Второй шанс

— Отлично, хватит на сегодня. И в миг Расёмон, пожирающий все на своём пути словно неумолимая черная дыра - замер, а после и вовсе растворился в пространстве. Конечно, Рюноскэ знал эту способность. И конечно человек, обладающий ей, должен был появиться именно здесь и именно сейчас. Да ещё и как член этого проклятого Вооруженного Детективного Агентства. На протяжении нескольких лет он как ума-лишённый искал следы своего учителя. Пытался найти хотя-бы тень, хотя-бы эхо его передвижения. Слишком скрытным был этот человек. За всю историю их взаимоотношений, не было и крупицы чего-то, что Акутагава мог-бы о нем узнать. Разве что совершенно необоснованную любвеобильность к низшим слоям иерархии мафии. На все вопросы о личной жизни учителя Акутагава получал либо молчание, либо такие типичные для него отшучивания. Конечно, он мог-бы спросить у Чуи-сана, но тогда-бы, лишь показал всем свою излишнюю увлеченность этим человеком. А это было ему ни к чему. Лишнее внимание в любом его проявлении было невыносимо для скрытного и нелюдимого Рюноскэ. Постоянная боль потери, отсутствие того единственного направляющего луча, что делал жизнь Акутагавы хотя-бы немного осмысленнее, все это безумно давило на потерянного юношу, который буквально жил этим не в меру жестоким человеком, бросившим его без тени жалости. Будто не он же подобрал его когда-то в трущобах после чудовищной череды ночных смертей, сломавших так долго выстраиваемое доверие Рюноске к людям. Раньше Гин говорила про внутреннюю доброту в каждом человеке, что стоит лишь попытаться проникнуть к нему в душу, отыскать то ядро человечности, и наверняка увидишь его с другой стороны, наиболее притягательной и красивой. После той ночи она так не говорила. После той ночи они оба стали совершенно другими людьми. И вот, он тут. Сидит напротив этого оборванца, за чьей жалкой тушей и были отправлены Акутагава и Хигучи. Так ласково гладит его по голове, словно хрупкое дитя, чьей жизнью дорожишь более своей. Ещё ни разу Акутагава не видел такой глупости от бывшего учителя. Невероятная зависть взревела в его груди, вырываясь наружу вместе с сухим кашлем, преследовавшим его на протяжении всей жизни. Для всех Рюноскэ может казаться человеком, не способным ни на какие эмоции. Безупречная машина для убийства неугодных мафии не только людей, а целых организаций. Абсолютное хладнокровие, сила и жажда крови — вот чем был он был прославлен. Так считали все, кроме этого человека. — Ацуши-кун, вставай, я вас троих не утащу. - похлопывая по плечу приговаривал мужчина, пытавшийся разбудить мальца тигра. Хигучи, глупая-глупая девчонка, действительно считает, что сможет противостоять этому человеку. Неужели и вправду думает, что какой-то пистолетик нанесёт этому монстру вред? Да он одной своей улыбкой вызовет истерический припадок у любого врага мафии. Буквально каждый, кому доводилось видеть его в прекрасном расположении духа, сразу же понимал что что-то грядёт, и слишком редко это «что-то» имело хорошие последствия. Как она может не понимать этого? Ах, точно. — Хаа… - как ни странно, на этот раз не кашель нарушил тишину, а небольшой смешок, вырвавшийся из груди Рюноске, — Стоп, Хигучи, ты его не убьешь. Не только глупая, но и дерзкая, раз пытается возразить. И почему он вообще с ней возится? Ничего страшного, одно поражение не изменит итога. Мафия получит голову тигра, задание будет выполнено. Так или иначе. В конце концов, простил бы он иного результата, будучи все ещё на месте наставника? Вряд-ли. Как там ему было сказано? «В следующий раз я выстрелю пять раз. И ударю дважды». Хах. — Вперёд, если кишка не тонка. Хочет вывести на эмоции, разозлить, заставить наивного мальчика, как когда-то, снова и снова бросаться бессмысленными выпадами беспощадных лезвий, которые так или иначе все равно были-бы остановлены одним касанием человека в плаще. Удивительно светлом для его темной душонки, запертой под столькими масками, что позавидует любой коллекционер. Но наивный мальчик вырос. Несомненно, ярость к этому человеку навсегда останется внутри Акутагавы. Вот только он научился контролировать не только её, но и множество остальных эмоций, вызываемых всё тем же мужчиной. Всё, что позволяет себе мальчик, так это искаженное омерзением лицо к такой жалкой фигуре. — Что же ты, Акутагава-кун? Даже не попытаешься заткнуть меня? , - а он все веселится, ничего нового. За столько времени даже такие личности не меняют характер, да? , — Или, может, поинтересуешься, где пропадал твой любимый семпай столько лет? - улыбка искажается оскалом, от которого у обычного человека уже как минимум пошли бы мурашки по коже. Возможно, стоящая за плечом темноволосого мафиози - Хигучи как раз это ощутила. Но сам Рюноске нет. Он видел гораздо более пугающее состояние учителя. Когда ты находишься под попечением одного из пяти руководителей мафии, да ещё и такого, следует ожидать чего угодно. Кровь, пытки, козни для неугодных мафии. Все это обычное для неё же дело, можно сказать рутина. Но не с этим человеком. Каждая порученная ему задача была выполнена не столько быстро, сколько невообразимо мучительно для тех, кому не повезло быть его целью, ухищренно и при этом очень тонко и красиво. Так, что даже самый амбициозный работник полиции не сможет найти улик в сторону его правонарушений. Любой человек в Йокогаме, хотя-бы близко знакомый с деятельностью Портовой Мафии осознавал, что попадая в руки к нему, о смерти останется только молить. — Вы жалок, Дадзай-сан. И ваша нынешняя… - гримаса презрения на лице юноши стала ещё более заметна, а следующее слово было сказано так, будто каждая буква в нем вызывает нестерпимую боль в глотке — Деятельность тоже. Искренне желаю скорейшей смерти в канаве у Ооки. Уходим, Хигучи. Быстро развернувшись, он двинулся к выходу из тупика, не заметив ни как вздрогнула светловолосая девушка, ни тем более как оскал Осаму сменился задумчивостью. Но, как обычно, эта задумчивость пропала так же быстро, как и появилась. Маски, чертовы маски, от которых уже тошнит. — Постой-ка, Рю-кун. - раздавшиеся ускоренные шаги по направлению к мафиозникам, заставили их замедлиться и вовсе остановиться. У одного на лице было абсолютное безразличие, у другой презрение, которое очевидно было отзеркалено от своего босса. — Видишь вон ту крышу? Подними нас туда. - глаза бывшего ученика сузились, будто бы пытаясь найти ответ на лице Осаму, хоть и знал, что это совершенно бесполезно. Тот же в свою очередь продолжил: — Прекрасная леди, вы можете быть свободны. В скором времени здесь появятся мои коллеги, вам стоит как можно скорее покинуть место преступления, верно? — Да с чего ты взял, что имеешь прав… — Уходи, Хигучи. - так же не разрывая зрительного контакта приказал мафиози, — И передай ящерицам, чтобы подготовились. Скоро их ждёт работа. - легкая тень ухмылки озарила до жути бледное лицо юноши. — Как скажете, Акутагава семпай. Очевидно, такой вариант девушке совершенно не понравился, но пререкаться с начальством она не стала, в момент слившись с потоком людей за пределами всё этого же закоулка. И как только это произошло, Расёмон рванул к обнаженной шее детектива. Только вот в последний момент увернувшись и спустившись к ногам, подхватывая за одну из них, попутно поднимая Осаму и Рюноске к крыше здания. В достаточно тихом месте, относительно улиц, находящихся где-то внизу, раздался громкий стук и последовавший стон человека. — Знаешь, ты мог-бы быть и более аккуратен со своим учителем, Рю-кун. Разве такому отношению к себе я тебя учил? - потирая неудачно приложившийся затылок причитал масочник — Бывший учитель. И вы учили меня быть угодным вам и мафии, а не манерам. Пожинайте плоды. - по правде говоря, манерам он все же его учил. Но, разумеется, своими извращенными методами. Ветер, всколыхнувший полы плащей как детектива, так и мафиозника, был ему единственным ответом.

***

— Разрешая тебе брать любого подчиненного, я не имел в виду ребенка с улицы, Дазай. Мне достаточно иметь в мафии тебя. — Мужчина, сидящий за столом в огромном темном кабинете, был явно недоволен происходящим, его взгляд был полностью сосредоточен на перебинтованном юноше, закрывающем собой подрагивающее тело ребенка, завернутое в плащ таким образом, что он путался у мальчика под ногами. — Конечно, Мори-сан. Прошу вас, покажите мне это в правилах для членов исполнительного комитета, и это недоразумение сразу же окажется за пределами здания - сияющая улыбка с ярким оттенком насмешки озарила лицо парня. Оба разговаривающих прекрасно понимали, что ребенок останется, но у них практически никогда не получалось легко сойтись во мнениях. — Я вижу в ваших глазах интерес. Вы ведь прекрасно понимаете, что я бы не взял к себе в ученики кого-то, кто был бы бесполезен как мне, так и нашей организации, так? Тогда к чему вы затеяли весь этот разговор? - Осаму порядком устал за сегодняшний день и хотел уже поскорее покончить с официальной частью программы, а потому все это представление пора было сворачивать, — Этот мальчишка. — Я оставил Гин. — в комнате раздался третий голос, что стало неожиданностью для всех. Разговор был прерван. — Прости, что? - юноша действительно не ожидал, что мальчик посмеет сказать хоть что-то, он уже успел по дороге объяснить куда и к кому они направляются — Я оставил Гин. Она там, я должен вернуться за ней, сейчас. — Как ты можешь взять его к себе в ученики, если он даже не знает элементарных приличий. - недовольное лицо Мори Огая, босса портовой мафии, сменилось на скучающее. Голова опустилась на плечо, а слегка задумчивый взгляд на этот раз замер на ребенке, почему-то решившем за кем-то куда-то бежать. — Я дал вам всю необходимую информацию, Мори-сан. Приличия, необходимые от меня, соблюдены. Мы можем идти? — разговор было необходимо завершать, далее шли-бы бессмысленные речи про правила поведения и методы их воспитания от самого Огая. У Осаму же были свои методы. Получив в ответ лишь взмах рукой в перчатке, Дазай схватил мальчика за рукав плаща и быстрым шагом вывел из кабинета. Следующим звуком после щелчка закрывшейся двери была скорее звонкая и обидная, чем сильная пощечина. — Мне следовало объяснить яснее куда именно мы направляемся, верно? — Ещё одна пощечина. — Я не потерплю любого проявления неуважения, Рюноскэ. Прерванный разговор — вот твоя первая ошибка. Запомни её и больше не повторяй, будь добр. - и ещё одна. После чего стали слышны неторопливые шаги по ярко освещенному коридору. — Твоя сестра уже давно в теплой постели и накормлена. В следующий раз думай прежде чем действовать. - не услышав последующей реакции, он развернулся. — Ты так и будешь тут стоять, или все же хочешь встретиться с сестрой?

***

— Судя по тому, как ты сражался с Ацуши-куном, твоя способность все так же бесполезна. Ровно как и ты сам, вечный пёс одиночка. Столько моих усилий, и все напрасно. - его усмехающийся взгляд был направлен не на самого Акутагаву, а скорее на пространство вокруг него. Держа руки в своих карманах, стоя в абсолютно расслабленной позе, Дазай не допускал даже возможности какой-либо опасности для себя. Не многие в Йокогаме могли похвастаться таким бесстрашием относительно темноволосого. — Хотя, должен признать, твои движения стали более рациональны. Быть может, мне стоит вновь взяться за твое обучение, как считаешь? - вопрос был задан скорее риторически, будто и так был решен некоторое время назад, а расфокусированный взгляд оказался направлен куда-то вниз, где раздались сразу несколько встревоженных голосов. Детективное Агенство подоспело с подмогой своим коллегам, находящимся на грани жизни и смерти. Как же давно Рюноскэ не испытывал достаточно сильных эмоций, чтобы замереть с открытым ртом. А тут все и сразу: в начале злость и обида, после удивление от похвалы, которую он ни разу не слышал за все эти года, и в конце полная дизориентация. — Вы позвали меня сюда что-бы унизить и посмеяться? - челюсть парня сжалась с невероятной силой, лишь-бы скрыть рвущуюся наружу безумную ярость, столь долго тренируемую им же самим. Этот человек был сплошным триггером для мальчика, которому однажды не повезло встретить именно его. В следующий миг Акутагава, на удивление Осаму, не предпринял никаких действий, что-бы ответить ему же насилием. Были слышны не скоростные движения лезвий, как раньше стремившихся к его шее, а лишь тяжелый вдох и выдох, предназначенные для возвращения в состояние покоя. Юноша тяжелым взглядом скользнул по бывшему учителю, вспоминая. сколько боли, как физической, так и моральной он ему доставил. Сколь много раз были брошены слова о бесполезности ребенка и желании поскорее от него избавиться. После всего этого просто нет возможности хотя-бы немного довериться ещё раз. — Не желаю все это выслушивать. Если хотели сказать, что сдадите мне тигра сегодня же, говорите. Если же нет, я ухожу. - снова взяв себя в руки, Рю смог дать ответ. Минута тишины и взглядов друг в друга. Словно каждый пытается разглядеть в глубине другого нечто важное, нечто, что пытались увидеть в предыдущие года совместной работы. Ветер и отдаленная городская суета были единственными источниками звука в эти шестьдесят секунд. Глубоко вздохнув, по видимому так и не найдя то, что искал, юноша развернулся, собираясь оставить наглеца на этой крыше. Пускай хоть прыгнет с неё, ему плевать. Лишь глубокое разочарование почему-то не покидало его ледяного сердца. — Ты вырос, Рюноскэ. Я рад этому. - голос полный серьёзности, без намека на какую-либо насмешку. Мафиозник даже не мог вспомнить, когда слышал его последний раз. Слова-же, этим голосом сказанные, заставили его развернуться. — Понимаю, почему ты так отреагировал. Я был достаточно суров с тобой, но извинений можешь не ждать. В той среде, в которую ты добровольно решил пойти, иначе выжить невозможно. - пока лились слова, ноги юноши сами двигались им навстречу. При этом каждый шаг давался с такой тяжестью, будто вышибая из него по крупице гнева, скапливаемого столько времени. Лишь потерянный взгляд и немного скользнувший из шлевок пояс плаща сопровождал его в этом пути. — И все же. Я думаю, что мог-бы научить тебя ещё многому. Сейчас ты достаточно силен и, что важнее, разумен для того, что-бы действительно меня услышать. - рот ошеломленного Акутагавы раскрылся, а после нескольких секунд тишины закрылся вновь. Он совершенно не знал, что может ответить на это. — Я буду ждать тебя на том самом месте через два дня в полночь. Но, разумеется, можешь не приходить, если не желаешь этого. В конце концов, преданность пса может быть не вечна.