не удивительно, что Ким старший несколько лет назад предложил парню работу сначала младшего менеджера, дабы тот набирался опыта, пока не закончит учебу. Да и Тэхен был безмерно счастлив — его любимый друг теперь всегда будет рядом. Пока их кафе не начал частенько посещать один вечно хмурый и занятой работой тип в черной куртке. — Прости, Тэ, мои умудрились заболеть ангиной, я сразу же домой сбежал, — отвечает Чимин, уважительно кланяясь в знак приветствия своей соседке, которая так удачно открыла прямо перед ним дверь подъезда, спасая мужчину от мучительных манипуляций с кодом и ключами. — Что, сразу оба? — удивляется Тэхен. — Бедняги, как они вообще умудрились? Погоди, а за кафе кто присматривает? — Чонгук, — улыбается Чимин, нажимая на кнопку лифта. — Он хороший парень, надеюсь, справится. — Погоди, это тот молодой бариста? — в голосе друга сложно не заметить явную заинтересованность, да и от Чимина что-либо скрывать просто не получается, все равно сам обо всем догадается. — Да, — отвечает мужчина в лифте и старается случайно не выдать так рвущийся наружу смех над беспомощностью друга, который сразу теряется, стоит заговорить об этом парне. — Если хочешь, можешь ему помочь. Чимин сразу представляет себе, как Тэхен в этот момент прикусывает от волнения нижнюю губу и ведет борьбу с собственным разумом, который строго твердит ему «не смей соглашаться, мы что, зря повелись на это скучное преподавание, только чтобы на работе не отвлекаться на этого чертовски привлекательного юнца!» Нет, Ким конечно прекрасно знает об ориентации этих двух, но если Чимин раньше очень стеснялся и переживал за свою репутацию, то Чонгук все еще нисколько не стыдится этого, даже не пытаясь скрывать от коллег свои взгляды на жизнь, и уж тем более никогда не боялся реакции окружающих. Это и восхищает в парне Тэхена. Но одновременно и пугает. Если над Чимином можно было подшутить по-дружески, вогнать в краску, то смелое Чонгуковское «Да, я гей, какие-то проблемы?» приводило только к мысли, что еще один глупый вопрос, и проблемы будут у него самого. Тэхен никогда не видел каких-либо даже намеков на гейство со стороны лучшего друга. Да, Чимин был очень красив, но никаких публичных доказательств своей ориентации не предъявлял. Просто воспитание не позволяло. Ну, а Юнги, казалось, вообще не умеет проявлять каких-либо эмоции, тем самым еще больше поражая, что же Чимин такого в нем нашел? Чего не скажешь о Чонгуке. Он может ловко уговорить любого посетителя на покупку того или иного напитка или блюда, самым профессиональным образом флиртуя как с парнями, так и с девушками. Причем, если Чимин завоевывает сердца посетителей своей солнечной и доброй улыбкой, то Чонгук просто безбожно пользуется своей фирменной улыбкой лишь уголком губ и прожигающим насквозь изучающим взглядом из-под черной челки. Тэхен по себе знает, это ужасная пытка, смотреть баристе в глаза. Там можно застрять и заблудиться навсегда, и даже зная отлично об опасности, не иметь никакого желания спасаться. Таким взглядом Тэхен удостаивается особенно после работы, когда к Чонгуку приходит какой-то очередной парниша, который сразу притягивается за талию и затягивается в глубокий страстный поцелуй нахальным баристой. А потом этот взгляд в сторону шеф-повара, но немного другой, с явным вызовом, еще и чуть заметная ухмылка добавляется. В пустом кафе слышится дьявольское «До завтра, хен» и Тэхену остается лишь молиться на то, что этот паршивец не заметил, как у него сейчас трясутся коленки. — И, думаю, он не откажется с тобой попробовать те ребрышки. Гуки у нас тоже любит вкусно покушать, и критику здоровую выскажет. Ты же знаешь, я в этом полный профан, мне все нравится, — добавляет Чимин, открывая дверь в квартиру. Тэхену эта идея кажется, как ни странно, лучшей. Чонгук действительно хорош в этом. Как бариста, он отлично может оценить блюдо по его запаху или сервировке, он был бы очень полезен для создания нового меню, эдакий дерзкий, свежий взгляд на вещи. Но Тэхен даже не догадывается об истинном намерении лучшего друга, наивно полагая, что тот пытается помочь именно в плане работы. — Завтра утром тогда зайду к вам, — выдает Тэхен вместо ответа на столь привлекательное предложение друга. — Пиши, что необходимо будет еще купить. Чимина радует то, как даже простые разговоры о Чонгуке влияют на вечно шутливого и энергичного друга. Тэхен становится более спокойным и сосредоточенным, сразу начинает чеканить слова, как солдат в строю, серьезно и по делу. — Ждем, — улыбается Чимин, уже начиная складывать купленные продукты в холодильник, но вдруг замечает лежащего в гостиной на диване Юнги, который укутанный, как буррито в теплое одеяло, шмыгает носом и смотрит с любопытством на Чимина. — Юхо будет счастлив тебя увидеть. И тут Юнги тебе привет передает. — Ну да, конечно, — усмехается Тэхен, уверенный в том, что старший такого точно сделать не мог. Не то чтобы они не нравились друг другу, просто Тэхен отлично помнит, через какие страдания пришлось пройти его лучшему другу, чтобы быть вместе с любимым человеком. Сколько горячих и горьких слез лилось по щекам самого доброжелательного создания в мире. Сейчас Юнги готов умереть ради Чимина и сына, но раньше такое даже представить было сложно. Раньше Юнги был совсем другим. — Выздоравливайте там. Чимин отключается и, улыбнувшись, смотрит на Юнги, который уже по озорным глазам любимого понимает — пахнет жаренным. — Только не говори, что ты приводишь свой великий план в действие? — недоверчиво сузив глаза, спросил Юнги. — Он же твой лучший друг, за что ты с ним так жестоко? Чимин продолжал хитро улыбаться и, обогнув обеденный стол, подходит к Мину. — Ты чего с постели встал? — присев на краешек дивана, интересуется Чимин. — Юхо спит? Юнги лишь кивает головой. Сейчас он выглядит как несчастный ребенок, который не ожидал столь жестокой подставы со стороны микрофлоры своего организма. Такой худенький, бледный и измученный. Мин сразу начинает неуклюже двигаться в сторону любимого, крепко держа одеяло, дабы его мантия не раскрылась, и, кряхтя да тихо ворча, кладет голову на коленки Чимина, а потом блаженно закрывает глаза и довольно улыбается. — Как только встанет, можешь спокойно запичкать его своими таблетками, — Мин сладко зевает и двигается ближе к теплому животу любимого. — Хотел поработать, но пошли все в задницу. Чимин лишь мягко смеется и принимается перебирать гладкие темные волосы Юнги, которому так хорошо, что он даже немного благодарен своей неожиданно взбунтовавшей микрофлоре. Иногда ему становится просто невыносимо одиноко в ожидании возвращения Пака с работы. Особенно когда Юхо засыпает на несколько часов после обеда. Остается только загрузить себя работой, горбатиться над чертежами, залипая уставшими глазами на экран компьютера или ноутбука. Но Юнги не жалуется, сам пошел на архитектора и отлично справляется, а главное, работа не пыльная и очень ему нравится. Правда времени много отнимает, да и заказчики слишком торопливые. Мин так рад, наконец, иметь дело с новыми технологиями. Пачкать руки в графите и разбираться с ватманом ему просто терпения не хватало. Хотя все-таки иногда приходится брать в руки карандаш и, слава Богу, блокнот. — Я позвонил Херин, — вдруг тихо произнес Чимин. Такая новость совсем не радует Юнги, но благо манипуляции над шевелюрой мягкими родными руками не прекращаются. — Она сказала, что приедет, как только освободится. Юнги закатывает глаза, даже не поднимая век. Вот зачем ей надо было звонить? Да, она мать ребенка, ну и что? Они и так неплохо справляются! Но Мин отлично понимает, в чем проблема. Чимину стыдно. За то, что своим появлением разрушил семью, оставил ребенка без матери, совсем не догадываясь, как именно своим появлением наоборот осчастливил эту самую семью, снимая с них огромный груз вынужденного совместного проживания. Юнги уже не знает, каким еще образом донести это до светлого и непорочного разума любимого. Да и вообще, с проявлением каких–либо чувств у старшего конкретные проблемы. Зачем тратиться на пустые слова, которые Юнги лишь раздражают и кажутся лживыми, стоит их произнести вслух, когда можно доказать свою любовь куда более продуктивными действиями. Но Херин была именно такой: постоянно требовала что-то от мужа, сама не до конца понимая, зачем ей это вообще нужно. Просто у всех ее подруг так, значит и ей надо.

***

Бывшие супруги познакомились на выставке, где Юнги было невыносимо скучно. Он не понимал, зачем простым смертным архитекторам посещать столь напыщенное высоким искусством мероприятие, когда это время можно было потратить на более полезные в жизни человека вещи. Даже шампанское в руках было отвратительно безвкусным. Но друзья уверяли, что именно в таких местах он наверняка сможет найти себе хорошую девушку, дабы порадовать родителей, которые не теряли надежду сделать сына хотя бы в этом аспекте «нормальным». А Юнги просто устал бороться. Ему нравится работать, нравится молчать, читать научную фантастику и английскую художественную литературу, созерцать прекрасное в городских парках, пить горячий какао и блаженно засыпать в своей любимой кроватке. Но в двадцать шесть лет мужчине пора взрослеть и выходить из своей скорлупы, обзавестись семьей и, наконец, начать контактировать с внешним миром. Может родители были правы? И Юнги решил проверить, ведь хуже не будет, верно? Хуже ведь только смерть. Херин подошла совсем тихо и незаметно, чтобы поинтересоваться, понравилась ли картина, на которую он, оказывается, засмотрелся, размышляя о том, не перейти ли в ту компанию, о которой рассказывали вчера его коллеги. — Я в этом ничего не понимаю, — ответил Юнги и вежливо улыбнулся. Херин выглядела девушкой утонченной. Одета была со вкусом, хоть Мин в этом мало что понимал, но платье ему показалось милым. Девушка оказалась студенткой Сеульского университета искусств, где изучала живопись. Не трудно было догадаться, находясь на выставке картин какого-то современного художника, имя которого было слишком короткое, чтобы запомнить. Но Юнги решил попробовать, напоминая себе, что хуже может быть только смерть, а девушка перед ним мало походила на Джека Потрошителя. Прошел всего год, но за это время Херин ни разу не почувствовала себя по настоящему любимой. Юнги будто делал все на автомате, как надо, а не так, как хотелось. Даже пожениться согласился просто кивнув головой, конечно при этом не отрываясь от своих чертежей. Поначалу девушка совсем этого не замечала, ссылаясь на то, что ее мужчина не силен в проявлении чувств, что очень даже умиляло. До поры до времени. Даже просто находиться в одной комнате с ним становилось невыносимо. Заметив, как вдруг Юнги начал от нее отдаляться и все больше времени проводить за работой, причем сидя в одном и том же кафе, подружки предложили самый верный и проверенный способ, как задержать мужчину — родить ему ребенка, и желательно сына. Херин не совсем понимала, хочет ли она вообще детей, но если это поможет вернуть Юнги, то она была готова на все. Ей казалось, что такого, как он, таинственного и молчаливого гения архитектуры она больше нигде не найдет. Образ Юнги ей казался чем-то волшебным, картиной, на которую не устаешь смотреть и восхищаться. Иногда ей казалось, что этот образ она выдумала сама, потому что очень часто он явно не подходил самому Юнги. Тот больше молчал, потому что говорить с ней было не о чем, и много курил, отравляя надушенный новым освежителем воздух, возможно даже назло жене, потому что Мин терпеть не мог эти дешевые запахи. И девушка начинала задумываться, а по какой причине он собственно с ней живет? Юнги добивался лишь одного — спокойной и размеренной жизни. Взяв в жены Херин, вокруг все сразу успокоились. Родители были счастливы, а коллеги чувствовали нечто общее с этим вечно хмурящимся над своей работой молчуном, который в отличие от них, всегда вовремя сдавал проекты и даже успевал браться за несколько сразу. За что, конечно, заслуженно получил повышение. Херин конечно же потребовала немедленно отпраздновать столь прекрасное событие и потащила мужа в кафе, о котором ей рассказали девчонки в галереи, где девушка временно подрабатывала. Мин с вымученным лицом, после долгого трудового дня, сел за столик, так тщательно выбранный женой, прямо посередине зала. Хотя сам бы он выбрал место поближе к выходу. Но, как ни странно, Юнги понравилось освещение в этом заведении. Такое мягкое, теплое, расслабляющее. Он осмотрелся и заметил, как же здесь относительно тихо. До него еле слышно начала доходить приятная мелодия, кажется, кто-то играл на стареньком фортепьяно, что стояло в углу заведения. Сложно не признать, атмосфера здесь ему пришлось по нраву. Пока к ним не подошел их официант. Юнги впервые так долго кого-то рассматривал еще и с таким нескрываемым интересом. Парень невысокого роста, с мягкими каштановыми волосами и солнечной улыбкой о чем-то спросил и посмотрел сначала на даму, а потом на него. Мину показалось, что он знает этого паренька. Может, видел где-то. Хотя понимал, что такое в принципе невозможно. Голос парня завораживал не хуже витающей вокруг музыки, но Мину пришлось отвлечься от своего созерцания прекрасного (чего греха таить), потому что обратились уже к нему. — Я., — запнулся Юнги и схватил небольшое меню, которое все это время лежало перед ним нетронутым. — Эм… Он начал заметно теряться и переживать, что заставляет ждать, но официант оказался терпеливым и не переставал мягко улыбаться. Юнги не показалась эта улыбка вынужденной или усталой, наоборот, она будто успокаивала и уверяла, что все хорошо, спешить некуда. — Я, честно, не знаю, что заказать, — признался Мин, наконец, и положил меню обратно на стол. Где-то глубоко, очень глубоко, в своем подсознании Юнги надеялся, что официант снова заговорит с ним, а может даже предложит что-нибудь сам, и тем самым спасет такого бестолкового клиента, как он, от столь неловкой ситуации. Тем более, когда в глазах парня было столько искреннего желания помочь. — Что Вы предпочитаете? Мясо, рыбу или может овощи? — парень поинтересовался с явной заботой, заглядывая прямо в глаза и даже чуть приблизив лицо к собеседнику. — Хотя, думаю, после тяжелого рабочего дня, хотелось бы чего-нибудь полегче, верно? Юнги еле сдержал свой порыв активно закивать головой в знак согласия. Вообще он не фанат еды в принципе, главное, что желудок не беспокоит, а чем его кормить, уже без разницы. И он был приятно удивлен, как этот мальчишка сразу догадался о его истинном желании. — Сладкого, — вдруг вырвалось из уст Юнги. Такого он и сам от себе не ожидал. Они сюда вроде основательно так поесть пришли, но смотря на этого юношу, захотелось сразу перейти к долгожданному десерту, не нагружая желудок перед этим пищей, которая ему все равно не понравится. Херин сразу среагировала, изогнув одну бровь, в отличие от официанта, который, кажется, только обрадовался такому выбору. Глаза его так ярко загорелись, но на лице сохранялась лишь сдержанная улыбка. — Доверите мне свой выбор? — спросил вдруг официант, немного игриво наклонив голову и чуть сузив свои выразительные глаза. Парень давал понять, что ему полностью можно доверять, что он мастер своего дела и точно знает, что нужно такому человеку, как Юнги, который загипнотизировано лишь кивнул и отдал меню, будто давая этим понять, что готов на все. Дальше несколько минут жизни архитектора были будто выключены. Он не слышал, о чем рассказывала ему жена, смотрел будто сквозь нее и лишь иногда замечал, как проплывает мимо тот паренек в белоснежной рубашке, с черным фартуком поверх черных брюк, которые были просто безупречно под него сшиты. Любое движение или улыбка на лице парня казались кадрами в каком-то очень красивом кино, так еще и под музыку, что так идеально подходила в качестве саундтрека. Их заказ принесли, на удивление, быстро и пока парень раскладывал перед каждым из них большие белые тарелки, Юнги неосознанно начал всматриваться на бейджик их официанта. «Пак Чимин» прочитал Мин и еле заметно улыбнулся себе под нос, осознавая, чем он вообще сейчас занимался. — Прошу, наслаждайтесь, — улыбнулся парень, бодро убирая руки за спину. — Если что-либо понадобиться, я к Вашим услугам. Юнги потребовалось огромное усилие заставить себя все-таки отвернуться от парня и посмотреть к себе в тарелку. Мужчина ожидал увидеть там что угодно, но только не обычный кусочек Чизкейка, немного политый какой-то красной жидкостью. Херин оценила его блюдо лишь поднятыми в недоумении бровями. — Мда, слишком уже самонадеянны здешние официанты, — сказала она, принимаясь за свою еду, на которую Юнги даже не обратил внимание. Мин сразу же схватился за симпатичную чайную ложку, отделил небольшой кусочек лакомства и сунул его в рот. Через несколько секунд глаза его расширились в изумлении, а на губах начала расцветать давно затерявшаяся улыбка. Его детская мечта все-таки сбылась. Он был уверен — только что ему посчастливилось, наконец, попробовать на вкус самое что ни на есть настоящее облако. Если остальные дети, лежа на мягкой траве, мечтали потрогать собственными руками проплывающие мимо пушистые белые облака или полежать на этом белоснежном небесном одеяле, то Юнги мечтал лишь об одном — попробовать его на вкус. И именно таким он себе его и представлял. — Что, так вкусно? — спросила Херин, удивившись столь деткой радости мужа, которую она точно не припоминала за время их совместной жизни. Она протянула и свою ложку в сторону десерта Юнги, но тот рефлекторно отодвинул тарелку от непрошенных гостей. Это удивило не только жену, но и его самого. Мин не фанат еды, он вообще не обращает на нее внимания, а тут вдруг в нем проснулся такой собственник. Юнги быстро осознал, как странно наверняка выглядел, и виновато улыбнувшись, передвинул тарелку обратно, предлагая все-таки попробовать. Но, черт возьми, как же не хотелось!