Хождение по глюкам или Курс на Ипсилон

Неожиданное появление (буквально из ниоткуда) тяжёлого атомного ракетного крейсера в водах ЕДИ вызвало у властей панику. Вокруг «Петра Великого» собралась толпа патрульных катеров. Но император-крейсер выразительно повернул к ним ракетные комплексы и по громкой связи объявил, что плывёт себе мирно как частное лицо (а частным лицам плавать и купаться в море никто по закону не запрещал), никого не трогает и себя трогать не советует. Во избежание. Пока власти соображали, какой закон мог бы запретить передвигаться в водах ЕДИ частному лицу, если оно — корабль, Пётр увеличил скорость и ушёл в океан. Во время плавания все маялись бездельем. Пушкин мучился от морской болезни и заперся в своей каюте. Гитлер на палубе пытался рисовать маринистику, но вокруг не было ничего кроме неба и воды, и ему быстро наскучило. Рудель и Хартман летали вокруг корабля, изображая альбатросов. Ася играла с Карлом в крестики-нолики, а Ленин загорал. Все слонялись по кораблю, пытались играть в прятки, и хотя машинное отделение было закрыто, Карл-таки умудрился заблудиться. Плавание длилось несколько суток, и пищевые запасы стали подходить к концу. На третий вечер Карл жизнерадостно предложил поиграть в «Последнего героя» на выбывание. Все собрались на мостике и многозначительно смотрели друг на друга. Затянувшуюся паузу прервал голос самого Петра, который произнёс через динамик: -Да ладно вам, ребята, расслабьтесь! Гондурас на горизонте! Все словно бы очнулись от транса. -Надобно придумать легенду, для чего мы туда плывём, - сказал Пётр, - а то странно как-то отправляться на гастроли без инструментов... -И на ракетном крейсере! - хохотнул Гитлер. -А мы... - Ленин закатил глаза и почесал в затылке, - Мы ищем политического убежища, скрываясь от жестоких гонений, коим подвергались на родине за свои политические убеждения... -А также расовую принадлежность, - добавил Рудель, расправляя крылья и улыбаясь, сверкнув клыками. -И сексуальную ориентацию, - вставил Карл. На него мгновенно уставились все, и король замахал руками: -Эй-эй, это как пример! Как пример! -Предположим, - кивнул Ленин, - Главное сейчас — создать хорошую легенду. И мы ведь не солжём против истины, если скажем, что коррумпированное империалистическое правительство ЕДИ старалось всячески помешать нашему творчеству, как открывающему глаза народа на истинное положение дел в государстве, путём заключения нас в психиатрическую больницу... Он сказал это с таким патетическим чувством, что все зааплодировали. -Я сейчас дам радиограмму, - заключил Пётр, - главное — не забудьте, что мы теперь — истинные революционеры и искатели справедливости. -Мы и вправду гонимые, - Карл неожиданно утёр слезу, предавшись воспоминаниям. Все захандрили, вживаясь в роль. Искателей справедливости встречали с оркестром, толпой репортёров и зевак. К «Петру Великому», который бросил якорь довольно далеко от берега, подплыл военный катер с министром ВМФ Гондураса, который тут же принялся пожимать руки пламенным революционерам. Катер доставил путников на берег, где их уже поджидали журналисты. Ленин с Гитлером взобрались на чей-то автомобиль и произнесли торжественную речь, правда, перебивая друг друга. Народ растроганно рыдал; фотографы щёлкали вспышками; журналисты совали микрофоны под нос прибывшим и старались задать вопросы, перекрикивая один другого. Вдруг раздался восторженно-изумлённый вопль, и толпа отхлынула в сторону морской набережной: это Пётр трансформировался в робота и подошёл к берегу. -Чувствую, сегодняшний день будет местной сенсацией, - шепнул Пушкин на ухо Асе, - рейтинги новостей затмят все ток-шоу и мыльные оперы... Тем временем, Пётр картинно помахал всем рукой и перевоплотился в человека. Толпа взвыла. Император, мокрый и уставший, выбрался из воды и сказал репортёрам: -Я отвечу на все вопросы, но сперва отдохну. Шутка ли — не спал четверо суток подряд! Министр ВМФ и министр обороны рассадили борцов за свободу в специальные машины и повезли в Гранд Президент Отель. По пути Ася узнала, что столицей государства-континента является Санта-Барбара; население Гондураса насчитывает полтора миллиарда человек; это самая индустриально и информационно развитая страна в мире, где живут самые счастливые люди в галактике. «И наши космические корабли бороздят просторы вселенной», - закончил свой рассказ министр обороны, но Ася уже дремала, а Гитлер и Пушкин, ехавшие в той же машине, многозначительно переглянулись. «Безумных Гениев» ждали роскошные апартаменты и ужин, на который приехал сам президент страны — Мануэль Карлос Гарсия Фернандо Эстебан Гонсалес. Это был коренастый метис, одетый в белоснежный френч (Гитлер оценивающе осмотрел его и хмыкнул — надо заказать себе такой же для концерта) и индейский головной убор с перьями. Президент Гонсалес пожал руки всем певцам революции, произнёс торжественную речь, содержания которой никто не понял, потому что все смотрели только на стол с явствами и думали только о том, что хорошо бы подкрепиться. Ася торжественно пообещала, что группа даст несколько концертов в главных залах Гондураса, но им для этого нужны инструменты и реквизит, поскольку свой остался за океаном. Гонсалес ответил, что всё устроит и улыбнулся, сверкая золотыми коронками на зубах. В первые несколько дней артисты отсыпались и отъедались. Ленин с Пушкиным ходили в местный ночной клуб и знакомились с темпераментными латиноамериканскими красотками. Хартман с Руделем улетали на весь день, поскольку погода в этих краях стояла солнечная и тёплая. Гитлер купил коробочку акварели и каждый вечер приносил по рисунку. Ася с Карлом ходили на пляж, и только Пётр занимался делом, настраивая новые инструменты. Когда речь зашла о программе концертов, участники группы как всегда разошлись во мнениях — что играть. -Конечно же революционные песни! - горячился Ильич, - А вы как думали? Эти гондурасцы полвека боролись за свободу, независимость и коммунизм, зато как они живут сейчас?!! -Что-то мне их коммунизм больно напоминает социальный капитализм, - ехидно возражал Гитлер, - да, конечно, везде висят портреты Святого Че, но частную собственность никто не отменял! И вообще, я не буду петь ваши большевистские песни! -Да можешь вообще из группы уйти! - Ильич снял кепку и махнул ею в сторону двери, - плакать не станем... -Тогда и Рудель тоже уйдёт! - вспыхнул фюрер, хватая вампира за рукав и таща к выходу. -Спокойно, спокойно! - примиряюще замахал руками Пётр, - Каждый имеет право на мнение, но решать будем сообща. Хартман снял наушники, в которых он слушал образцы песен на новеньком ноутбуке. -А что? - внезапно сказал он, - и у нас, и у большевиков есть абсолютно одинаковые по музыке песни. Их и споём! Все уставились на Деточку с изумлением, поскольку раньше он никогда не интересовался делами группы, и тем более — ничего дельного не предлагал. -Куплет на русском, куплет на немецком... - задумчиво протянула Ася, - всё равно гондурасцы не понимают этих языков — тут большинство говорит на испанском и омикронском. -А припев — на латыни! - неожиданно воскликнул Карл. -Почему? - удивился Пётр. -Чтобы казалось загадочно! - Карл подпрыгнул на месте. -Но мы не должны забывать местных музыкальных вкусов, - произнесла Ася, - а то могут не понять... Она выложила на стол несколько дисков, купленных в лавочке накануне: пляжная дискотечная попса, которая представляла собой вариации на тему ламбады. С этого дня Пётр и Пушкин засели в студии. Пушкин со словарём переводил на латынь «Наш паровоз вперёд летит», «Всё выше и выше и выше» и прочие маршево-гимновые революционные хиты. Пётр делал аранжировки в стиле ламбады и ранних «Бони М». Ася рисовала акварелью эскизы костюмов; предполагалось, что для полноты картины на сцену выйдет подтанцовка, набранная Лениным из знойных девиц из клуба. Вокалистами-мачо назначили Пушкина (ибо он единственный из группы напоминал креола) и Петра (за буйные кудри). Хартман для местных был элементом экзотики — ему к своим волосам прикрепили белокурый шиньон. За барабаны усадили Гитлера, который, несмотря на компромисс, был всё-таки недоволен текстами. Впрочем, его злость пошла на пользу, так как даже на репетициях, он лупил по всей барабанной установке от души. Первый концерт на знаменитом стадионе имени Святого Футбола собрал весь столичный бомонд. Ленин не просчитался со своим шоу-балетом: девушки в будёновках со стразами и купальниках с пулемётными лентами вызвали бурю оваций. Сами музыканты изображали революционных матросов, партизан и подпольщиков; Пушкин в берете как у Святого Че и Пётр с маузером в руке так завели толпу, что бомонд готов был идти на барикады или штурмовать фазенды друг друга, распевая проникновенную песню на неведомом языке, не зная, что это всего лишь «Распутин» «Бони М». Публика долго не отпускала артистов, требуя исполнить на бис несколько песен; ситуацию неожиданно спас Рудель, который выскочил на сцену с автоматом, пострелял в воздух и схватив подмышки обоих вокалистов эффектно взмыл в воздух и скрылся. Оставшихся участников осаждали в гримёрке поклонники и журналисты, и только солдаты президентской гвардии сумели вывести артистов к машинам (за что, правда, пришлось спеть им А-капелла одну из песен). Поздно вечером в этот же день, когда Рудель вылетел из гостиницы на ночную прогулку (читай: охоту), он заметил летящий со стороны моря вертолёт, который сделал круг над кварталом и приземлился прямо на пляже. Вампир не придал бы этому значения, если бы фигура, вышедшая из кабины, не показалась ему очень знакомой... Ленин восседал на кожаном диване клуба в окружении нескольких девиц из собственного кордебалета (с остальным девушками в другом конце зала общались Пушкин и Пётр). Ильич обнимал двух креолок за талию, а третья — кудрявая мулатка с цветком в волосах сидела у него на коленях и ласково гладила по лысине. В это время подошёл официант и полушёпотом произнёс: -Владимир Ильич, вас там спрашивает какой-то высокий мужчина в кожаном плаще... Ильич вздрогнул. -А он не в солнечных очках? - уточнил он. -Да, да, - закивал официант, - Это ваш знакомый? Ильич просиял как лампочка, названная в его честь. -Мне пора, проказницы! - сказал он девушкам, хитровато грозя пальцем, - про марксизм я вам расскажу в следующий раз! Те со вздохом разошлись, и Ленин побежал к выходу, зная, кто его ждёт. Он не ошибся: у дверей клуба стоял Дзержинский. -Феликс Эдмундович!!! - завопил вождь, кидаясь обнимать робота, - как я рад!!! -Здравствуйте, Владимир Ильич! - киборг снял очки; казалось, он немного смутился. -Пойдёмте! - Ильич потащил его в дверь, - посидим, вы мне расскажете о своих приключениях... -Но это же притон капиталистического разврата! - недоумённо отнекивался робот. -Ах, ну что вы, Феликс! Мы же партизаны! Пойдёмте, настоящий большевик должен знать врага изнутри, со всеми пороками! Он всё-таки уговорил робота войти в клуб, где Феликс за кружкой пива рассказал о том, как после памятного сражения с Фанни попал на ремонтный завод, где долго восстанавливался, потом угнал вертолёт и отправился на поиски «Безумных Гениев», в газете прочёл, что они уплыли в Гондурас, но всё-таки решил отыскать их. Увидев Петра, Железный Феликс с чувством пожал ему руку и поздравил с вступлением в ряды механоидов. Наконец-то «Безумные Гении» воссоединились в полном составе.