Хождение по глюкам или Курс на Ипсилон

На следующее утро Ася проснулась рано, вышла в холл и прислушалась: из номера Петра доносился богатырский храп, а у двери лежали пустые бутылки из-под вина. «Долго отмечали вчера», - подумала девочка. Она посидела со всеми до полуночи, но потом Гитлер безапелляционно заявил, что ей пора спать, и вообще нечего делать в такой компании. Сам он не пил, но радовался заметно. Ася поворчала немного, но всё-таки ушла в свой номер. Она так и не дождалась возвращения ребят с интервью, хотя само награждение смотрели по телевизору. Дверь в номер Ленина оказалась приоткрытой. Ася осторожно заглянула внутрь и увидела одного Феликса, сидящего за столиком у окна и читающего газету. -А где Ильич? - нерешительно спросила Ася. Она робела в присутствии робота. -Владимир Ильич заночевал в номере коллег, - невозмутимо ответил Дзержинский, - они там допоздна обсуждали насущные проблемы партии. Товарищи Дягилев, Рудель и Карл остались отмечать победу на фестивале в местном баре. К сожалению, они больше похожи на представителей буржуазии, чем на борцов революции, - робот развёл руками. -Вы оставили Карла с ними наедине? - ахнула Ася, - он же так боялся! -Он был пьян и пожелал остаться, - киборг возмущенно сверкнул красной линзой, - и даже предлагал остаться мне, но я отказался. Ася опустила голову и вышла из номера. Сегодня предстояло отправляться в следующий тур, в другой город, но раз никто не готов, можно пока позавтракать и собрать кое-что из вещей. Спустившись в ресторан, девочка увидела невероятную картину: Рудель без тени улыбки на лице тащил упирающегося, пьяного в драбадан шведского короля, одетого во вчерашнее платье, но уже без парика. Карл нестройным голосом пел японскую песенку из известного аниме, икал и матерился по-шведски. -Девка публичная, а не лолита, - злобно прошипел Крылатый, рывком усадил Карла в кресло и с размаху дал пару пощёчин. Король пьяно заплакал и упал лицом на стол. Рудель скрипнул зубами, потом заметил Асю и подошёл к ней. -Ужасно извиняюсь, - сказал он, - они с Сергеем вчера так много выпили, что я не уследил, а робот ушёл куда-то. Он сердито хлопнул крыльями, словно стараясь стряхнуть с них грязь. -А где Дягилев? - спросила девочка. Рудель с отвращением передёрнулся. -Гадкий он, что на вкус, что как личность. Пришлось его вырубить и отправить на такси туда, где он остановился. А то ведь обрадовался, засранец, что Феликс свалил, стал глазки королю строить, наливать ему... -М-да, - только и смогла произнести Ася. Она собралась уходить; вампир вызвался помочь собирать вещи к отъезду. Последить за Карлом упросили Феликса, который, не церемонясь, приподнял короля, перекинул через плечо и отнёс в номер. К обеду проснулись все. Пушкин громко жаловался на головную боль, Ленин в чём свет проклинал буржуазные развлечения и убежал за пивом, боясь показаться на глаза Дзержинскому, Пётр вздыхал и жалел, что в местных магазинах не продают солёных огурцов и тоже отправился за пивом. Бодр был только Гитлер, который не пил накануне, и радостно заказал себе кофе с круассанами. -Ну и куда мы едем сегодня? - неожиданно жизнерадостно осведомился он. В это время в ресторане появился Дягилев, бледнее обычного, но с довольным лицом. -Сегодня мы отправимся в великолепный горный городок Кур-Щавель! - продюсер развернул карту Единой Демократической Империи и ткнул в неё пальцем, - это известный лыжный курорт, и там останавливаются самые богатые и известные люди, например русская балерина Сволочкова... -Балерина? - оживился Пушкин, - я люблю балерин... То есть, я хотел сказать, люблю балет... -Это в Швейцарии, да? - переспросил Гитлер, - там хороший шоколад. -А я люблю лыжи! - у Руделя рубиново засияли глаза. Дягилев томно поглядел на него и заморгал глазами: -Я рад, что вам это по душе. После этого концерта у вас будет возможность для отдыха. Сам концерт состоится через восемь дней, так что готовьтесь. Публика там любит обычную эстраду, без наворотов, но главное — это красивые костюмы и минимум эпатажа. Жаль, у вас нет девушек в группе... Через полчаса все должны быть в автобусе. Проходя мимо Карла, продюсер хотел потрепать его по щеке, но король шарахнулся в сторону. -Уйди, животное, - буркнул он. -Девушек? - закипела Ася, - как это нет?! А я кто, по-вашему? Дягилев снисходительно посмотрел на неё как на маленькое недоразумение. -Деточка, богатые дяди ценят не таких девушек... А высоких и модельной внешности... Хотя, не обязательно девушек, главное, чтоб модельной внешности, - и он украдкой посмотрел в сторону Карла. Он удалился, слегка пошатываясь. Ася скорчила рожу и показала вдогонку неприличный жест рукой. По дороге на курорт она долго жаловалась Петру, что Дягилев признал её негодной для выступления на сцене. -Нашла мне эксперта женской красоты! - фыркнул император, - ты знаешь, у меня самого две дочки, и я бы не разрешил им выступать. Порядочным барышням нечего делать в этом бардаке! -Но вы же выступаете? -Ну, мы и не женщины, - ответил Пётр, пожимая плечами, - а потом мы преследуем определённую цель — добраться в Гондурас, а из него — на Ипсилон. Пейзаж стремительно менялся; местность становилась холмистой, а затем и гористой. На солнце ослепительно сияли заснеженные вершины, ниже которых зеленели идиллические альпийские луга с мирно пасущимися стадами; повсюду мелькали аккуратные домики с черепичными крышами и уютными садиками вокруг — край мирного труда и райского отдыха. Кур-Щавель раскинулся высоко в горах, почти у самых снежных вершин. «Безумные Гении» расположились в гостинице с видом на огромное озеро. Ася и Пушкин, как не поющие участники, первым делом принялись выбирать костюмы для выступления; Пётр и Феликс настраивали аппаратуру в небольшой студии, намереваясь репетировать, хотя все остальные, опьянённые горным воздухом, разбежались кто куда — гулять по городу и окрестностям. Для выступления Ася самолично отобрала пару десятков песен из репертуара «Модерн Токинг», «Бони М» и прочего милого ненавязчивого евродиско. Всё это, исполненное в хард-рок версии, приобрело своё незабываемое очарование — как показалось самим участникам (Дягилеву на всякий случай дали послушать только оригинальную версию песен, причём даже с женским вокалом). Костюмы представляли собой нечто среднее между военной формой и последней коллекцией от кутюр: стразы от Сваровски на погонах и ремнях, сапоги на платформе (эту идею Пушкин подсказал после столкновения с Кунцитом из «Dark Jewels») и по три-четыре перстня с камнями на пальцах у гитаристов. Рудель, как гламурный вампир, сделал накануне отбеливание клыков и покрасил ногти в чёрный. Карла уговорили (с большой натяжкой) для пары песен переодеться в солистку шведской поп-группы, для чего пришлось раскошелиться на новый блондинистый парик до талии и босоножки с прозрачными каблуками. К этому времени участники более-менее освоили инструменты (особенно преуспели, конечно, Пётр и Дзержинский). Идея сыграть хард-рок на попсовом концерте казалась хулиганской, но грела душу. После усиленных репетиций решено было устроить выходной и отправиться в горы, дабы насладиться активным отдыхом и предаться зимним видам спорта. -Я люблю лыжи, - заявил Ленин, - может быть, крутые склоны это архимодно, но я предпочитаю двигаться по-пролетарски, не спеша. -Мне больше по душе коньки, - ответил Пётр, - хотя побывать в горах и не разу не скатиться со склона — это просто грех. Рудель поддержал его идею. Гитлер (который лыжи не любил и высоты боялся) приобнял Асю с видом доброго родственника и заявил, что они вместе с ней пойдут кататься на санках. Ася это одобрила, потому что сама мысль о горных лыжах приводила её в ужас. Дзержинский и Карл решили взять напрокат снегоходы. Пушкин, нахохлившись, молчал. Он не умел кататься ни на чём, и вообще горы ему нравились мало. Но признаться в этом он стеснялся, и природная гордость брала своё. Сперва он посидел немного в местном кафе и попил глинтвейна, отчаянно строя глазки официантке, одетой в народный костюм с декольте. Затем, когда Пётр, разгорячённый от игры в хоккей, в съехавшей шапке и клюшкой в одной руке, выудил его на улицу и радостно поволок на подъёмник, Александр Сергеевич почувствовал, что внутри как-то неприятно сжимается. -Ну что, Сергеич, давай-ка на лыжи? - Пётр вручил ему пару лыж и очки, - гляди, склоны-то какие! Тут их три: для начинающих, средний и для спортсменов-профи. Ты как катаешься? -Ну, более-менее, - еле выдавил из себя поэт. На самом деле на лыжи он вставал пару раз в детстве, и, конечно не горные, а обычные, да и то падал. Пётр помог ему надеть обмундирование и ярко-жёлтые очки и сесть в креслице подъёмника; сам сел следом. Пушкин отчаянно зажмурился и старался не дышать; ветерок покачивал кресло, и поэту казалось, что вот-вот он сорвётся и рухнет в бездну. Но вот канатная дорога кончилась, и они оказались на вершине. Пётр решил выбрать средний склон и принялся зигзагами съезжать вниз. Пушкин нервно сглотнул. Оглянулся: справа от него лихо ехали две девушки в ядовито-зелёных спортивных костюмах; слева — семейство разудалых немцев-горнолыжников с двумя маленькими детишками. «Эх, перед детьми неудобно трусить», - подумал Александр Сергеевич, перекрестился, сплюнул через плечо, резко выдохнул как перед глотком водки и ринулся вниз. Он не учёл, что съезжать с горы нужно зигзагами и таким образом гасить скорость, и мчался как болид, разгоняясь всё сильнее и сильнее. Встречный ветер снёс шапку с его головы и кудри вились как знамя. Впереди мелькнул какой-то VIP с охраной, которые, не спеша, ехали ниже по склону. -А-а-а-а!!! - завопил Пушкин, - с дороги!!! Задавлю!!! А-а-а-а!!! Охрана в панике кинулась закрывать собой своего подопечного; все они смешались в одну кучу-малу и покатились по склону, но Пушкин пронёсся мимо быстрее и устремился в низину, оглашая диким воплем всю округу, распугивая катальщиков. Меж тем, внизу постепенно собрались все остальные участники группы. Пётр, довольный спуском, снял лыжи. -А где Александр Сергеевич? - спросила Ася. -Он был со мной, - ответил император, - скоро спустится, - и он махнул рукой в сторону склона. Ася побледнела так сильно, что Карл вытаращился, а Гитлер схватил её за плечи, думая, что девочка собирается упасть в обморок. -Что, что случилось? - воскликнул Пётр. -Боже мой! - вымолвила Ася, - Александр Сергеевич совсем не умеет кататься на горных лыжах!... На минуту воцарилась пауза. -И ты молчала?! - ахнули хором Пётр и Ленин. -Я не думала, что он согласится! - всплеснула руками Ася, - мне казалось, это все знают... -Ох, что же я наделал! - российский монарх схватился за голову, - То-то я заметил, что он не слишком рад... Ладно, я поеду наверх, может быть, он до сих пор стоит там. Пётр побежал к подъёмнику. Карл нервно всматривался в склон, Дзержинский покачал головой. Минуты через две они услышали Вопль. Вопль был таков, что туристы в панике озирались по сторонам и разбегались в стороны. Со склона в облаке снежной пыли со звуком сирены стремительно летела фигурка в синем спортивном костюме. -Вот он! - воскликнул Гитлер. -Он же разобьётся! - взвизгнула Ася. Фигурка стремительно приближалась; на полном ходу Пушкин метеором пронёсся мимо ошалевших товарищей и устремился вниз. Не раздумывая, Карл вскочил на снегоход и помчался вдогонку. Дзержинский и Ленин понеслись следом на другом снегоходе. Рудель (как был в коньках) взлетел ввысь и рванул на максимальной скорости, на которую только был способен. -О, Боже мой! - Ася закрыла лицо руками, - я забыла! Там, куда он поехал, там трамплины для спортсменов!! Какой ужас! В это время с горы пронеслась на огромной скорости ещё одна фигура (в оранжево-камуфляжном костюме) — это был Пётр Великий, который понял, что стряслось, и на полном ходу решил догнать попавшего в беду поэта. -Я думаю, - наконец произнёс Гитлер, машинально гладя по голове уткнувшуюся в его куртку Асю, - нам стоит подождать их в кафе. Пойдём?.. Карл мчался на снегоходе за Пушкиным, сшибая всё на своём пути; он увеличил скорость, и расстояние сократилось. Неожиданно король заметил, что путь идёт не вниз, а вверх, и вот Пушкин уже стремительно летит где-то выше уровня горизонта... Король нажал на тормоз, но было уже поздно: он летел на снегоходе по воздуху с огромного трамплина.... Рудель догнал поэта быстрее, как раз в тот самый момент, когда Пушкин достиг верхней точки своего прыжка. Крылатый спикировал на него привычным манёвром и схватил за плечи, пролетев ещё несколько метров вперёд по инерции. -Поймал! - радостно заявил вампир и оглянулся. Мимо него пролетело что-то большое с диким криком и понеслось к земле. Рудель, держа Пушкина, развернулся, чтобы лететь обратно, и увидел апельсиновую фигуру лыжника, проносящегося по воздуху. -Я не знал, что сегодня все решили прыгать с трамплина, - удивлённо произнёс Крылатый, - так что же, выходит, я испортил вам кайф? -Нет-нет, - торопливо ответил Александр Сергеевич, отчаянно цепляясь за комбинезон вампира, - я вообще не знал, что это всё так... Так... Экстремально... Рудель проводил глазами полёт снегохода и лыжника и медленно полетел обратно. Как и предсказал Гитлер, эпическое воссоединение группы состоялось в кафе, куда Рудель приволок бледно-зелёного от пережитого ужаса Пушкина (который весь остаток дня не мог разговаривать), приковылял злой, весь в снегу, с шишкой на лбу Карл, приехали довольные Дзержинский и Ленин (киборг вовремя успел понять, что впереди трамплин) и пришёл позднее всех Пётр с застывшей на лице неестественной улыбкой и дёргающимся глазом. -Теперь все, наверное, поняли, как это здорово — летать, - улыбнулся Рудель, довольно потягиваясь. Пушкин только вздрогнул. -Всю жизнь мечтал, - мрачно огрызнулся Карл и прибавил непечатное шведское ругательство. -Я... как-нибудь... попробую ещё, - с трудом произнёс Пётр и улыбнулся так же широко, как это обычно делал вампир. *** Концерт проходил в дорогом ночном клубе. Богатая публика восседала за столиками, столовые приборы на которых состояли только из серебра, пила дорогое шампанское, закусывая тартинками с чёрной икрой. К удивлению самих «Безумных Гениев», диско в рок-обработке так разогрело эту чопорную толпу, что под конец концерта какой-то толстяк в дальнем углу зала принялся отплясывать, сверкая бриллиантовыми запонками, а дамы, визжа от восторга, едва не устроили стриптиз. Пушкин осторожно выглянул из-за кулис, когда музыканты отдыхали перед финальной песней. Александр Сергеевич уже вполне пришёл в себя после недавнего заезда, и интересовался, нет ли в зале знаменитой Сволочковой. Пару раз обведя зал глазами, поэт заметил единственного человека, который не проявлял никаких эмоций по поводу выступления. Человек этот, прямой как будто проглотивший лом, сидел за столиком в сопровождении свиты охранников и с раздражением пощипывал усы. На груди его сверкал бриллиантами орден. Пушкин неосторожно задержал взгляд, и человек его заметил. Поэт поспешно нырнул обратно за кулисы; сердце испуганно сделало скачок к горлу. Это был тот самый VIP, которого он едва не сшиб на трассе накануне; но это только полбеды — им оказался Николай Первый. «Разве его уже выпустили из психушки?» - изумился Александр Сергеевич. Он старался не нервничать, хотя коленки предательски затряслись. А в это время, Гитлер (он выступал в своём длинном парике) с подозрением всматривался в радостно танцующего толстяка — вся его фигура была невероятно знакомой, и даже блики от запонок казались родными... «Неужели этот засранец здесь?» - думал фюрер и, посовещавшись с участниками ансамбля, выбрал в качестве финальной песню Кая Метова «Будь повежливей со мной», во время исполнения которой многозначительно погрозил в сторону бриллиантового господина. После концерта поклонницы кинулись штурмовать артистов, а трое мужчин расспрашивали о том, куда делась блондинка. -Карл в гримёрке, - ответил Пётр, после чего у двоих разочарованно вытянулись лица, а третий, продолжая счастливо улыбаться, спросил, можно ли пройти в гримёрку. Гитлер снял парик и подошёл к тучному обладателю бриллиантовых запонок, который сидел в окружении свиты из нескольких нарядных мужчин и женщин, одна из которых, судя по всему, была его супруга. При приближении фюрера компания замолкла, а толстяк изменился в лице, сделавшись бледнее скатерти, и выпучил глаза. -Адольф Алоисович, - промямлил он, - неужели это были вы... О, Боже мой! Я не узнал вас... Богатым будете... -Да, Герман, - вежливо-угрожающим тоном произнёс Гитлер, - выйдем, поговорим? Толстяк испуганно завертел головой, словно ища подмоги, но свита недоумённо молчала. Он дрожащей рукой попытался ослабить душивший его воротничок и с трудом приподнялся со стула. -Дамы и господа, я у вас его похищаю, - очаровательно улыбнувшись, сказал фюрер и решительно направился к выходу из клуба. Герман на негнущихся ногах последовал за ним. Когда они оба вышли, Герман Геринг рухнул на колени перед Гитлером и, рыдая, уткнулся ему в концертный китель. -Это не я! - басом выл он, - Я клянусь пресвятыми Люфтваффе, чтоб мне ни разу не взлететь! -Да ты разве взлетаешь? - Гитлер с отвращением отстранился, - Ишь какое пузо наел! Все деньги Рейха украл, олигарх поганый?! -Адольф Алоисович! Пощадите! - Геринг заламывал руки, - Это всё Гиммлер! Я знаю! Он владеет вуду и украл мой портрет... -А нечего было заказывать столько портретов! - Гитлер сложил руки на груди с удовольствием наблюдая за пресмыканием бывшего соратника. -Он хотел меня убить! - ныл Геринг, - Он шантажировал меня! Я теперь не у дел совсем... Ну почти... Я ведь вне политики, никогда её не любил. Я только с авиацией... -Ага, самолёты коллекционируешь, - буркнул Гитлер, - Кроме твоих личных хоть что-то ещё летает? Почему Рудель в лесу живёт?! Геринг начал кланяться в ноги и божиться, что летать будет всё, даже то, что раньше не летало; что Рудель получит пожизненную пенсию и один из особняков самого Геринга. -А, прекрати врать, знаю я, как ты это умеешь, - Гитлер сердито сделал шаг назад и задумался. Геринг явно был вне злого влияния, просто зажрался... Гиммлер давно покушался на власть. -Трус ты, Германчик! - ядовито произнёс Гитлер, - ты клялся, что готов умереть за меня и всё такое... Геринг рыдал как нашкодивший ребёнок. -Ладно, живи, засранец, ты мне ещё понадобишься... Точнее, не ты, а твои самолёты.. И гляди у меня! Геринг, всхлипывая, попытался поцеловать край его мундира, но Гитлер с отвращением выдернул у него ткань. -Ни звука Гиммлеру, слышишь! - прикрикнул фюрер, - а то у меня есть другой кандидат на должность министра авиации! На этом разговор по душам был окончен. *** В это же самое время, на другом конце городка Кур-Щавеля, в уютной конторе с видом на озеро и горы, за столом сидел белокурый молодой человек с аккуратно подстриженными усами и пилочкой шлифовал ногти, мурлыкая под нос какую-то попсовую мелодию. Его времяпрепровождение прервал резкий звонок стоявшего на столе чёрного телефона. Молодой человек положил на стол пилочку и снял трубку. -Киллинговая компания «Снайпер», Дантес слушает, - произнёс он приятным голосом. -Георгий! - холодно произнесла трубка, - сегодня в клубе «Диамант» был концерт группы «Безумные гении». Меня интересует Пушкин. Да, ты его знаешь. Он меня видел и узнал. -Я понял, - отозвался Дантес, быстро записывая в блокноте адрес. -Ждать нельзя, они сегодня же едут продолжать свои гастроли. А ты прекрасно помнишь, какой болтун этот Пушкин. Оплата после. Всё. В трубке раздались гудки. Дантес поднялся с места и принялся спешно собираться: английское пальто, белоснежный шарф и чемоданчик с «инструментом». Николай Романов захлопнул мобильник-раскладушку и сел в «Мерседес», охранник закрыл за ним дверцу. Николай Павлович улыбался, осознавая полноту своего могущества: Пушкин не имеет права жить, зная об императоре то, что он лечился в психиатрической клинике. Машина ринулась с места, унося его далеко от ночного клуба. *** Поклонники не отпустили «Безумных гениев» так скоро: автографы, фото на память... Одна смелая барышня расцеловала Руделя в обе щёки, он загадочно улыбнулся ей, обнажая клыки, и повёл ей куда-то в вип-кабинеты (все привыкли, что вампир частенько пускается в подобные приключения и возвращается поутру сытым и довольным, поэтому не одёрнули). Ленина попросили спеть на бис. Гламурные подружки какого-то флегматичного посетителя висли на Дзержинском, пытаясь его растормошить, хотя киборг даже не пытался сделать довольный вид, но девушкам его неприступность, похоже, только нравилась. Карл еле сумел укрыться от назойливого поклонника, который на помеси французского и итальянского умолял бежать с ним в Ниццу. Наконец артистов отпустили, и они смогли отправиться к своему автобусу. Нужно было пройти пару кварталов до парковки, поскольку около клуба стояли только машины гостей. Гитлер сразу почуял неладное: он осторожно взял Асю за рукав и шепнул ей: -За нами следят. Девочка удивлённо огляделась: на тёмных улицах — ни души. -У меня нюх на это дело, - продолжал Гитлер, - сама знаешь, меня не раз пытались убить. Я чувствую, кто-то за нами идёт... -Ну, может поклонник какой-то, - пожала плечами Ася, - не получил автограф и... -Нет же, у него явно нехорошие намерения! Так бы догнал и всё, а тут — крадётся. Ася повернула голову: и вправду — какой-то человек, заметив её движение, быстро скрылся за стеной соседнего дома. -Чёрт возьми, - сквозь зубы буркнула она, - Эй, народ! Идущие впереди остановились. -За нами кто-то следит, какой-то подозрительный тип! - шёпотом заговорила Ася. -Наверное, тот извращенец, - вздрогнул Карл. Ему до сих пор было не по себе. -Где? - Ленин вытянул шею -За домом... -Эй, есть тут кто? - крикнул в темноту Пётр. Никто не отозвался. Пётр пожал плечами, поднял чемоданы с инструментами и двинулся дальше. Остальные последовали за ним. Дантес подождал некоторое время и высунулся из-за угла. Нехорошо: слишком много людей вокруг «клиента», но упускать его нельзя — за провал шеф шею свернёт. Дантес вытащил пистолет и осторожно вышел на улицу. Тускло светил фонарь, в его свете медленно кружились снежинки. Вот он, Пушкин — идёт следом за девчонкой. Дантес прицелился и спустил курок. В этот же самый момент, Пушкин поскользнулся на замёрзшей лужице и растянулся на асфальте. Ася вскрикнула, Дзержинский круто обернулся. -В нас стреляли! - строго произнёс он. -Да нет, я случайно! - сконфуженно улыбаясь, сказал Александр Сергеевич, поднимаясь и отряхиваясь. -Но выстрел был! - воскликнул Ленин, - я сам слышал! -Я же говорил! - Гитлер торжественно оглядел всех. -Каналья Дягилев не предупредил нас о таких рисках! - завопил Карл, потрясая кулаком, - я не хочу быть вторым Джоном Ленноном! Дантес увидел, что промахнулся и выругался: клиент и его окружение заволновались. Ещё немного, и они побегут, а тут промахнуться будет немудрено. Что ж, придётся мочить всех, чтобы не упустить одного... Ладно, одной рок-группой на свете станет меньше, да и свидетели лишние ни к чему. Он проверил патроны и принялся стрелять, целясь преимущественно в Пушкина. Гитлер кинулся на землю, увлекая за собой Асю. Дзержинский бросился вперёд; пули отскакивали от него. Киборг вытащил из сумки с гитарой обрез и выстрелил в киллера. Такого Дантес не ожидал; он ловко увернулся и спрятался за стену дома. -Что происходит, чёрт возьми? - завопила Ася, - я так не играю! -Нас кто-то заказал, - мрачно произнёс Пётр. -Кажется, я узнаю этого типа, - Пушкин побледнел так же как после своего лыжного заезда, - этот содомит для прикрытия волочился за моей женой... Ах чёрт! Я забыл! Я же сегодня видел императора Николая! Наверное, он за это решил меня убрать... Пётр Алексеич, это же ваш родственник! В это время Дантес быстро выглянул из-за стены и выстрелил ещё несколько раз; Дзержинский ответил тем же. -У меня осталось мало патронов, - сказал робот, - долго не продержимся. Бегите к автобусу, я попытаюсь пока задержать его. Ленин схватил Пушкина за руку, и они кинулись в сторону автобуса. За ними бросился Карл. Дантес остервенело стрелял вслед; пули со звоном рикошетили от булыжников мостовой. Дзержинский выстрелил ещё пару раз, на третий последовали щелчки. -Кончились! - он опустил обрез. -Я сумею его задержать, - неожиданно произнёс Гитлер, поднимаясь с тротуара. -Адольф Алоисович! - взвизгнула Ася, - не надо! Бежим сейчас, пока... -Это приказ! - рявкнул фюрер, - быстро к автобусу и заводите мотор! Инструменты захватите, живо! Ася хотела ещё что-то сказать, но Пётр схватил её под мышку и побежал вслед за всеми. Дзержинский с некоторым удивлением поглядел на Гитлера. -Давай, давай! - с некоторым раздражением буркнул Гитлер, - от тебя всё равно толку мало, а этот змеёныш ещё чего доброго ринется сейчас в обход. Я догоню вас позже. Киборг пожал плечами, взвалил на себя сумки с инструментами и тяжёлыми прыжками поскакал по улице. Дантес, увидев, что клиенты удирают, выскочил из-за стены и бросился вдогонку. Гитлер быстро оглянулся — не видит ли его никто кроме киллера — и сунул руку в нагрудный карман мундира. Он не хотел, чтобы его секретные способности стали известны коллегам. Вытащив заряженный амулет из чёрного камня, фюрер сжал его в кулаке и шагнул в сумрак навстречу приближающемуся противнику.