Адажио

Дверь была приоткрыта. Вокруг все было тихо. Он уже некоторое время живет у Каору. Это принесло ему утешение. Он не хотел, чтобы эти жестокие образы снова появились в его сознании. Единственный способ избавиться от сильного железного запаха крови, который он ощущал в ноздрях, как будто все происходило прямо в этот момент, от адски красной крови, разбрызганной повсюду, - это предаться плотским утехам. Чистые белые простыни его кровати шуршали и сминались под его движениями, когда он приспосабливался. Он старался делать это, когда думал, что его нет дома или когда он спит. Иногда все происходило быстро, иногда он не торопился. После этого он всегда чувствовал себя виноватым и грязным. Его руки украдкой скользнули вдоль тела, спуская штаны и обнажая нижнюю часть тела. Его нижнее белье было собрано у лодыжек, чтобы он мог быстро прикрыться, когда закончит с этим. Его спину поддерживала маленькая подушка у изголовья кровати. Голубые глаза закрылись, длинные темные ресницы отбрасывали резкую тень на щеки. Тонкие пальцы начинают играть с его самой интимной частью, обнимая его длину, двигаясь вверх и вниз. Мягкое дыхание вырывается из его нежного рта, его тощие и нежные ноги слегка дрожат, как листья, ласкаемые легким ветерком. Его прикосновения становятся более прерывистыми, как и дыхание, и он подносит свободную руку ко рту, пытаясь подавить стон, боясь, что другой мальчик может услышать его. Его спина скользнула вниз, оставив его полусидящим, в то время как он снова сменил темп, двигая рукой медленнее; ловкие пальцы ласкали кончик, а затем снова опускались. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Его член становился все тверже, но все еще не стоял колом. Малиновые глаза жадно следили за происходящим, не совсем понимая, что происходит по соседству. На самом деле он не собирался останавливаться и смотреть через крошечный кусочек пространства, который остался открытым, но он никогда не видел ничего подобного. Поэтому ему было любопытно. Он спокойно рассматривал другого мальчика, его руки, полуобнаженное тело, лицо. Все это время его глаза были закрыты, но на лице, которое для него было в основном сдержанным и сердитым, теперь отражалось проявление удовольствия. Он не знал, что чувствует в этот момент, как называется эта эмоция. Его тело реагировало на это. Мягкие красные пятна расцвели на лице другого мальчика, когда он снова ускорил шаг. Его дыхание было прерывистым, пальцы скользкими и быстрыми; должно быть, он делал это уже много раз. Звук, такой отличающийся от тех, что он издавал раньше, вырвался из его рта: он был низким и прерывистым, и было очевидно, что он слишком далеко зашел, чтобы контролировать его. Теперь его глаза сосредоточились на дергающемся члене другого мальчика, потерявшегося в своем удовольствии, и жемчужных прядях. Он не знал, что кто-то может быть таким красивым. Через несколько секунд, когда он пришел в себя после оргазма, как всегда, пришло чувство вины. Его голубые глаза снова открылись, глядя на беспорядок, в котором он находился в этот момент. Он кончил на живот и на руку. Он лихорадочно искал салфетку, чтобы вытереться, и в процессе заметил дверь, слегка приоткрытую. Это было немного, но достаточно для того, чтобы кто-то мог ясно представить себе, что произошло незадолго до этого. Страх мгновенно наполнил его: что, если Каору услышал его? Или, что еще хуже, если он увидит? Найдя новый пакет с салфетками, он вытерся и побежал в ванную. Нет, это невозможно. Он был осторожен, не было ни малейшего шанса, что другой мальчик поймает его на месте преступления. Он плеснул в лицо свежей воды и глубоко вздохнул. Все будет нормально, как всегда. Он просто будет вести себя так, как всегда. Они вместе поужинали, по очереди приняли душ и легли спать. Но что-то случилось. Синдзи не мог уснуть, и Каору был в таком же затруднительном положении. Что-то происходило в голове другого мальчика, он чувствовал это. И это чувство проявлялось в том, что другой мальчик приближался к нему все ближе. Пространство, которое было между ними раньше, теперь было близко к нулю. Его сердцебиение немедленно участилось. - В чем дело? - Я не могу уснуть. Я все время о чем-то думаю. Ты поможешь мне в этом разобраться? С ним всегда так было. Он был убежден, что всегда притворяется невинным, но внутри у него дьявол. Но в конце концов он всегда попадал в ловушку упомянутого дьявола. - В чем дело? Внезапно малиновые глаза отразились в его голубых. Его тело замерло под другим мальчиком, руки инстинктивно поднялись, пытаясь держаться от него на некотором расстоянии. - Кое-что... это происходит с моим телом. Это чувствуется... теплым и липким. Мальчик с красными глазами взял его руку в свою бледную и поднес к нижней части тела. Жар разлился по его собственным интимным местам, но это не могло быть правдой. Они не должны были быть так близко, не должны были. - Отстань от меня! Я вырублю тебя! - Я просто хочу понять. Пожалуйста, научи меня. - Это отвратительно и противно, уходи! - Тогда почему ты был таким красивым раньше? Глаза у него были большие и испуганные, как у оленя посреди дороги, перед тем как его сбила машина. Его поймали. Каору видел, как тот делает то, чего ему каждый раз так стыдно. Его сердце горело, дыхание перехватывало, он не мог в это поверить. Что же теперь будет? Как этот мальчик мог смотреть ему в глаза и не испытывать отвращения к печальному оправданию человека, который был ниже его? - Я всего лишь чудовище. - Это неправда, Синдзи. - Мы не должны этого делать. Мы оба парни. Парни не делают этого с другими парнями. Он отдернул руку от руки другого мальчика и закрыл лицо, полное стыда. Чья-то рука пробралась сквозь его шорты. И окутала его. Пальцы медленно двигались вдоль его длины, осторожно, внимательно. Он еще крепче зажмурился. - На что это похоже? Ты можешь мне это объяснить? Тишина. Тонкие бледные руки продолжали идти, экспериментируя, касаясь того, чего никогда не касались раньше. Другая рука осторожно убрала его руки с лица и показала, что под ними. Это было не то выражение, что раньше, но оно было близко. Он все еще не понимал. Тем же нежным прикосновением он снова взял руку другого мальчика и засунул ее себе в штаны, пытаясь заставить ее имитировать те же жесты, которые он делал с голубоглазым мальчиком. Болезненный звук вырвался из мальчика под ним. - Мы можем сделать это вместе? Ответа снова не последовало. Но через некоторое время он сменил позу, полусидя, как тогда, когда видел его раньше. Его прекрасные глаза были затуманены блестящей пеленой. Его глаза были закрыты. Его рука, прежде почти безвольная и отказывающаяся делать то, что ее заставляли, теперь медленно наращивала темп. Седовласый мальчик наверху издал удивленный звук. Жар внутри него становился все сильнее. Он попытался подражать темпу других, сосредоточившись на этих новых чувствах, собирающихся внизу живота. Это оказалось довольно трудной задачей. Его дыхание участилось, а сосредоточенность уменьшилась. - Синдзи... а-а... С-синдзи... н- не останавливайся... все это кажется... ах... таким хорошим... Другая рука машинально продолжила, не без опыта. Он снова становился твердым, несмотря на все попытки отказаться от удовольствия. Потому что в его голове этого не должно было быть. Мальчики так не трогают других мальчиков. Эти руки, несмотря на их прикосновение, нежное и заботливое, сделали несколько ужасных вещей. Они не должны были чувствовать себя такими нежными. Он не должен был испытывать удовольствия. Мальчик наверху, в своем ошеломленном замешательстве, был полностью эрегирован, почти стонал, непроизвольно дергаясь в чужой руке, в то же время поглаживая член другого в неровном темпе, как причудливая музыкальная композиция. Быстро-быстро, потом вдруг медленно, потом на мгновение останавливается, и все снова мчится. Его брюки теперь спадали с бедер, показывая интимные места. Усилия другого мальчика перестать чувствовать себя хорошо были напрасны: стон вырвался и из его рта, и глаза Каору, которые на мгновение закрылись, когда он отдался наслаждению, снова распахнулись: рука ласкала лицо мальчика под ним, который, казалось, наслаждался этим на долю секунды, прежде чем понял, а затем отмахнулся от него с тем, что выглядело как ... гнев? Или лучше сказать... стыд. Что-то кольнуло внутри мальчика с малиновыми глазами, это было почти незаметно, быстро, как игла, покалывающая кожу. Эта внезапная печаль была смыта последними, энергичными движениями вокруг его длины. Как будто другой мальчик хотел закончить как можно быстрее. Он чувствовал, что не в состоянии говорить связно, все, что он чувствовал, - это свое дыхание и дыхание мальчика под ним, постоянно растущий в громкости звук его самого, когда он кончил на себя и другого, пока звал его по имени. Через несколько секунд, выплеснув свое удовольствие, мальчик проделал то же самое с членом другого: белые длинные пальцы быстро поглаживали его вверх и вниз, но с меньшим беспокойством, чтобы все закончилось. И вот вскоре мальчик с голубыми глазами, теперь уже грустный, тоже излил свое удовольствие в нежную руку другого. Звук, похожий на тот, что он слышал раньше, вырвался из его рта. Каору посмотрел на Синдзи и подумал, что он прекрасен. Синдзи, который по-прежнему смотрел в сторону, думал о себе как о монстре. - Спасибо, Синдзи, теперь я понимаю. Я чувствовал... любовь в первый раз. Тот еще некоторое время не отвечал. Он был в замешательстве. На этот раз, когда другой мальчик погладил его по лицу, он не стал вмешиваться. Что-то изменилось. Он знал, что это неправильно, но чувствовал себя хорошо. Что-то внутри него заныло. Он вроде как хотел сделать это снова. Если это должно было быть плохо, почему он чувствовал себя почти лучше, чем когда он делал это сам с собой? В то время у него не было четких ответов. Он просто повернулся спиной к другому мальчику, который теперь лежал рядом с ним, после того как они оба вымылись и поправили штаны, как полагалось. Он чувствовал, как эти алые глаза прожигают дыру прямо в его сердце. Он мог представить себе выражение лица другого мальчика: улыбается, как всегда, только для него. Мечтательные глаза, блестящие. Он ненавидел себя за желание привлечь к ним больше внимания. Но он не мог влюбиться в них, не сейчас. - Ты знаешь... Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо, когда ты захочешь, Синдзи. Тебе просто нужно спросить. - Иди спать. Завтра у нас анализы. Теплая рука ласкала его плечи. Мягко, как будто он был сделан из стекла и мог разбиться в любой момент. А потом снова отступил. - Спокойной ночи, Синдзи. - ...Спокойной ночи. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заснуть, но когда он заснул, все, о чем он мог мечтать, был беловолосый мальчик с малиновыми глазами и его милая улыбка, расплывшаяся по его лицу, снова говорящая ему: "Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо, когда ты захочешь, Синдзи". В его снах не было ничего запретного и ничего постыдного. Он мог смотреть в эти глаза без чувства вины. Он мог любить это лицо, не ненавидя себя. В своих мечтах он мог любить Кавору.