Другой избранный

На следующий день почтальон опять принес мне письмо точь-в-точь как первое. Мне было интересно, продолжат ли они присылать мне письма, как в каноне, или что-то изменится? А если так подумать, то вся эта ситуация с письмами устаивалась только для того, чтобы разозлить Дурслей. А что, разве нет? Представьте: ребенок всю жизнь живет с маглами, которые ненавидят магию всеми фибрами своей души, а тут волшебники присылают ему кучу писем. Не легче ли было прислать какого-нибудь провожатого или эльфа, в конце концов! Так нет: эти люди устроили настоящий цирк, заставляя злиться Дурслей и пугая соседей. На следующий день пришло еще три письма, а в субботу — целых двадцать! В воскресенье все только ухудшилось. Ну, я и психанул. Написал ответ и стал пытаться выловить сову. Получилось только с десятой попытки. Это дерь... кхм... существо клевалось, ухало и пыталось улететь, но я его удержал и примотал к лапе записку: Я все получил и прочитал. Пожалуйста, больше не пишите. И еще: не могли бы вы прислать за мной провожатого? Потому что я не знаю, куда идти за покупками. Гарри Поттер. Краткость — сестра таланта. Сова улетела, и после этого все прекратилось. *** До моего дня рождения остались считанные часы. И я уверен, что Хагрид заявится ровно в полночь. Почему я так уверен? Все просто. Если к вам ночью припрется огромный нечесаный мужик, начнет грубить и вести себя шумно, как вы отреагируете? Вот и Дурсли будут не слишком рады и начнут ненавидеть меня еще сильнее. Меня удивляло лишь одно: куда Гарри засунул свой мозг, чтобы не видеть элементарных вещей? Пусть и не в одиннадцать, но хотя бы после событий в «Кубке огня» можно же было начать думать. Также меня интересует, почему, когда ты попал в новый для себя мир, где есть куча интересных вещей, вместо того чтобы учиться и открывать для себя новое, мы начинаем страдать херней! Конечно: кому нужна эта учеба, если в школе с кучей взрослых могут похитить философский камень! Искать приключения на жопу ведь намного интересней, чем занятия какой-то магией. Ладно, что-то я разошелся. *** 30 июля. Весь дом уже спит. На улице идет дождь и сверкают молнии. Лежа в своей кровати, я смотрел на настенные часы и ждал, когда пробьет двенадцать. Скоро полночь и мой день рождения. Три секунды... Две... Одна... БУМ! Похвальная пунктуальность! Пока я спускался, в дверь колотили безостановочно. Сзади раздался грохот, и дядя Вернон ввалился в комнату с ружьем в руках. — Кто там?! — крикнул он. — Учтите, я вооружен! Минутная пауза, а затем... БАБАХ! По двери стукнули с такой силой, что она слетела с петель и с грохотом рухнула на пол. На пороге стоял великан. Длинные спутанные волосы и густая борода. Гигант протиснулся в дом, сильно пригнув голову, чтобы не задеть косяк. Он наклонился, без каких-либо усилий поднял дверь и поставил ее на место. Эффектное появление, ничего не скажешь. — Может, чайку сделаете, а? Измотался как пес, — Хагрид неожиданно улыбнулся и, оглядев меня и побледневших Дурслей, прошел к дивану, где, застыв от страха, сидел Дадли. — Подвинься, жирдяй, — сказал великан. Дадли взвизгнул и спрятался за спину матери, которая в свою очередь испуганно жалась за Верноном. — Ага, вот и Гарри! — воскликнул Хагрид. Я взглянул в суровое темное лицо — и увидел вокруг глаз-жуков добрые морщинки. Великан улыбался. — Здравствуйте, мистер... — Точно, забыл представиться. Рубеус Хагрид, хранитель ключей и вообще всех угодий в Хогвартсе, вот. И давай только без мистеров, не люблю этого, — он показательно скривился. — Хорошо, Хагрид, а теперь, давай пройдем в холл: похоже, у тебя есть новости для меня, — Великан начинал мне нравиться. — Дядя, не могли бы вы нас оставить. Мужчина хотел было возразить, но его остановила Петунья: — Конечно, Гарри, если что, мы будем в спальне, — она натянуто мне улыбнулась, а после чета Дурслей удалилась. Рубеус прошел в холл и плюхнулся на диван. Мебель угрожающе заскрипела и прогнулась под весом великана. Потом он достал розовый зонтик и с помощью магии зажег камин, после чего принялся выкладывать из карманов плаща всякую всячину: медный чайник, упаковку сосисок, кочергу, заварочный чайник, несколько щербатых кружек и бутылку коньяка, к которой он основательно приложился. И великан, будто у себя дома, принялся жарить сосиски. Вскоре в доме аппетитно запахло. Пока Хагрид трудился, висела тишина, но вскоре лесник ее нарушил: — Как я уже говорил, я являюсь хранителем ключей в Хогвартсе. Ты ведь знаешь, что это? — Да, знаю, — у Хагрида был такой вид, будто его окатили ледяной водой. — Чего... Но Дамблдор сказал, что... — он осекся и замолк. — Ладно, забудь. А про родителей ты что-нибудь знаешь? Я прекрасно понимал, что он хочет услышать от меня «нет» и разразиться гневной тирадой, но не всем планам директора суждено сбываться. — Мне говорили, что они были волшебниками и учились в Хогвартсе, а потом началась война и их убил какой-то маг, — как, оказывается, легко строить из себя дурачка. — И письма ты читал? — надежда так и сквозила в его голосе. — Читал: я же написал ответ. — Вот как... Странно... — лесник выглядел задумчивым. — О чем ты, Хагрид? — спросил я, тем самым вырвав его из раздумий. — А? Да так... О своем... — великан выглядел смущенным. Затем он извлек из кармана сову. Настоящую живую сову. Боже... Бедная птица... Лесник тем временем нашел в кармане перо и пергамент. И, высовывая от усердия язык, нацарапал записку. Я взглянул на нее: Уважаемый директор Дамблдор! Встретил Гарри. Он, оказывается, все знает. Завтра едем за покупками. Погода просто кошмарная! Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид. Великан скатал послание и отдал сове. Та сжала записку в клюве. Рубеус отнес ее к дверям и вышвырнул на улицу в непогоду. Вернувшись, он сел на диван с таким видом, будто ничего особенного не сделал. — Хагрид, у меня ведь нет денег... И я сомневаюсь, что Дурсли будут платить за учебу, — решил прикинуться несчастным сиротушкой я. Не, ну если Вернону поугрожать, то он и не только за обучение заплатит. — Об этом можешь не переживать, — сказал лесник, вставая с дивана. — Думаешь, родители тебе ничего не оставили? — Но ведь их дом разрушен... — А деньги они, по-твоему, в чулке держали? Как бы не так. Короче, завтра первым делом в «Гринготтс» зайдем. Это магический банк такой. Им гоблины управляют. На этой ноте разговор и увял. Я, зевая, ждал, когда же Хагрид начнет собираться, чтобы покинуть дом. Однако великан, как и в каноне, непринужденно снял плащ и, завернувшись в него, лег около потрескивающего камина, почти сразу захрапев. Да так, что даже Вернон обзавидовался бы. - Ну, с днем рождения, Гарри Поттер, – тихо произнес я, направляясь в комнату.