Второй шанс

Багровое солнце медленно заслоняло собой горизонт, с каждой минутой воздух становился все холоднее, а оставшиеся на улице люди начали ускорять шаг, лишь бы побыстрее скрыться в тепле домов. Была и ещё одна причина столь скорого покидания улиц гражданами. Каждый человек в Йокогаме знал, что вместе с приходом холодов город окутывает и невыносимый смрад смерти, днём затмевающийся его жизнью. Почему-то именно в темноте люди начинают осознавать весь ужас, окружавший их бесценную жизнь. То, сколько поистине отвратительных и ужасающих вещей присутствует в месте, где они проживают с рождения и до глубокой старости. Впрочем, нельзя назвать бесценной ту жизнь, что могут в любой момент отнять одним выстрелом пули. Или, скажем, стремительным движением холодного лезвия, что даже заметить не успеешь, пока оно не достигнет твоего тела. Лишь секундная боль и отдаленно слышимый кашель сопроводят тебя в руки Хирона. Как раз один такой ангел смерти сейчас быстрым шагом направлялся к своей цели. Хоть шёл он и быстро, слышно его практически не было, будто вес этого человека был настолько мал, что даже пёрышко на весах было бы тяжелее. Впрочем, вряд ли кто-то осмелится проверить это. Коридор, по которому шёл юноша, был абсолютно пуст. Даже никакой охраны не стояло у стратегически важных дверей, словно не допуская и возможности проникновения на этаж недоброжелателей. Справедливости ради стоит отметить, что при входе в здание стоит более чем достаточно охраны, но проблем с ними не возникло. Пройдя практически в самый конец прохода, молодой человек остановился, взявшись за ручку двери напротив него. Уже практически начав открывать её, он опомнился и все же решил сначала постучать. В конце концов, приличия. — Заходи. — после слова, сказанного заметно уставшим голосом, дверь наконец-то открылась. Совершив небольшой одзиги, юноша заговорил — Добрый вечер, Чуя-сан, - поприветствовав старшего, он зашёл и закрыл за собой дверь, после подходя к большому столу, расположенному в центре просторной комнаты. — А, Рюноскэ. Что-нибудь важное? - голова мафиози чуть приподнялась над ноутбуком, чтобы увидеть вошедшего. Пришлось подождать пару секунд, пока взгляд смог сфокусироваться на нем. — Вовсе нет. Хотел просить совета старшего. Но если вы заняты, я могу прийти и завтра. - вид Накахары был действительно потрёпанным. Сегодня было слишком много того, что требовало срочного вмешательства члена исполнительного комитета, коим он и являлся. — На самом деле, я готов дать тебе сразу несколько советов, лишь бы не заниматься этой работой. — уголок губ рыжеволосого чуть приподнялся, показывая все возможные эмоции для нынешнего состояния. Важные бумаги были отложены в сторону, а ноутбук закрыт. Словно человек, сделавший это, старался максимально отгородиться от них, — Что ты хотел спросить? - Чуя вышел из-за стола, обходя его по оси и прислонившись бедром к его гладкому краю, а руки складывая на груди. — Я…Не могу решить. — вдохнув воздух поглубже, собираясь с эмоциональными силами, юноша продолжил, — Сейчас у меня есть возможность получить желаемое. Но думая об этом, я будто натыкаюсь на стену. - Рю поджал губы, мысли вновь сорвались в безумный танец капоэйра, смешиваясь, но при этом не сталкиваясь, а от того не давая ему связать их в одно. Немного встряхнув головой, он все же продолжил — Думаю, это может быть недоверие. Но я не уверен. — Недоверие к чему? - уставшее лицо Чуи приобрело задумчивый оттенок. Вопрос заставил задуматься Акутагаву. Его недоверие не имело какой-то конкретной координаты. Скорее размытая туманность, пока не приобретшая своей формы. Музыка капоэйры вновь зазвучала в голове. — К человеку, от кого я должен получить желаемое? - фраза, которая должна была прозвучать как утверждение, скорее оказалась вопросом. Очевидно, юноша сам был не уверен в своем ответе. Старший потёр переносицу, немного поморщившись. Его мозг на сегодняшний вечер был настроен решать лишь рабочие вопросы, к такому он все-таки готов не был. Хотя он и хотел помочь Рюноскэ, перестроиться в один момент было тяжеловато. — Я правильно понимаю, что ситуация такова: есть вещь, которую ты хочешь получить, но боишься того, от кого должен её получить? — Я его не боюсь — только после того, как ответ прозвучал, темноволосый понял что сказал. Почему-то он был уверен в том, что его недоверие состоит не в страхе. Наконец, уверенность хоть в чем-то. — Я боюсь не его, а того, что может произойти. — продолжил он уже не так рьяно, как начал. Голова упала вниз, а взгляд упёрся в пол. Тон так же стал значительно тише, но Чуя все равно смог всё расслышать. Всего на долю секунды в глазах Накахары отразилось удивление. Однако слишком быстро задумчивость вновь завладела им, что бы можно было хоть что-то заметить. — Знаешь, Акутагава, ты ведь один из самых сильных эсперов не только мафии, но и всей Йокогамы. - размышляя, старший зашёл за спину Рюноскэ, подходя к окну. Правая рука расположилась на подоконнике, а левая же погрузилась в карман роскошных брюк, так и кричавших о том, что стоят они в разы больше среднестатистической зарплаты японца в год. — К чему вы это?.. — юноша совершенно не понимал зачем поднялась эта тема. В конце концов, он просил совета, а не информации о своей же силе. Возможно, в глазах большинства это и выглядело бы как высокомерие, однако по факту им не являлось. Существует разница между хвастовством и четким пониманием мощи, заключённой в твоих же руках. Важна не сила, а то, насколько хорошо ты её контролируешь. Наконец, старший развернулся. Взгляд же его был все так же задумчив. — Ты сильный, Рюноскэ. — ещё раз повторил Чуя, будто слушающий не мог не то что понять, а именно впитать информацию, — Однако, ты ведь все ещё пытаешься что-то доказать не только себе, верно? — наконец, понимание отразилось в лице темноволосого, — Прошлое в прошлом, а настоящее в сегодня. Тебе стоит почаще прислушиваться к этой поговорке. Уверен, что тебя мучает недоверие к другому, а не к себе? И вновь наступила тишина. Один не знал, что ответить, другой же давал время на осмысление полученной информации. Неловкости не было, лишь комфортная для двоих атмосфера неторопливого танца мыслей. Солнце окончательно зашло за горизонт, а потому единственным светом в комнате была настольная лампа, тем не менее повернутая в противоположную сторону от разговаривающих, таким образом не слепящая глаза. В итоге единственным раздражителем в данный момент для юноши оказался собственный мозг, всё никак не дающий ответ на первоначальные вопросы: «Как поступить? Стоит ли оно того?», к коим теперь добавился и ещё один, вышедший на поверхность благодаря Накахаре: «А смогу ли я оправдать ожидания?». Будучи ещё в ученичестве у Дазая, не приходилось и мечтать даже о крупице похвалы. Он неизменно оставался «бесполезным» и «неспособным даже на элементарные вещи». Поначалу была надежда, что ещё чуть-чуть поработав, он услышит доброе слово от учителя. Спустя время, каждая такая фраза стала болью отзываться где-то глубоко в груди. У Осаму не было минимальной планки, была лишь максимальная, не достигнув которую ты будешь всё так же оставаться пылью у него под ногами, не достойной и взгляда этого человека. И сколько бы Акутагава не старался, ему ни на крупицу эта планка была не видна. После побега учителя на Рюноскэ свалилась целая груда вины, перемешанной со злостью. Не стоит и говорить о том, сколько времени и сил потратила сестрица на то, что бы вытащить брата из той ямы, в которую он попал. «Ушел ли он из-за моей бездарности?», «Что я теперь должен делать?», «Недостоин даже прощального слова.» — мысли, звучавшие набатом в его голове. Однако прошло достаточно времени, за которое мальчик стал юношей, а ненависть сменилась разочарованием. В поступках одного конкретного человека, почему-то так крепко засевшем в голове его бывшего воспитанника. Акутагава всегда действовал с абсолютной уверенностью в своё преимущество перед противником. Но в отличии от себя прошлого, сейчас он умел останавливаться, если ощущал неизбежный проигрыш. Накопить силы, узнать слабости противника, а уже после вернуться и добить его. Разумность так же стала сильной стороной Рюноскэ. Если ранее он готов был забрать душу каждого, кто перешел дорогу портовой мафии, то сейчас была важна не смерть, а страх. Гораздо эффективнее доносить до жертв, в чьих руках находится власть над их жизнью, получать абсолютно всю известную этим людям информацию, а уже после давать волю зверю, аппетиты которого прожорливее даже самого коррумпированного политика. То, что так разочаровывало учителя ежедневно, ученик научился контролировать и неизменно выходить из ситуации победителем. Казалось бы, после всех этих изменений стоит забыть предателя, оставить в прошлом и начать строить жизнь без оглядывания на него. И все же, подлый червячок сомнений, следовавший за ним все это время, до сих пор оставался на своём месте. После каждого неверно принятого решения он обязательно напоминал о том, как бы отреагировал Дазай. Как был бы он разочарован и в то же время не удивлен такой бездарностью подопечного. И именно все это, так усердно спрятанное в замке мыслей юноши, в самой глухой и дальней комнате, вновь стало доступным внешнему миру. Таким обнаженным и ранящим, каким было несколько лет назад. — Это так глупо. - наконец ответ сформировался, — Бояться прошлого, находясь в настоящем. - практически повторив сказанное Чуей, лишь немного изменив звучание, он тем не менее сделал фразу более гармонирующей для струн его души. Именно в такой формулировке она стала более понятна ему. Юноша смотрел прямо в глаза старшего и ответ, мучавший столькие годы, будто находился сам собой. И вроде бы не было сказано что-то нового, чего бы он не слышал от других до сих пор. Но все же смысл почему-то обрёл форму лишь сейчас. Словно все, что было необходимо для душевного равновесия - это лунный свет за окном, рыжеволосый мафиози и неторопливая беседа, ненавязчиво подводящая к выводу, который всё это время ускользал. Ему даже показалось, что взгляд Накахары немного изменился, обретя такую же законченность мысли. Кто знает, возможно и для него сегодня открылась какая-либо истина. Чуя лишь усмехнулся ответу Рюноскэ, —Ты прав, глупо. Так что ты планируешь делать? - спросил он, вернувшись за стол, но тем не менее не торопясь занять место в жестком кресле, — Поддашься соблазну? — Пожалуй, оставлю этот выбор завтрашнему себе. - Акутагава сложил руки за спиной, вновь поклонившись, на этот раз прощаясь, — Спасибо за беседу, Чуя-сан. Вы очень помогли мне. Могу я что-то для вас сделать? - вопрос хоть и был задан из вежливости, но оба понимали, что даже если и будет какая-либо просьба, в её выполнении не стоит сомневаться. — Сделай выбор, максимально выгодный лично для тебя. Этого будет достаточно в качестве благодарности за потраченное время. - наконец опускаясь на сидение с легким вздохом усталости, ответил Накахара Оставив на прощание легкий кивок, юноша покинул кабинет. *** Тишина морозной ночи разрезалась легкой поступью небольших каблуков, владелец которых не торопясь двигался вдоль полуразрушенного здания в порту Йокогамы. Казалось, что в этом месте, помимо темноволосого не было ни единой души. Ему предстояло закончить работу перед тем, как наконец отправиться домой. Мысли его были заняты не грёзами о теплой кровати и сытном ужине, а о том, как именно стоит разобраться с грязью под ногами в виде очередных псов, не знающих слова верность. В последнее время слишком участились подобные случаи. Возможно, стоит сначала спросить глупцов, кто именно сподвигнул их на такой безрассудный поступок, подписывающий смертный приговор собственной кровью. Из собственных дум юнца вывел настолько легкий ветерок, что его можно было с легкостью не заметить, если бы не натренированная чувствительность. Направление, противоположное природному ветру, стало маркером искусственности его появления. — Насколько я знаю, сегодня у тебя выходной? - вопрос, заданный спокойным, даже немного теплым голосом. — Ты уверен в том, что хочешь сделать? - почти бесшумная тень, словно появившись из пустоты, проигнорировала слова юноши. Во встречном вопросе слишком ярко читалось беспокойство, тем не менее готовое принять любой исход. — Уверенность и безрассудство — две стороны одной монеты, не так ли? Подбрось её, и она застынет на ребре. - задумчиво ответил тот, — Я собираюсь воспользоваться этой монетой. — Как скажешь, брат. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом. И так же мгновенно, как появилась, тень скрылась в черноте ночи, так и не услышав настолько тихий шепот, будто бы и не было его вовсе. "Я тоже."