Хождение по глюкам или Курс на Ипсилон

После внезапного нападения артисты велели водителю везти их не в гостиницу, а прямиком в тот город, который значился как следующий пункт в гастрольном списке — Баден-Баден. Пётр принялся срочно названивать Дягилеву, но тот не отвечал — либо спал, либо сам развлекался в каком-то ночном клубе. Путь предстоял неблизкий, утром пришлось остановиться у небольшого отеля на отдых, затем, опасаясь погони, артисты отправились дальше. -Может стоило обратиться в полицию? - робко предположила Ася, напряжённо всматриваясь в мелькающий за окнами автобуса пейзаж. -Что ты! - усмехнулся Ленин, - в этом гнездилище прогнившего империализма вся полиция давно куплена! Они наверняка и пальцем не пошевелили бы, если бы Дантес перестрелял нас всех, потому что Николай всё давно уже оплатил... -Я волнуюсь за Адольфа Алоисовича! - заныла Ася, - от него до сих пор никаких вестей! -Нашла за кого переживать, - буркнул Ленин, разворачивая атлас автодорог. -Между прочим, - взвился Карл, - этот мафиоза Николай, ваш родственник, Пётр. Повлияйте на него, а то он этак действительно нас всех поубивает! Пётр вздохнул. Он никогда не общался с Николаем Первым. -Я попробую урезонить его, хотя сам знаешь, что среди царей-королей родство добрым не бывает... Ленин радостно переглянулся с Дзержинским. -Вот мой брат, он не такой! - горячо возразил Карл, - он удивительный! Ах, почему же судьба так жестока!! - он уткнулся в спинку предыдущего сидения лицом и затих. После некоторого молчания Пушкин (усиленно копавшийся в ноутбуке) вдруг приподнял голову и произнёс: -А знаете, наше путешествие мне кое-что напоминает! Один сказочный роман. Все поглядели в его сторону поверх кресел. -Да-да, - продолжил Пушкин, - я читал его в юности, сейчас, увы, не помню название и автора... Но там тоже разношёрстая компания путешествовала по доисторическому Евросоюзу с целью толкнуть кому-то некое радиоактивное колечко... Ох, намучились они тогда с ним! Сражались с монстрами, влипали в разные истории... В общем, жуть как интересно! -А кончилось чем? - после небольшой паузы спросил Пётр. -Да хэппи-эндом, чем же ещё! А главный герой свалил в Америку на корабле, - махнул рукой поэт, - Но колечко они куда-то посеяли, кажись, в вулкан уронили... -У нас нет колечка, - вздохнул император и уставился в окно. -А ещё там были всякие эльфы! - продолжал радостно вспоминать Пушкин. Карл отчего-то поперхнулся, но на это никто не обратил внимания. В Баден-Бадене «Безумных Гениев» встретил встревоженный Дягилев, до которого, наконец-то, удалось дозвониться. Он долго всплескивал руками и кудахтал, убеждая, что свяжется с властями Кур-Щавеля, что у него большие связи, и что они выплатят компенсацию за моральный ущерб («Боится, гад, что мы контракт разорвём!» - шепнул Асе Карл). Прилетел Рудель, удивился, что нет Гитлера, и был уже готов лететь обратно, чтобы выручать его из беды, как вдруг тот сам позвонил и сказал, что едет на такси из аэропорта. Ася запрыгала от радости. Адольф Алоисович был бодр и даже весел. -Ну как? Что там случилось? - изнывал от любопытства Карл, - Куда делся этот... как его? Киллер, в общем! -Да просто всё: я его грохнул, - фюрер равнодушно пожал плечами и принялся отряхивать манжеты. -И всё? А как это было? -Как-как... Обыкновенно! - Гитлер дал понять, что не хочет говорить об этом и ушёл в свой номер. Ну зачем им объяснять, что он увлёк противника на третий уровень сумрака, выкачал энергию и дезинтегрировал до состояния призрака класса Б третей степени — это будет никому не понятно и скучно. Про встречу с Германом он тоже не рассказал, но остался очень доволен, что не дезинтегрировал и его: Геринга можно теперь иногда использовать в качестве воздушного такси «на подбросить» до ближайшего города на комфортабельном бизнес-джете. Вечером, когда страсти улеглись, все выспались и успокоились, Дягилев собрал группу в холле мини-отеля и рассказал о ближайшем концерте. -Этот концерт устраивает местное благотворительное общество призрения, - сказал он с благоговейным вздохом и закатил глаза, - Специально для одиноких старушек. Это сложно, друзья мои, но я в вас верю. Три группы отказались, я сбился с ног. Сами понимаете — публика трудная, но мы же не можем оставить бедных одиноких пожилых женщин без последней радости в жизни? - продюсер картинно вытер глаза платочком. Артисты промолчали, но по их лицам было видно, что при всём уважении к старости, перспектива не слишком радовала. -Ну что ж, - произнёс, наконец, Пётр, - вы правы, Сергей Павлович: старушек, да ещё одиноких, нельзя оставить без концерта. -Я знал, что вы не откажете! - с чувством произнёс Дягилев, - Пожелания насчёт костюмов и музыки: сами понимаете, аудитория консервативна. Но это всё будет через три недели, так что можете пока отправиться в небольшой отпуск, как я и обещал. Места тут чудные: целебные источники, природа... Хотя и пара хороших ночных клубов есть... - он кокетливо подмигнул Руделю и Карлу. Рудель осклабился, Карл нарочито отвернулся. Решено было неделю провести в полном безделье и отдыхе, а потом уже приступать к репетициям. Гитлер выразил желание отправиться на этюды, и Ася увязалась за ним. Ленин с Дзержинским взяли напрокат велосипед-тандем и поехали путешествовать по окрестностям. Пётр, Пушкин, Карл и Рудель собрались на местную турбазу. Когда Карл неосторожно выразился, что желает поохотиться, Гитлер накинулся на него со словами: «Изверг! Живодёр! Как не стыдно убивать беззащитных животных!» Конфликт уладил Пётр, успокоив фюрера, что охотиться они будут только за грибами. *** Турбаза представляла собой небольшую лесную ферму, где постояльцев поили молоком и катали на лошадях. Уютный уголок живой природы, не испорченный цивилизацией и присутствием толп туристов. Однако, всё оказалось не так просто: в первый же вечер Рудель, каждый день по обыкновению куда-то улетавший, вернулся сильно потрёпанным, с помятыми крыльями и синяком под глазом, и тяжело рухнул посреди двора. -Кто ж это тебя так, Ганс-Ульрих? - участливо спросил Пушкин. Вампир непечатно выругался по-немецки (Александр Сергеевич не разобрал, потому что немецкий знал плохо), с трудом поднялся и по омикронски пояснил: -Совки, сволочи. Понаехали тут, оккупанты проклятые, полетать не дают... И поплёлся в свою комнату совершенно удручённый и подавленный. Вышедший Карл с удивлением проводил его глазами и спросил у Пушкина — что, мол, случилось? Не успел поэт ответить, как вдруг сверху раздалось хлопанье крыльев, и на полянку перед домиком опустились два Крылатых с крыльями соколиной расцветки, одетые в советские гимнастёрки. Один из них, молодцевато поправил ремень и решительно шагнул навстречу артистам. -Товарищ Пушкин? Рад видеть! - Крылатый развязно улыбнулся и козырнул, затем протянул руку для пожатия, - Александр Иваныч Покрышкин, - представился он. Его товарищ тоже подошёл ближе, но молчал. -А это Ваня Кожедуб, - представил его Крылатый. Второй Крылатый кивнул и молча пожал руку Пушкину, затем Карлу. -Тут случай неприятный вышел, товарищ Пушкин, - начал Покрышкин, - это ведь ваш сосед — упырь? Пушкин осторожно кивнул, чувствуя, что сейчас случится что-то нехорошее. -Так вот, этот упырь решил на нашу базу заглянуть, кровушки попить. Так вот, если он ещё хоть раз в небо поднимется, мы ему крылья поотрываем, так и передайте. -Пусть не сомневается, сволочь фашистская! - угрюмо добавил Кожедуб и погрозил кулаком в сторону домика. Карл и Пушкин переглянулись. Оба решили, что с этими молодцами лучше не спорить, тем более, что у них где-то рядом база, а, следовательно, может нагрянуть целая орда. -Мы обязательно передадим ваши пожелания, - Пушкин нервно улыбнулся. -Вот и славненько, - Покрышкин снисходительно кивнул, - счастливого отдыха, Александр Сергеич! Он снова приложил руку к козырьку фуражки и взлетел над деревьями; Кожедуб последовал за ним. -М-да, - только и смог вымолвить Карл, неуютно передёрнув плечами, - эти русские — просто мафия какая-то! И как вы только в такой стране жили? С этого дня Рудель заперся в своей комнате и выходил только на обед; перед сном мрачно выпивал стакан молока, угрюмо озирался и возвращался к себе. -А жалко его, - на четвёртый день сказал Пушкин Петру, - глядеть страшно, захирел совсем, осунулся, разговаривать перестал, не то что улыбаться. -Да, но ведь, если рассудить, правы ребята, - ответил Пётр, разводя руками, - кому ж охота шею вампиру подставлять? Вот и побили, чтоб не покушался... На пятый день Рудель не вышел на обед, только к вечеру выполз за молоком; его глаза неприятно поблескивали красным отливом. Когда он мрачно оглядел троицу коллег, Карл поёжился. -Не знаю, как вам, а мне не по себе жить под одной крышей с голодным вампиром, - заявил он, приходя в комнату, где жили Пушкин и Пётр, и кидая на тумбочку полотенце и зубную щётку. -Ты чегой-то, вашество? - удивился Пётр, - переезжаешь? В ответ Карл забаррикадировал дверь шкафом. -Я от него за стенкой живу, - пояснил король, - кто его знает, этого вампира, может он сорвётся и накинется на меня ночью! Он же озверел совсем, видели как вечером глядел на нас? Как хотите, а я буду у вас ночевать, хоть бы и на полу. Пушкин вздохнул и включил маленький телевизор в углу номера. Как на грех, там показывали фильм ужасов про плотоядных монстров со всеми подробностями расчленёнки; в свете последних событий, стало совсем неуютно и страшно, поэтому телевизор выключили. Карл не мог уснуть на постеленном ему матрасе, он попросил оставить ночник и нервно прислушивался к малейшему шороху. Любое поскрипывание деревянного дома заставляло вздрагивать; постоянно мерещились не то шаги, не то царапание в стену. За окном плясали тени деревьев, а в полночь в окно ударил яркий, словно прожектор, лунный свет. Пушкин накрылся одеялом с головой; Карл бормотал какие-то молитвы и полез под кровать; даже материалист Пётр не выдержал и завесил окно одеялом. На утро все не выспавшиеся собрались к завтраку. Пока хозяйка накрывала на стол, Карл наклонился ко всем и шёпотом произнёс: -Вы как хотите, а я здесь больше не останусь! Я не могу жить в одном доме с вампиром. -Но он всё-таки наш товарищ, - оглянувшись по сторонам, пробормотал Пётр. -Да кто их знает, этих вампиров! - зашипел Карл, - сегодня я ему товарищ, завтра — ужин! Вот один человек держал дома тигра... Он не успел договорить, потому что в столовой появился Рудель — бледный, нечёсаный, с волочащимися крыльями и синими тенями под глазами. Он диким взглядом окинул присутствующих и попросил у хозяйки молока. Пушкин перестал жевать. Карл на всякий случай придвинулся поближе к Петру. Хозяйка заботливо склонилась к вампиру, и они о чём-то говорили вполголоса, из чего можно было разобрать только то, что она спрашивала, не вызвать ли ему врача. -А пойдёмте-ка мы за грибами сегодня, а? - Пушкин сделал невиннейшее выражение лица и убрал руки под стол, чтоб не было видно, как они трясутся. -Да! - Карл подпрыгнул и с жаром закивал, - я обожаю собирать грибы! И давайте пойдём прямо сейчас, а то вдруг кто-то соберёт их раньше нас, а? - весь его вид говорил о том, что храбрейший из шведских королей готов был выскочить из столовой в окно. Пётр шикнул на них и зашептал: -Тихо вы, неужели мы бросим фрау Марту на съедение? Подождём немного... Его товарищи нервно заёрзали на своих местах. После завтрака (хотя кусок в горло не лез никому) троица взяла корзины и выбралась во двор. Стоило сделать им пару шагов, как дорогу им преградил Рудель. Он мрачно пялился полминуты, затем решительно раскинул крылья. Карл с Пушкиным одновременно попытались спрятаться за спину Петра, но столкнулись лбами. -Т-ты чего? - хриплым от волнения голосом произнёс император, с ужасом ожидая нападения. -Я... я... - Рудель озверело посмотрел по сторонам, потом вытаращил глаза, мерцающие багровыми бликами, - Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!!!! - заорал он на весь лес, так что испуганные птицы тучей сорвались с веток и в панике заметались между деревьев. Пушкин надел на голову грибную корзинку и кинулся на землю; Карл с перепугу запрыгнул на руки Петру, который сделал первый шаг к отступлению. -Йа хочу летать!!! - орал вампир, уже не сдерживаясь, - Три тысячи чертей!! Я не могу больше сидеть в этой долбаной каморке!!! Если хоть одна тварь мне помешает это сделать... SC-1000 ему в задницу!!!! Он стрелой взвился в воздух и сделал круг над фермой, затем перекувырнулся в воздухе, поднялся выше, спикировал вниз, потом снова набрал высоту... Пётр осторожно опустил Карла на землю и велел им с Пушкиным спрятаться в укрытие, а сам решил узнать у вампира, что с ним всё-таки творится. Рудель менялся на глазах: из заморенного средневекового упыря он превращался в обычного Крылатого. -Эй, друг! - император помахал ему рукой, - спустись чуток пониже... Рудель завис в воздухе, махая крыльями часто как колибри. -Так что ж, тебе кровь нужна, аль как? – спросил Пётр. -Да какая к чертям кровь, дорогой кайзер! – обиженно воскликнул Крылатый, - Я и молоком вполне обхожусь! Мне летать надо! Понимаешь — летать!!! Я без этого просто никак не могу! И снова свечой взвился в небо. Пётр вздохнул с огромным облегчением: отбой воздушной тревоги. Он вышел на просеку и наблюдал за полётом ошалевшего от радости товарища. Но тут две тёмных фигуры показались в небе: Покрышкин с напарником не заставили себя ждать и кинулись на перехват. Рудель уворачивался как мог, но даже Пётр с земли видел, что он чересчур неуклюж по сравнению с этими двумя. Дело могло закончиться совсем плачевно, как вдруг Кожедуб резко замер в воздухе, почёсывая затылок и озираясь. Покрышкин с удивлением прекратил преследование вампира и хотел было спросить, что случилось, как вдруг что-то маленькое пребольно ударило его по спине. Крылатый оглянулся и на некоторой высоте от себя заметил фигурку парнишки с рогаткой. -Что это ещё за.. - начал он, но в этот самый момент получил прямёхонько в лоб недозрелым яблоком. -Это хулиганство! - возопил он и кинулся ловить наглеца. Кожедуб ринулся за ним. Крылатый мальчишка юрко увернулся, снизился и стрелой пронёсся вдоль просеки, затем снова набрал высоту. Сталинские соколы рассвирепели и бросились в погоню. Рудель, обрадовавшись, что легко отделался, решил больше не искушать судьбу и спустился к Петру, который велел ему отправляться на ферму, а сам остался понаблюдать за воздушными кульбитами Крылатых. Те носились над лесом, пугая птиц. Покрышкин и Кожедуб захотели взять хулигана в кольцо, окружая его с двух сторон. Расстояние стремительно сокращалось, как вдруг мальчишка сделал лихой манёвр, вырвавшись из окружения, и оба преследователя по инерции столкнулись друг с другом и шлёпнулись на землю, подняв тучу пыли и перьев. -Ах, паразит! - только и вымолвил Покрышкин, потирая шишку на лбу. Паразит, пользуясь моментом, лихо пролетел прямо над их головами, сорвал фуражку с Кожедуба, напялил её и принялся вытанцовывать в воздухе неведомые кренделя как бы дразня противника. -Поймаю — задницу надеру! - крикнул Александр Иванович, поднимаясь и отряхиваясь. Противник состроил рожу — мол, попробуй, догони — и резко взмыл ввысь. Кряхтя и ругаясь, Крылатые бросились вдогонку, хотя ясно было, что поймать наглеца не смогут. Пётр на всякий случай протёр глаза — не померещилось ли ему? - и побрёл обратно, размышляя, как же много на свете чудес. На охоту за грибами наконец-то выбрались. Рудель остался дома, пообещав, что никого не укусит и не улетит искать нехороших приключений. В лесу пели птицы, пришедшие в себя после утренних потрясений; Пушкин пересказывал какую-то статью о том, что собирание грибов — это разновидность медитации, Карл тайком слушал украденный где-то плеер, а Пётр размышлял на тему — не являются ли Крылатые дальними родственниками ангелов. Так, глядя под ноги и перекрикиваясь, троица забрела довольно далеко в лес, и настало самое время сделать привал. Император разглядел за деревьями довольно обширную поляну и направился туда, пробираясь сквозь заросли дикой малины. Полянка и вправду была хороша; Пётр хотел было что-то сказать, но вдруг замер на месте и уставился в одну точку. Пушкин, следовавший за ним налетел на него и ойкнул. -Тссс! - шикнул Пётр, прикладывая палец к губам, - Гляди, Сергеич, только не шурши — спугнёшь... -Что там? - поэт оглядел полянку, но никого не увидел. -Да не там, наверху! Вон, на ветке! Купидон! -Что?! Пушкин поднял голову и вытаращился от удивления: на ветви дерева сидел белокурый паренёк лет семнадцати на вид с большими серо-коричневыми крыльями и грыз яблоко. -Вот это да! - ахнул Пушкин, - я даже в Лукоморье таких не видел... Там на ветках только русалки и... Он неосторожно хрустнул веткой; парень заметил их и принялся настороженно рассматривать большими ярко-голубыми глазами. -Не бойся, мы не тронем, - произнёс Пётр, дружелюбно протягивая руку, - Давай, лети сюда... -Цыпа-цыпа! - вторил ему Пушкин. Крылатый рассмеялся и кинул вниз огрызок. В это же время из кустов выбрался отставший Карл. Купидона он заметил не сразу, вынул наушники, желая что-то спросить, как вдруг проследил за направлением взгляда товарищей и выронил корзину. -Брат!!!! - завопил король на весь лес, раскрывая объятья. Крылатый вздрогнул, оглянулся и расплылся в улыбке. Он слетел с дерева и кинулся обнимать братишку, который что-то быстро и радостно говорил на неведомом языке. Пётр и Пушкин переглянулись. Император только что сообразил, что «купидон» и был тем самым хулиганом, который спас Руделя от возмездия. Наконец, король, сияя от счастья, повернулся к спутникам и произнёс: -Я рад представить вам моего младшего брата! Это Аль, мы были разлучены с детства, но наконец-то нашлись! Аль смущённо улыбался и молчал. -А ещё его в нашей семье называли Деточка, потому что он был удивительно милым ребёнком... И Карл поведал секретную историю о том, что на самом деле они с братом — прямые потомки эльфийского короля, уплывшего из Средиземья несколько сотен лет назад. Деточка был похищен королевским лекарем и увезён за границу, где прожил много лет и сделался Крылатым. После войны и волнений на новой родине, его арестовали и хотели продать в Гондурас под видом экзотической птицы в магазин известного графа Ди, но Аль удрал и поселился в лесу. Торжественное воссоединение братьев нужно было отпраздновать, поэтому все вернулись на ферму. Рудель высунулся из своей комнаты и замер от удивления. -Знакомься, - радостно улыбаясь, произёс шведский король, - это мой младший брат... -Ё-моё! - ахнул вампир, абсолютно не слушая его, - это же сам Эрих Хартман!! В дешёвой славе эльфийского происхождения Деточка больше не нуждался. На следующее утро Пётр Алексеевич, проснувшись раньше всех, вышел на крыльцо дабы развеять на свежем воздухе последствия похмелья. Во дворе стояли двое мрачных Крылатых, напоминающих своим видом ангелов возмездия. Однако, увидев Петра, они малость просветлели лицом и тот из них, что был в фуражке, взял под козырёк. -Здравия желаю, Пётр Алексеевич! Не ожидал вас тут увидеть! - искренне улыбаясь, вымолвил Покрышкин. Кожедуб как всегда молчал, но смотрел на Петра Великого с детским восторгом. Император пожал руки обоим и спросил, что привело соколов в столь ранний час. -Хулиганы, увы, распоясались совсем, нарушают воздушное пространство... А гнездятся прямо тут, на этой турбазе. Пётр усмехнулся, потому что быстро понял, о ком речь. -А вы пройдите, пройдите, братцы, потолкуем по-человечески. Крылатые переглянулись, но вошли в домик. Хозяйка уже накрывала завтрак. Пётр величаво усадил гостей за стол и объявил хозяйке, что эти двое будут трапезничать со всеми. Тут из своих комнат вышли Карл и Рудель. Увидев сталинских соколов, вампир зло сощурился, но ничего не сказал; глаза его рубиново засверкали. -Вот он! - Кожедуб подпрыгнул на месте. -Погоди, Ваня, - осадил его Покрышкин, - ну что ж, раз Пётр Алексеевич попросил потолковать по-человечески, давайте потолкуем. -Хоть он и не человек, а упырюга! - не выдержал Кожедуб. Рудель осклабился: -Кажется, в Советском Союзе неприлично оскорблять по расовому признаку… -Тихо-тихо! - Пётр примирительно поднял руки, - война закончилась, а после драки кулаками не машут. Давайте изложим претензии обеих сторон... Началось что-то вроде переговоров, где Рудель и Покрышкин, казалось, играли в гляделки, уставившись друг на друга и улыбаясь оппоненту как можно наглее и шире. Карл скучал, Кожедуб, пользуясь моментом, уписывал гренки со сметаной. Покрышкин вальяжно развалился на стуле, щёлкая зажигалкой; Рудель небрежно вытащил из кармана плиточку гематогена... Наконец, стороны пришли к компромиссу: товарищ вампир Ганс Ульрих Рудель обязуется впредь не кусать советских граждан, а только англо-американско-французских буржуев-подстрекателей, проклятых империалистов и разжигателей войн. -Потому что от них всё зло! - подытожил Кожедуб, вытираясь от сметаны салфеточкой. -А советские граждане обязуются признать вампиров отдельным этносом с особыми правами и льготами на донорскую кровь, - Пётр велел оппонентам пожать друг другу руки и послал Карла попросить у хозяйки пива. Тут в столовую из-за двери выглянула растрёпанная белокурая голова; оба сокола подпрыгнули на месте. Пётр мысленно чертыхнулся — своим появлением Деточка ставил под угрозу весь переговорный процесс. Но в это время, к счастью, вернулся Карл с ящиком пива. Увидев немую сцену, он быстро поставил ящик на стол и радостно выволок упирающегося Хартмана в центр столовой. -А это мой брат, Эрих Альфред, познакомьтесь! Мы оба – потомки эльфийского короля… Деточка неожиданно улыбнулся как ребёнок, пришедший мириться, наивно заморгал глазами и протянул Кожедубу его фуражку. Пётр облегчённо вздохнул. Проснувшийся позже всех Пушкин, выйдя в столовую, узрел там идиллическую картину: Карл с братом и Кожедуб играли в карты на щелбаны. Рудель в обнимку с Покрышкиным распевали какую-то революционную песню, причём один на русском, другой не немецком, а Пётр Великий пытался им подпевать. Под столом валялось немереное количество бутылок из-под пива и не только... «Наверное, так и выглядит дружба народов, - подумал поэт, - Когда-нибудь я напишу об этом».